Жизнь V: Дедор

Этап I: Рождение Дедора

Архитектон — мир творчества. Здесь все существа творят в различных аспектах, но одним из самых важных считается архитектура, потому что она позволяет преобразить пространство вокруг. Именно поэтому данный мир переполнен причудливыми сооружениями. Местный народ был похож на людей и даже называл себя этим словом, только вот они отличались от обыкновенных людей тем, что у каждого человека Архитектона было восемь рук, но это только внешнее отличие. Прежде всего, архитектонцы могли похвастаться особым устройством головного мозга, в котором проходили многочисленные процессы, ведущие к творческому превосходству.

Но одно дело — это физиология. Физиология дает возможность для раскрытия способностей, но не гарантирует успеха. Чтобы стать определенно творческими, архитектонцы проходят определенную школу, включающую в себя восемь элементов: технический, практический, репродуктивный, продуктивный, импровизационный, креативный, идейный и философский.

Главой Архитектона был величайший лидер всех времен, которого звали Галап. Это был высокий человек с мускулистыми руками. На голове у него почти не было волос. Его вечным оппонентом был Шивар, который был и моложе, и сильнее, и мог похвастаться длинными волосами. Галап и Шивар постоянно спорили на главной площади.

Галап обычно  говорил:

— Мы должны творить, а не разрушать! Творчество позволяет создавать что-то новое! И тогда мир становится лучше!

Шивар отвечал:

— Разрушение — великая ответственность, наложенная на нас миром. Если мы собираемся создавать, то нужно и разрушать. Кали.

— Мир не может быть построен на одном разрушении.

— Я и не говорю строить мир на одном разрушении. Все вы такие творческие, такие создающие, но упускаете самое главное. Вы видите мир только с позитивной стороны, потому что так проще. Но есть и оборотная сторона — сторона разрушения. Тот, кто её не признает, вынужден подчиниться её подавляющей силе, что переходит в неуправляемое разрушение, спровоцированное наивными установками. Осмысленное разрушение — вот важный аспект творчества. Кали.

— В нашем мире не должно быть места разрушению! И так за всю историю многое было разрушено и утеряно! Целые цивилизации падали. Мы с большим трудом смогли построить нашу творческую утопию, где всем творцам есть место. Ты собираешься разрушить все это.

— Разрушить, чтобы у вас была возможность снова все построить, ведь суть не в том, что мы достигли идеала, в том, что мы постоянно пытаемся его достигнуть. Галап, посмотри вокруг: молодежь изнеженна совершенным обществом. Здесь все слишком хорошо. Этот народ не видел страданий и боли. Они не превозмогали себя, не падали ниц, не видели подлинной грязи и пустоты. Кали.

— И ты хочешь, чтобы они все это увидели?

— Я хочу, чтобы у нас снова появилась возможность построить новый мир. Кали.

— Но этот мир уже есть, и лучше у нас никогда не было.

— Лучше и не будет, если так рассуждать. Кали.

— Шивар, разрушение — это безумие.

— Безумие верить в то, что вы занимаетесь творчеством, когда весь мир застыл на одном уровне, не готовый опровергнуть и разрушить себя, чтобы заново перестроить. Творчество — это чередование творений и разрушений, это постоянная рекомбинация смыслов и образов, включающая в себя, в том числе и деструктивный аспект. Игнорирование последнего — вот безумие. Кали.

— Шивар, наши разговоры все равно ни к чему не приведут. Пока я отвечаю за свой народ, мы будем стремиться только к созиданию.

***

Архитектонцы также были известны тем, что в их обществе формально не было детей и родителей. Конечно, кто-то кого-то рожал под давлением тех или иных обстоятельств, но все дети творческого общества считались общим достоянием и воспитывались общими усилиями. Так от неизвестной женщины на свет появился маленький мальчик Дедор. Сначала его, вместе с другими детьми, переместили из родильного дома в дом младенцев, где сразу же начали учить говорить, читать и писать специальные воспитательницы.

Дети архитектонцев во много раз сообразительнее детей людей. Они куда проще поддаются обучению, а потому могут научиться говорить простые предложения уже на первой неделе. Со второй начинается обучение чтению. Маленькие архитектонцы и это схватывают очень легко. С письменностью сложнее, потому что она требует особой координации, которая разрабатывается в течение первых месяцев жизни. Впрочем, это не мешает детишкам приблизительно чертить буквы уже к концу первого года жизни.

Можно сказать, что архитектонцы изначально созданы для творчества, так как они уже ко второму году учатся неплохо рисовать к третьему — петь, к четвертому — играть на сложнейших музыкальных инструментах. Это говорило о гениальности этих разумных существ, но не все было так просто, потому что, как известно, сами дети архитектонцев ничему научиться не могли. Прогресс в обучении детей во многом был обусловлен совершенной воспитательной системой, которая учитывала все особенности младенцев, а также могла обеспечить индивидуальный подход к обучению, опираясь на те или иные сильные стороны ученика.

Этап II: Детство Дедора

К шести годам юные архитектонцы отправлялись из воспитательного центра в школу, где их обучали восьми элементам творчества. На первом этапе Дедору пришлось осваивать технические аспекты многих искусств. Он изучил двадцатинотную грамоту; десятки поэтических размеров, включая десятисложные; подходы к рисованию сложных объектов, включающих анатомию живых существ; а также приступил к изучению архитектуры.

Учителя по технике говорили:

— Технический аспект творчества — ничто. Это лишь начальная ступень, которая является изменчивой по своей сути. Не думайте, что освоив технику, вы сможете освоить собственно творчество. Творчество далеко от техники. Это начальная, и во многом необязательная, ступень. Тот, кто на ней зацикливается, никогда не станет творцом.

***

После освоения техники дети переходили к практике, которая помогала освоить два элемента: практический и репродуктивный. В течение целого года ученики просто повторяли работы великих мастеров. Учителя своевременно сообщали:

— Творчество — не есть повторение, но вы должны увидеть, что делали другие, чтобы понять, что и сами можете что-то сделать. Тот, кто этого не поймет и продолжит всю жизнь повторять творцов прошлого, никогда не приблизится к пониманию того, что такое настоящее искусство.

Дедор спросил у учителя:

— Но зачем тогда мы повторяем?

Учитель ответил мальчику с растрепанными волосами:

— Чтобы понять, какой сложности добивались ваши предшественники. Это не значит, что вы должны подражать им. Подражание — убого. Нет ничего примечательного в том, что вы во всех нюансах повторили чью-то сложность. Даже если вы превзошли эту сложность, добавив чего-то своего, это тоже непримечательно. Куда важнее создать свою уникальную сложность, которая и будет подлинным творчеством.

— Но мы не понимаем, что значит творить!

Учитель кивнул.

— Никто не понимает. В этом вся прелесть. Творчество не дает себя объяснить и понять. Творчество многогранно и бесконечно, но наши способности — нет. Чтобы заниматься творчеством, нужно преодолеть все, чему вас учили. А для этого нужно хоть чему-то научиться. И мы, учителя, подчеркиваем, что техника — это не так важно, как может показаться. И репродукция — это тоже нечто вторичное, но мы должны провести вас по этому пути.

***

Уже тогда у Дедора появились друзья: Виша и Шати. Виша был веселым длинноволосым мальчуганом, Шати казалась невероятной красивой девочкой, почти богиней в человеческом теле.

Дедор сказал:

— Наш творческий путь только начинается, но я уже ничего не понимаю…

Шати кивнула.

— Мы тоже.

Виша засмеялся.

— Кажется, мы и не должны ничего понимать.

Дедор задумался.

— Но как же мы будем творить, если ничего не понимаем? Я не понимаю… Мне кажется, что это ошибка. Это так сложно.

Виша согласился:

— Приятель, мы тоже ничего не понимаем. Но мы еще совсем дети. Нам по семь лет! Чего ты хочешь?

— Я хочу стать великим творцом! Чтобы люди обо мне помнили! Я хочу строить полноценные миры, в которых все будет замечательно. Я хочу быть архитектором мира!

Шати улыбнулась.

— Какая прекрасная мечта!

Дедор ответил:

— Мечта прекрасная, но я не знаю, как её реализовать. Я так и не понял, что такое творчество. Мы живем в мире творчества. Лучшие люди нашего мира — творцы. Я хочу, чтобы обо мне вспоминали вместе с величайшими деятелями нашего мира…

— Но это сложно…

— Я готов потратить на это свою жизнь.

***

Дедор усердно занимался. Он учился всем искусствам и с прилежанием повторял мастеров. Учитель подошел к герою и сказал:

— Ты создаешь совершенные копии… И отлично творишь в духе других. Я надеюсь, не в этом твоя итоговая цель.

Мальчик покачал головой.

— Я мечтаю творить.

— Ты талантлив. Это бесспорно. Я буду рекомендовать тебя для перевода в следующий класс. Там ты сможешь заняться более важными делами.

— Серьезно?

— Дедор, мы давно перешли на такую систему, когда детей только после освоения необходимых элементов переводят дальше. Нет смысла задерживать талантов, и нет смысла торопить тех, у кого талантов нет.

***

Дедор во дворе снова встретился со своими друзьями: Вишей и Шати. Он сказал:

— Меня переведут дальше. Мы с вами будем видеться реже…

Шати стала грустной, а Виша засмеялся.

— Ты молодец, Дедор! Ты молодец! Я тебя уважаю!

Герой заметил:

— Я должен двигаться вперед, чтобы стать похожим на своего великого кумира Галапа. Это будет трудный путь, но я справлюсь.

Шати обняла друга.

— Обещай, что мы будем видеться часто…

— Постараюсь уделять время, но я не знаю, что будет дальше… У меня есть великая цель! Нет ничего прекраснее творчества! И я стану творцом. Я стану архитектором!

Виша улыбнулся.

— Это замечательно! Мечты ведут нас по лучшему пути!

Дедор кивнул.

— Вы тоже меня догоняйте. Будем творить вместе. Мы с вами отличная команда! Точнее, могли бы ей стать, если бы работали вместе. Вот что я думаю! Ладно, друзья, спасибо вам за то, что вы есть.

Следует заметить, что молодые архитектонцы были во много раз умнее людей даже в детском возрасте. И, главное, более талантливыми. Каждый из них мог повторять сложные произведения мастеров, а потому это не вызывало никакого удивления.

Этап III: Отрочество Дедора

В четырнадцать лет герой все еще занимался на следующем уровне, где разрабатывал такие элементы, как продуктивность, импровизацию и креативность. Все это было необходимо для качественного творчества. Друзья Дедора также перешли на этот уровень и снова занимались вместе с ним. Мальчик заметил, что у него с большим трудом получается творить что-то новое.

Однажды он шел по городу за очередным свитком для архитектурных разработок, и по пути встретил Шивара. Горделивый мужчина подошел к мальчику и сказал:

— У тебя не получается творить. Кали.

— С чего вы взяли?

— Потому что ты не понимаешь многих вещей. Ты зациклился на преподаваемых тебе концептах. Ты забываешь о том, что мир устроен намного сложнее, чем все вот это вот.

— О чем вы?

— Я говорю о том, что вас учат лишь создавать. Умножение смыслов — хорошо, но все равно недостаточно для истинного творчества.

— Что такое истинное творчество?

— Это такое творчество, в котором заключены все аспекты мира, искаженные творцом. Это творчество, в котором создается и уничтожается многое. Творчество — это цикл созданий и разрушений, которые постоянно дополняют и перестраивают друг друга. Кали.

— Эм…

— Мальчик, я вижу в твоих глазах огонь, но горит он не для творчества. Твой огонь может разрушать. Я могу научить тебя, чтобы ты в итоге мог строить. Чтобы что-то построить, нужно что-то разрушить. Кали.

— Я не понимаю, о чем вы…

— Ты учишься создавать, но не понимаешь истины. Есть лишь один способ научиться творить — разрушение. Кали.

— Странно. И противоречит всему тому, чему меня учили.

— Потому что тебя учили наивные созидатели. Они не понимают, что для создания чего-то необходимо разрушать. Они думают, что разрушение — это то, что противоречит творчеству. На самом деле, творчество без разрушения невозможно. Ты либо разрушаешь каноны, стереотипы и создаешь что-то новое, либо не добиваешься ничего нового Кали.

— Но это же неправда!

— Это абсолютная истина. Это истинная философия творчества. Кали.

— Но Галап её не разделяет! Он величайший творец.

— Галап — дурак, который глубоко заблуждается во всем. Его идеи привели нас к этому! Кали!

Шивар показал на окружающий мир. Дедор заметил:

— Так все прекрасно!

Шивар кивнул.

— Все слишком хорошо. Мы остановились в своем творчестве. И теперь топчемся на месте. Мы достигли предела своих возможностей в этой сфере, а потому нужно создавать другую сферу. Но, чтобы создать другую, нужно уничтожить старую. Кали. Ты понимаешь?

Герой покачал головой.

— Не думаю, что понимаю.

— Все вы, ученики Галапа, ничего не понимаете. Вы живете в своем идеальном творческом мирке, в котором нет выхода для настоящих природных сил нашего сознания! Мы многогранны! Наше творчество — это не просто созидание! Вы отрицаете разрушение, а потому стоите на месте, строя одни и те же бесполезные вещи. Кали.

Шивар ушел. Герой отправился за покупками.

***

Дедор вернулся в школу, где он жил и творил. К нему подошла Шати, когда герой сидел на кровати и думал.

— Что делаешь?

— Я тут увидел довольно странного человека. Он говорил мне удивительные вещи.

— Какие?

— Он рассуждал о творчестве. И это было довольно непривычно.

— И что с творчеством?

— Он сказал, что основа творчества — разрушение… Я не могу этого понять и принять. Мне непонятен такой подход.

— Но он тебя задел…

— Конечно, задел. Я всю жизнь стремился создавать, но в итоге услышал нечто такое… И выглядел этот человек довольно внушительно.

— Внушительно?

— В дорогих одеждах, с длинными волосами… И речь у него поставлена интересно. Он точно не глупый. Но говорит глупости. Как так?

— Не знаю…

— Вот и я не знаю, как человек может так неплохо выглядеть, так складно говорить, а в итоге быть последним глупцом.

***

Шивар добрался до величайшего Архитектурного Центра, который представлял собой единение десятков зданий, построенных в разных стилях. Галап подошел к нему и спросил:

— Зачем пришел?

— Чтобы поспорить. Кали.

— Нам не о чем спорить.

— Всегда есть о чем спорить. Кали.

Галап покачал головой.

— Споры разрушительны. Мы тратим время, но могли бы заниматься творчеством. Ради этого мы и живем в мире, чтобы оставить после себя величайшие произведения искусства, которые еще долгое время будут напоминать о том, что мы когда-то жили.

— Но в итоге все будет уничтожено. Ничто не переживет вечность. Исчезнем мы. Исчезнут наши творения. Все превратится в пыль. Кали.

— Тогда зачем мы живем?

— Просто так. У жизни нет заранее определенной цели. Жизнь многогранна, что раскрывается в разрушении. У нас могут быть любые цели. Ты хочешь продлить свое существование своим творчеством, например. Но это лишь один путь. И довольно тщетный путь. Кали.

— Это мой путь. И я по нему пройду.

— Конечно, Галап, пройдешь, но проблема не в этом. Проблема в том, что ты заставляешь и остальных идти по этому пути. Маленькие дети думают, что ты прав. Они цепляются за твои мечты, чтобы в итоге разочароваться. Кали.

— Моя цель хороша.

— Нет достаточно хорошей цели, чтобы оправдать массовый догматизм. Кали.