Внезапно поток мыслей Энеля оборвался, словно что-то резко выдернуло его из сна. Тихое, но ощутимое присутствие мага второго уровня, который всё это время мирно дремал на соседней койке, окутало комнату. На самом деле он давно наблюдал за Энелем, приоткрыв один глаз, словно осторожный хищник, тихо оценивая каждое его движение.

Как только Энель проснулся, Клаус сразу захотел обсудить с ним некоторые моменты. Но едва он на него взглянул, как лицо Энеля исказилось от дикой головной боли. Каждый вздох, каждое движение казалось мучительным, и тогда Клаус понял: в таком состоянии нормальный разговор попросту невозможен. В тот момент он решил отложить свои слова, оставив их на потом, пока его состояние не стабилизируется.

И вот, когда напряжение постепенно покинуло лицо Энеля, а болезненные спазмы в его голове начали постепенно утихать, Клаус ощутил, что момент настал. Он медленно повернул массивную голову в сторону мага первого ранга — словно тяжелый камень, наконец достигший своей точки равновесия. Его взгляд задержался на юноше, и в тот же момент он произнёс:

— Послушай, парень, — начал Клаус, его голос был ровным и холодным, — думаю, ты уже должен был понять, что покинуть больницу раньше времени по меньшей мере будет слегка затруднительно.

— Даже я, маг второго уровня, вынужден подчиняться здешним правилам, не говоря уже о таком незначительном персонаже, как ты.

— Ха-ха-ха! Ты только посмотри на него! — неожиданно раздался насмешливый голос с соседней койки. — Вчера его так отдубасили, что, естественно, теперь он всё прекрасно понял!

— Да уж, полностью с тобой согласен, брат, — хмыкнул другой квази-маг, дополняя его слова. — После такого даже умственно отсталый сделал бы определённые выводы.

— Кто разрешил вам вмешиваться в наш разговор? — холодно проронил Клаус. Его голос прозвучал тихо, но в этой тишине было нечто ледяное, заставившее воздух будто застыть.

После этих слов два брата переглянулись, их лица заметно побледнели. Больше ни один из них не осмелился издать ни звука.

— Итак… На чём это я остановился? Ах да, я говорил о правилах. — Клаус на мгновение замолчал, словно давая Энелю осознать смысл его слов. — В этой больнице действительно есть законы, которые нельзя нарушать. И вчера ты, как назло, преступил самый важный из них. Запомни себе раз и навсегда: никто не имеет права покидать это место, пока его лечение полностью не закончится!

Сказав это, Клаус на мгновение умолк, будто внезапно вспомнив что-то важное. В палате повисла короткая тишина. Из другой части комнаты донёсся тихий шёпот — Изабель что-то пробормотала себе под нос и вновь стихла. Клаус неспешно сменил позу, устраиваясь удобнее, словно готовясь к долгому разговору.

Когда он вновь заговорил, его голос мягко разнёсся по комнате — ровный, уверенный, чуть уставший, но всё ещё удивительно живой.

То, что происходило в следующие несколько часов, трудно было назвать обычным разговором. Скорее, это был долгий монолог, в котором один говорил, а другой лишь слушал. Энель почти не вмешивался — лишь изредка задавал короткие уточняющие вопросы, но чаще просто молчал, внимательно следя за Клаусом, будто стараясь не упустить что-то важное.

Клаус же, напротив, будто только и ждал такого слушателя, как Энель. Он говорил без остановки, быстро перескакивал с темы на тему, делился странными историями из своей личной жизни, вспоминал подвиги, о которых, вероятно, никто никогда и не слышал. Всё это Клаус рассказывал с такой уверенностью, что порой казалось, будто он и сам во всё это верит.

Примерно семьдесят процентов его рассказов были откровенной чепухой — о том, как он в одиночку сражался с целой ордой монстров, спасал безымянные деревни и побеждал могущественных магов. Энель прекрасно понимал, что большая часть этих рассказов почти наверняка выдумка. В своей прошлой жизни он довольно часто сталкивался с таким типом людей, и потому для него это было на удивление привычно. На мгновение его даже охватила лёгкая ностальгия по тем временам.

Так или иначе, он всё равно внимательно слушал то, что говорил Клаус. Не потому что верил, а потому что в этом нескончаемом потоке слов порой проскальзывала ценная информация — и ради неё он был готов терпеть всё остальное.

Прошло, наверное, два, а может, и три часа. Клаус всё ещё говорил — его голос давно стал фоном, мягким и однообразным, словно шелест листвы за окном. Энель смотрел мимо него; взгляд скользнул к окну, где солнечные блики дрожали на стекле. Мысли сами собой ушли прочь от бесконечных историй мага. Теперь он пытался осмыслить то немногое, что действительно стоило запомнить.

«Значит, ту перекачанную девушку, что избила меня, зовут Кармилла Миллениум. Как я понял, в этой больнице она главная. Да и вообще, похоже, эта мадемуазель — одна из самых влиятельных персон в этом чёртовом городе.

Если верить словам Клауса, выходит, она — младшая сестра лидера Диреклии, мага третьего уровня. Сама Кармилла уже долгое время находится на пике второго ранга и, по словам того же Клауса, вскоре наверняка сможет прорваться на третий. Тем самым, в плане культивации, она почти догонит своего гениального брата.

В целом, я так и думал — она действительно очень сильный маг. Когда мы столкнулись, её магические волны напомнили мне ауру главнокомандующего Эшли, который тоже находится на пике второго ранга. Кроме того, её родословная полностью объясняет, почему у неё нет контракта с Диреклией: она ведь родная сестра главы города. Естественно, ей не нужен никакой контракт!

Наверное, одно из самых важных открытий, что мне удалось сделать, — это то, что в Диреклии на самом деле довольно много магов, ещё не подписавших договор с городом. Раньше я был уверен, что здесь есть лишь четверо магов второго уровня, но, как оказалось, эта информация касалась только тех, кто непосредственно входит в состав городской армии. Разные независимые волшебники, вроде Кармиллы, в эти данные просто не были включены.

Чёрт… До сих пор не могу выкинуть из головы тот факт, что Клаус и Кармилла когда-то встречались. Стоит только представить этих двоих вместе — и по спине сразу пробегают мурашки. Зачем он вообще мне это рассказал? Думаю, мне просто нужно попытаться выкинуть этот ужас из моей головы».

Случайно вспомнив одну из особенно странных историй Клауса, Энель на мгновение прервал поток своих мыслей. Его взгляд невольно скользнул по палате и остановился на Изабель. Та, как оказалось, тоже смотрела на него, и в её глазах плескалось что-то безумное.

Стоило их взглядам встретиться, как девушка медленно, почти жутко, улыбнулась. Энель не отреагировал. Напротив, этот безумный оскал каким-то образом помог ему вернуть концентрацию и вновь погрузиться в собственные размышления.

«С этой ненормальной определённо нужно держать ухо востро.

Когда Клаус рассказывал о том, что у Кармиллы нет контракта с Диреклией — и именно поэтому она смогла безнаказанно меня избить, — он вскользь упомянул, что и у Изабель тоже нет прямого договора с городом. Выходит, именно поэтому ему приходилось несколько раз лично её останавливать — сначала, когда она пыталась прикончить квази-магов, а потом и меня.

Я-то думал, почему она такая агрессивная, а оказывается, она просто была свободна от любых соглашений. Теоретически она и впрямь может делать всё, что угодно, — и ей за это ничего не будет. Если по какой-то причине мне придётся сразиться с этой сумасшедшей, шансы на победу у меня будут невелики. По крайней мере, в плане культивации она значительно меня превосходит. Я, конечно, не видел её в деле, но что-то подсказывает — с навыками у неё тоже всё в порядке. Как минимум, они не должны быть хуже, чем у такого самоучки, как я.

Опять же, всё упирается в одно — мне нужно как можно скорее стать сильнее. Сейчас я словно бумажный кораблик в огромном океане: пока не окрепну, любая, даже самая лёгкая волна способна нанести мне серьёзный урон… или вовсе утопить.

На данный момент у меня есть только один способ хоть как-то ускорить рост своей силы — это те несколько книг, что я купил и так и не успел прочитать. Ещё у меня осталось пять магических кристаллов — всё это добро я благополучно оставил в гостинице.

Если смогу вернуть свои вещи, это точно поможет мне продвинуться дальше! Теперь осталось самое сложное — придумать, как это сделать.

Раньше я уже пытался действовать самым простым способом — просто встать, выйти из палаты и вернуться в гостиницу. План казался максимально логичным и, на первый взгляд, вполне рабочим. По крайней мере, мне так казалось, пока на моём пути не появилась местная Годзилла. После той встречи я очень быстро понял — идея была, мягко говоря, неудачной...

Как я понял, пока не закончится мой постельный режим, о побеге можно даже не мечтать. По словам Клауса, у нас с ним одинаковый срок заключения — три недели. Если учесть те три дня, что я уже здесь провёл, выходит, мне торчать тут ещё целых 18 дней!

Нет, это слишком долго! Я не могу позволить себе тратить столько времени впустую. Нужно как можно скорее придумать, как достать свои вещи, при этом не покидая эту чёртову больницу.

Если у меня получится это сделать, тогда, в принципе, ничего страшного. Даже если мне придется провести здесь три месяца, это не имеет особого значения. Главное, чтобы у меня была возможность тренироваться. На всё остальное мне, честно говоря, плевать».