Обдумав всё как следует, маг третьего уровня неожиданно понял — его план пока что развивается ровно по тому сценарию, на который он и рассчитывал. Осознав это, он едва заметно улыбнулся и без лишних колебаний продолжил своё тайное преследование группы диких чудовищ.

В то же время Диреклия, с трудом пережившая недавнее сражение, наконец смогла немного выдохнуть и приступить к залечиванию своих глубоких ран.

Две волшебницы второго уровня, опираясь на свой немалый боевой опыт, уверенно и хладнокровно руководили почти всеми этапами расчистки израненного поля боя. Их движения были точны, приказы — выверены до мелочей, а взгляды — чёткие, как лезвия ножей, пронизывающие каждого, кто мешкал или ошибался.

Но даже при всём их умении в первые часы хаоса волшебницам приходилось разрываться между десятками разных задач, и всё из-за того, что в тот момент банально не хватало рабочих рук.

Последствия кровавой резни, устроенной людьми и волками, распространились по всей округе, и с ними нужно было разобраться как можно скорее.

Ведь если мёртвые тела начнут свободно разлагаться под открытым небом, может вспыхнуть страшная эпидемия, способная без особого труда уничтожить внушительный процент общего населения Диреклии. Такая неожиданная эпидемия почти наверняка приведёт к резкому снижению боевой мощи города, а в долгосрочной перспективе — даже к его полному уничтожению.

На первый взгляд незначительные промедления могли обернуться полной катастрофой для нескольких сотен тысяч человеческих жизней.

Людей для уборки не хватало — и причин тому было сразу несколько.

Во-первых, в битве погибла добрая половина рядовых солдат, тела которых всё ещё валялись среди поверженных волков, напоминая о горькой цене победы.

Во-вторых, из всех воинов, что остались в живых, более 70% получили ранения разной степени тяжести.

Что касается выживших волшебников, то, на удивление, среди тех же квази-магов погибло всего чуть больше двадцати боевых единиц. Если вспомнить, что изначально их было больше сотни, становилось совершенно очевидным то, что уровень выживаемости среди них оказался в разы выше, чем у обычных солдат.

Если продолжить анализ потерь, можно было заметить, что из более чем тридцати магов первого уровня погибло всего четверо — показатель, на первый взгляд, удивительно низкий.

Однако, если учитывать их боевую мощь, широкий арсенал заклинаний и возможность сражаться с безопасной дистанции, становилось понятно, почему среди магов потери оказались столь незначительными.

Обычные волки, даже если нападают небольшой группой, всё равно не представляют серьёзной угрозы для квази-магов — в большинстве случаев таким воинам хватает как силы, так и умений для того, чтобы без особого труда раз за разом справляться с подобными боевыми задачами.

Реальную угрозу для квази-магов представляют лишь огромные, жуткие особи, способные из-за своих больших размеров с лёгкостью разбрасывать обычных солдат, словно каких-то беспомощных детей. Однако даже с такими тварями квази-маги способны тягаться на равных, и нередко им даже удаётся одерживать над ними верх.

Погибают они, как правило, лишь в тех редких случаях, когда на них одновременно нападает несколько таких чудовищ.

Уже одно это позволяло без труда понять, почему маги выживали в разы чаще, чем обычные солдаты. Даже квази-маги — самые слабые представители магической иерархии — в разгар сражения чувствовали себя вполне уверенно.

Обладая пусть и ограниченным, но подлинным контролем над магической энергией, они с лёгкостью отражали яростные атаки чудовищ и одновременно применяли боевые приёмы, недоступные для простых бойцов.

В то время как обычные солдаты гибли десятками под яростным натиском чудовищ, квази-маги и маги первых уровней нередко сдерживали атаку без особого труда — и зачастую выходили из боя без единой царапины.

Тем не менее, даже если большинству магов удалось избежать серьёзных ранений, это вовсе не означало, что сейчас они находились в хорошем состоянии. Когда бой закончился, усталость давила на них не хуже, чем открытые раны.

И квази-маги, и маги первого ранга сейчас пребывали на грани полного истощения — их магические резервы были полностью исчерпаны, а для восстановления требовалось некоторое время.

Для каждого мага мана была жизненной основой — источником силы, без которого их существование теряло всякий смысл. Без неё они становились уязвимыми, почти беспомощными, словно охотник без оружия в самом сердце враждебного леса.

В общем, из-за того, что лишь ничтожное количество солдат и ещё меньшее число магов всё ещё было в состоянии работать, складывалась крайне тяжёлая и тревожная ситуация — катастрофически не хватало рабочих рук.

Раненые лежали повсюду — истощённые и обессиленные. Трупы, оставленные под открытым небом, уже начинали источать зловоние. Груды тел, кровь, влитая в землю, тяжёлый запах смерти — всё это требовало немедленного вмешательства. Но, к сожалению, почти не было людей, способных действовать. Каждый оставшийся на ногах сейчас был на вес золота.

В тот самый миг, когда безнадёга начала разъедать души тех, кто часами разгребал бесконечные груды тел — людей и волков, — произошло нечто неожиданное.

Случилось то, на что никто даже близко не рассчитывал, — оказалось, что десятки тысяч беженцев, которых ещё до начала сражения не впустили в город, всё это время оставались живее всех живых. Как выяснилось чуть позже, все они, случайно узнав о надвигающемся кошмаре, в спешке покинули главные врата Диреклии и укрылись в развалинах, находившихся в семи километрах от места, где схлестнулись люди и волки.

Сами развалины не представляли собой ничего примечательного — всего лишь неплохо сохранившиеся руины старой Диреклии, в которых уже очень давно никто не живёт. Однако для всех этих беженцев и этого оказалось достаточно: стоило им узнать о надвигающейся угрозе, как все эти люди, чьи дома были уничтожены монстрами, немедленно укрылись в этом давно забытом древнем городе.

Поскольку монстры сосредоточили все свои силы на единственной массированной атаке, новое укрытие беженцев, к счастью для них, осталось вне поля зрения чудовищ. Увлечённые штурмом главных ворот, монстры даже не подозревали о существовании старых руин в стороне — а значит, десятки тысяч жизней были чудом спасены.

Если бы хоть один волк случайно наткнулся на старый город, это почти наверняка обернулось бы полным и стремительным уничтожением всех беженцев, ведь среди них были лишь слабые старики, женщины и дети. Мужчин, способных твёрдо держать в руках меч, из десятков тысяч беженцев набралось всего около одной сотни, что в процентном соотношении являлось смехотворным показателем.

Прямо сейчас большая часть всех беженцев стремительно приближалась к месту, где совсем недавно закончилась ожесточённая битва между людьми и чудовищами.

Увидев происходящее, две близняшки резко нахмурились, но уже спустя несколько секунд на лице одной из них — словно в ответ на внезапно возникшую идею — медленно расползлась хитрая улыбка.

Как только это произошло, пожилая женщина неожиданно, используя водную стихию, приподнялась в воздух на несколько метров. Затем, предварительно усилив свой голос с помощью маны, она начала вещать во всеуслышание.

— За каждый собранный труп монстра вы получите целых две медные монеты! — прогремел голос старухи, хлёсткий и хриплый, словно плеть.

— Складывайте плотно, в кучи, и только после этого поджигайте. Также, думаю, стоит предупредить заранее: если увижу, что вместе с монстрами кто-то сжигает тела погибших солдат, я лично буду разбираться с такими людьми!

В её голосе звучало столько железа, что даже закалённый в сотне боёв титаноподобный волк, услышав его, мог бы замереть на грани инстинкта: броситься в атаку или в панике бежать прочь.

На удивление, стоило в воздухе разнестись чуть хриплому и властному голосу старухи, как все те беженцы, что прежде неторопливо приближались к изувеченному полю боя, вдруг сорвались с места и рванули туда со всех ног.

Все эти люди были до крайности бедны, и потому никто из них, разумеется, не собирался упускать такую редкую возможность, благодаря которой можно было подзаработать немного лишних деньжат.

Женщины в выцветших тряпках, седобородые старики, сгорбленные под тяжестью лет, и нищие дети с пустыми, потухшими глазами — все они безостановочно стекались со всех сторон. Их было так много, что уже вскоре всё поле битвы оказалось ими усыпано, словно грибами после тёплого дождя.

Наблюдая за этой поразительной картиной, две пожилые дамы почти одновременно выдохнули. Прямо у них на глазах с удивительной быстротой начинали решаться почти все их проблемы. Это, безусловно, не могло не радовать двух волшебниц второго ранга.

— За большого, жуткого волка платим целую серебряную. Что касается титаноподобных особей, то их никому, кроме наших собственных магов, трогать нельзя.

— Если увидим, что кто-то пытается без разрешения что-то с ними сделать, прошу не винить нас в том, что в такой ситуации нам придётся убить тех, кто окажется настолько смел!

Вновь усилив свой голос, пожилая женщина немного торопливо проговорила эти слова, тем самым расширив возможности для заработка обычных людей, чему последние не могли не радоваться.

— Кроме того, мы платим две медные монеты за каждое найденное человеческое тело. Вот только сжигать эти останки, очевидно, не нужно — просто складывайте тела в длинные ряды и оставляйте их как есть.

Неожиданно добавила таким же громким голосом вторая пожилая волшебница, тем самым дополнив то, что упустила её сестра-близнец.

Почти у всех, кто возился с мёртвыми телами людей и волков, безостановочно дрожали руки. Лица были бледны, глаза судорожно бегали по сторонам, а губы сами собой сжимались от той безумной напряжённости, что витала в воздухе. В этот момент каждый из них наконец осознал, каково это — заниматься воистину чёрной работой.

Большинство людей, разгребающих сейчас груды тел, впервые в жизни сталкивались с подобным ужасом так близко. Запах свежей плоти, смешанный с гарью и кровью, стоял в воздухе такой густой и тяжёлый, что у неподготовленных довольно быстро начинало сводить желудки.

Неудивительно, что время от времени в этом мрачном и до жути тихом месте раздавались характерные звуки — кто-то не выдерживал напряжения и, не сумев сдержаться, начинал блевать прямо на землю, усыпанную мёртвыми телами.