В тёмной комнате витало тоской и печалью. Лишь слабый свет, пробивающийся сквозь плотные шторы, освещал дом. На диване лежала уже нарядившиеся в похоронное платье, заплаканная Касуми, прикрывшая свои глаза рукой. Каких либо украшений не было, разве что маленький брелок в форме кроличьей лапки висел на телефоне. Как вдруг в дверь раздаётся чей-то стук. С трудом поднявшись на ноги, она открывает дверь, у которой её уже ждал наряженный в костюм Мидория.

—...

—...

Оба молчали. Мидория не знал, как к ней подступится, потому постоянно мял шею, а у Касуми вовсе не было настроения общаться. В конце концов, Мидория находит в себе хотя бы поздороваться.

— П-привет... Как ты?

— Нормально, — коротко и ясно ответила она, развернувшись и направившись на кухню. Мидория, немного постояв, отправился за ней.

Она что-то долго искала в кухонных шкафчиках, а затем неожиданно достала бутылку дорогого виски. Мидория захотел возразить, но, вспомнив недавнее событие... он присоединился. Разлив по стакану, Касуми почти мгновенно опустошила его, пока Мидория задумчиво смотрел на дно, выпил лишь немного. Он знал, что нужно что-то сказать, поддержать, но что делать, если поддержка нужна не только ей? Пусть и в меньшей степени. Пока он думал, Касуми выпила уже третий бакал и хотела было приняться за четвёртый, как вдруг её руку останавливает сильная и уверенная рука Мидории.

— Кенто бы... — не успел договорить Мидория, как Касуми отдёргивает руку и кричит:

— Да что ты знаешь!

На её глазах вновь проступили слёзы. Теперь она уже не выглядела как прежде, жизнерадостной и дерзкой. На смену этому пришла жалость и сочувствие, только сильнее пронзая, будто иголками сердце Мидории Изуко. Та на эмоциях занесла бутылку для удара, но вовремя опомнившись, упала на колени, отпустив бутылку, всё сильнее, заливаясь слезами и повторяя: — Папа... Папочка... — вновь и вновь. Мидория опустился на колени и обнял её, на что та дёрнулась, но затем вцепляется в него мёртвой хваткой.

— Тише, всё будет хорошо. Я с тобой, — пытался успокоить её Мидория.

— Почему... Почему именно он?! Почему не какой-нибудь герой?! — всё сильнее пускаясь в слёзы, кричала Касуми. Мидория замолчал, принимая всю её боль и печаль на свои плечи, терпя боль от впившихся в кожу ногтей и всё сильнее промокающего плеча.

Медленно, но верно она успокоилась. Пока успокоилась. Вытерев слёзы и приведя себя немного в порядок, они сели в машину, где место водителя занимала одетая в полностью чёрный костюм Мируко. Молча заведя машины, они отправились в путь, не пророня ни единого слова.

Все они надеялись на спокойные похороны, но их желанию не суждено было сбыться. На везде в огороженное трёх метровым забором кладбище была огромная толпа из фанатов, что не могли не прийти простится с легендой их былой молодости и журналистов, надеявшихся сделать кадр да по лучше.

Мируко не поскупилась на оскорбления, постоянно нажимая на гудок, еле проезжая сквозь это сборище. Как только ворота открылись, чтобы пропустить машину, многие попытались туда проникнуть, но охрана не позволила. Отогнав толпу, ворота закрываются, а машина уезжает к парковке.

— Извините за неудобство, пройдёмте со мной, — произнёс мужчина, выглядевший как дворецкий. Они не высказали возражений, пройдя с ним к будущей могиле, где уже собрались близкие и несколько важных шишек с работы.

Инко, Манами, Джордан, Оливия, Мидория, Касуми, Руми, не понятно почему, но и Раппа. Все они стояли у закрытого гроба, пока важные шишки с работы что-то обсуждали в небольшом отдалении от них. И вот настал тот самый момент. К гробу подходит мужчина, похожий на священника, с микрофоном в руках, начиная прощальную церемонию.

— Приветствую вас. Мы все здесь собрались, чтобы попрощаться с дорогим нам человеком. Он совершил множество поступков, как плохих, так и хороших. О некоторых мы не знаем, а некоторые ещё долго не забудут. Так давайте же каждый из нас расскажет, кем он был для каждого из нас и что сделал, — проговорил Мужчина, передав микрофон.

— Он был для меня маяком, что изменил всю мою жизнь, даровав ей краски, — произнёс Раппи, передав микрофон дальше.

— Хоть мы и не были близки, но он дал моему сыну надежду и воплотил его мечту в жизнь... Спасибо вам, Кенто! — чуть ли не пускаясь в слёзы, говорила Инко.

— Я уверенна, он был хорошим человеком, — коротко отозвалась о нём Оливия.

— Он был хорошим руководителем, человеком и примерным семьянином, — не теряя свой деловой вид, проговорила Манами.

— Он был идиотом, хамом и порой вёл себя как сволочь. Но даже так я всегда любила и буду любить его, как родного сына.

— Кумиром и другом... лучшим другом.

Мируко передала микрофон Касуми, что пыталась выдавить из себя хоть слово, но не могла. Это было выше её сил. Перед тем, как она вновь почти пустилась в слёзы, ей на плечо ложится руку Мидория, что медленно кивнул ей в знак поддержки. Та глубоко вздыхает и, собравшись с силами, говорит:

— Сначала он казался мне странным, жутким мужиком, что забрал меня из моего дома, но затем он стал для меня отцом, которого у меня никогда не было. Порой он казался злобным, жестоким, бессердечным, но на самом деле он был тем, кто никогда не отказывал в помощи близким, добрым, волнующимся за меня ленивым стариком. Спасибо... Спасибо тебе за всё, отец.

На последнем слове она не выдержала и отдала микрофон Мидории, уйдя, как она сказала, в туалет. Мидория, немного помявшись, подносит микрофон ближе и скрепя сердцем говорит.

— Первая наша встреча была... Она была особенной. Он, не раздумывая, бросился на помощь мне и моему другу, взяв весь удар на себя, а после ещё и дал мне совет... Именно из-за него я вновь обрёл надежду стать героем и пошёл в спортзал, где я и повстречал самую красивую девушку на свете, — по лицу Мидории проскользнула лёгкая улыбка. — Именно он взялся обучать такого безпричудного в герои, помог мне признаться в своих чувствах, стал опорой и поддержкой, дав возможность достичь вершины. Без него ничего не было бы. Спасибо, Кенто. Обещаю, я достигну вершины, и хоть вы не увидите, но я заставлю их показать миру свои недоумевающие лица.

Руми усмехнулась, на лицах некоторых на мгновение проскользнула улыбка, а Раппи вовсе принялся колотить по спине, говоря об их будущем сражении. Гроб медленно опустился в яму, в который через несколько секунд начали засыпать землёй.

Время шло. Люди начали постепенно уходить по делам, до тех пор, пока из присутствующих не осталось всего четверо и толпа коллег с работы, что, выждав подходящий момент, подошли к одной из немногих наследниц компании.

— Извините, что при подобных обстоятельствах, но нам нужно обсудить будущее компании, — произнёс один седоволосый мужчина, протягивая ей бумаги. — Буду с вами честен. Кенто был крайне придирчивым руководителем, встревающим в дела не по его статусу, потому он оставил подробные инструкции. Вам лишь нужно его подписать, тем самым передав дальнейшее развитие компании в наши руки. Существенна часть приб...

— Тебя совесть не мучает детей обманывать? — вклинилась в разговор разочарованная Манами.

— О чём ты? Я следую его указ...

— Одному из них. Ты не хуже меня знаешь, что он оставил ей выбор, дав лишь напутствие, а не слепую инструкцию.

— Мхххх... Любишь же ты усложнять всё, Манами.

— Такая уж я.

Манами, не прекращая улыбаться, молча смотрела ему в глаза, пока он не сдался. Взъерошив волосы, он посмотрел далеко в небо, а после сказал:

— Ладно... Хоть это и самый простой и лакомый вариант, есть и другие. Приходите через неделю вот по этому адресу. Мы с Манами вам всё разъясним на пальцах.

Касуми посмотрела на Манами, на что та кивнула. Кенто смотрел на это всё с не скрываемой улыбкой, пока маленькие летающие призраки детей пытались его сдвинуть с места цепями. Им явно уже давно надоело это представление настолько, что казалось, что у них скоро появится призрачная грыжа.

— Всё! Насмотрелся на свои похороны?! Теперь мы можем идти?! — кричал средний мальчик, с удвоенной силой начав тянуть за цепь.

— Ха... Ну, похоже, что так, — подтвердил Кенто, наблюдая за уходящими с кладбища близкими.

Сидячие тело, наконец, сдвинулось с места, начав медленно волочится по белой не зримой пелене в белый туман. Многие обрадовались и удвоили свои усилия, всё быстрее унося его в неизвестность. Но неожиданно из изображения вновь доносится звук.

— Забавно. Тот, кто вставлял палки в наши колёса, по итогу стал тем, благодаря кому мы смогли одержать важную победу, — говорил больно знакомый ему голос.

Тело вновь стало недвижимым. Призраки тут же начали возмущаться, но Кенто, не слушая их, вновь вернулся к экрану. У его уже облагороженной могилы ночью стояли двое. Всемогущий в тёмном плаще, напоминающем странного некроманта и мышь с чаем, или же по другому Директор.

— Не нужно так говорить о нём. Он лишь хотел лучшего для дорогих ему людей, — проговорил Всемогущий, положив на его могилу букет цветов.

— Как вам будет угодно. И всё же я порой жалею, что таким целеустремлённым людям как он не удаётся достичь цели.

— Я не буду ничего отвечать на это.

Руки Кенто сжали цепь до невероятных показателей, поломав её, от чего призраки в один момент чуть не улетели. Его лицо выражало извращённую гримасу гнева, а слова были резкими, чуть ли не переходящими на рык. — Что эта крыса имеет в виду? — но его не слышали.

— Ещё бы немного и вся наша проблема бы исчезла сама собой. Ладно, в любом случае, на вряд ли Все За Одного сможет сбежать из тюрьмы Тартар, особенно с теми ранами, что он ему нанёс.

— И всё же я предпочту готовиться к худшему.

— Это верно, Всемогущий. Всегда лучше готовиться к худшему.

Директор подошёл ближе к могиле Кенто и поставив чашку, в которую он перелил из термоса чай, после чего, помолившись за его благополучие в загробном мире, ушёл. Всемогущий остался ещё на немного, молча смотря на выгравированный рисунок портрета Кенто, но после ушёл, как и все. Кенто же в это время распирало от гнева, и он безудержно колотил в экран, не нанося ему так какового вреда.

— Эта сволочь всё ещё жива!— прозвучало из уст Кенто, как вдруг он резко поворачивается и притягивает за цепь призраков ближе к себе. — Мы возвращаемся.

— Нет! Этого достаточно! Ты и так сделал слишком многое и даже более! — вопила девочка, пытаясь сдвинуть его с места, как вдруг её притягивает почти в плотную к лицу Кенто.

— Ты не поняла. Это не просьба, это приказ.

Кладбище омывалось дождевой водой, уплотняя землю свежевскопанных могил. Цветы завяли и готовились исчезнуть с очередной уборкой. В чашке, где всего день назад был чай, уже была одна вода. В такой ливень охранникам и другим работникам не оставалось ничего делать, кроме как играть в карты в маленьком, хорошо обогреваемом домике. Лишь изредка они выходили на обход периметра, хоть порой и через раз. В могиле тем временем раздавались странные хлюпающие звуки, что были полностью поглощены шумом дождя, как вдруг из неё резко вырывается металлическая рука, а затем и повреждённое тело. Округу озарило лишь одно предложение, что услышали даже охранники, не предавшие этому особого значения:

— I ALWAYS COME BACK!

(И так я снова с вами. Из новостей: я наконец занялся ремейком Катаклизма и теперь первая глава уже доступна; завтра мне нужно будет сдать кучу анализов, для того чтобы вообще могли положить в Новосибирскую больницу. Из уточнений: кто ни будь знает как правильно "Катаклизм. Не рассказанные истории" или "Катаклизм: не рассказанные истории"?)