Сидя на стуле, Кенто почитывал газету, то и дело натыкаясь на неприятнейшие заголовки, на подобии: “Компании общепита наносят новый удар!”, “Подрастающий герой или жертва компаний?”, “Героиня Мируко и Кенто – друзья или нечто большее?”, “Шок! У Героини Мируко есть внебрачная дочь!”. Глубоко вздохнув, он рвёт её на пополам и сминает в комок, после выбросив в мусорку.

­— Чёртовы журналюги! — произнёс Кенто, положив одну ногу на другую.

Кенто знал, что так будет ещё во время фестиваля, но не ожидал, что это разрастётся до такой проблемы. Он влип по полной и уже мало что способно решить его проблему. Внезапно из его размышлений его выводит гримёр, тыкая кисточкой по лицу. Кенто тут же отмахивается от неё, и она, задетая в лучших чувствах, уходит. Да, он впервые в своей жизни решил принять участие в телепередаче.

— Начало прямой трансляции через три! Два! Один! Мотор! — взмахнув рукой, крикнул какой-то мужчина.

— И так мы снова с вами, дорогие телезрители. С вами я, Казума Кирью, и сегодня у нас в гостя основатель сети пиццерий и недавно засветившийся на фестивале ЮЭЙ Фукуда Кенто.

Казума перевёл взгляд на Кенто, что, сменив позу на сложенные руки в замок, ответил:

— Приветствую.

Снова переведя взгляд к камере, тот зачитал темы сегодняшнего выпуска и приступил к самому интересному. По крайней мере, для зрителей. Скандалам, интригам и расследованиям.

— Давайте же обсудим самое, нагоревшие для всех. Некоторые люди считаю, что вы имеете крайне близкие отношения с Героиней Мируко и более того, имеете вместе с ней общего ребёнка. Что вы на это скажите? — поинтересовался ведущий, сложив руки в молитвенной позе у рта, расположив локти на коленях.

— Во-первых, у нас не такие отношения. Максимум, на что они претендуют, так это на близких друзей. Во-вторых, у нас тем более нет общей дочери, и если бы кое-кто капнул глубже или просто взглянул на мою дочь, то понял бы, что они вообще не похожи.

Казума с интересом слушал Кенто, понимающе кивая. Кенто же испытывал крайне смешенные эмоции. С одной стороны, ему крайне хотелось послать всех далеко и на долго, но нельзя. Цензура всё-таки.

— Понимаю. Не принимайте это на свой счёт. Просто вы один из немногих, кто был замечен в близких отношениях с ней вне работы. Так что давайте перейдём к менее насущным темам. Каковы ваши отношения с так называемым Мидорием?

— Я, если можно так сказать, его учитель.

— Я не об этом.

Кенто вздохнул. Ему было в тягость придумывать хоть что-то, да и желания как-либо стараться для вранья тоже. Потому он сказал, как есть.

— Я – тот, кто дал ему шанс реализовать себя, протянул руку помощи и спас. Нас свёл случай и удачное стечение обстоятельств, но в то же время и моя дочь. Это всё то, что вам нужно знать о наших отношениях.

— И всё же вы не ответили на самый важный для большинства компаний и предпринимателей. Зачем?

Кенто усмехнулся и откинулся о спинку стула, подняв голову вверх. Это вызвало непонимание со стороны Казумы и всего рабочего персонала. Зрители застыли в немом ожидании. И наконец, они получают ответ:

— Знаете… вы мне напоминаете одного очень раздражающего человека… Тот тоже задал мне этот вопрос.

Где-то в стенах учительской раздался чих. Кенто же опустил голову, смотря будто в самую душу каждого смотрящего на него зрителя.

— Я мог. Я хотел. Меня никто не остановил. Другого ответ нет и ни будет.

— Кхм… Понятно. Тогда давайте перейдём к другим вопросам.

— Как пожелаете.

Ведущий задал ещё пару компрометирующих вопросов, но Кенто быстро развеял опасения каждого из них, приводя ценовую разницу между созданием нового героя и покупкой для рекламы существующего. После Казума вывел на экран пару фотографий с Мидорией на крыше. В одних трусах, разумеется.

— В каких он отношениях с вашей дочерью?

—…

Кенто молчал. Казума ждал ответа. Зрители тоже. Кенто конкретно так разозлился, сжав подлокотник до характерного хруста. Казуме сглотнул.

— Д-давайте на этом закончим? Думаю, у вас есть и другие, более важные дела, — нервно проговорил ведущий, активно поправляя галстук.

— Рад, что мы достигли понимания, — ответил Кенто, внушив ещё большее беспокойства.

Перейдя на рекламную паузу, Кенто поднялся и ушёл сначала за сцену, а затем из здания. В машине его дожидалась Руми, уснувшая лёжа на заднем сидении. Благо обувь она сняла, иначе бы получила утренний чапалах. Вместо этого она получила утренние хлопки по шеке, разбудившие её от блаженного сновидения. Та, широко зевнув, вытерла сонные слёзы, попутно ворча на его бестактность.

— Знаешь, тебе бы не помешало научиться обращаться с женщинами, — произнесла Руми, положив руки на спинку сиденья.

— А тебе нормально общаться, — съязвил Кенто.

— Тебе повезло, что я сегодня в хорошем настроении.

— Да ладно! Кого успела побить, пока меня не было?

Руми слабо стукнула Кенто по башке, после чего облокотилась о заднее сиденье, держа глаза закрытыми. Кенто завёл двигатель, и они поехали. Обстановка была гнетущей. Оба молчали, что вызвало у неё некие подозрения.

— Что-то случилось? —внезапно поинтересовалась Руми. Кенто не ответил, подтвердив опасения. — Ей Богу! Ну, давай не ломить комедию. Ты ничего не потеряешь от этого.

Кенто, несколько секунд промолчав, внезапно заговорил:

— Порой мне кажется, что всё исчезнет, когда Касуми уйдёт с ним. Я вновь окажусь в цикличном круге повторяющихся дней. Я останусь один. Никому не нужным стариком… До самой своей смерти.

Руки Кенто крепко сжимали руль. По холодному металлу пробежала слеза, громко упав на кожаное сиденье. Руми, резко вскочив, обняла Кенто сзади. Её волосы пахли персиками, а объятия были столь тонкими и нежными, что он хотел оставаться в них вечно, молча проведя так несколько минут. Впервые в жизни он почувствовал себя таким уязвимым и в то же время таким защищённым.

— Ты не останешься один. С тобой всегда буду я… фанатка номер один и… друг.

В её словах не было лжи или обмана. Лишь истина. Дарующая надежду и успокоение. Через это всё он произносит по-настоящему искренние, от того и правдивые слова:

— Я… Спасибо… Мне это и в правду было нужно.

— Я знаю, Кенто… Я знаю…

По её щекам то же пролилось пару слёз, но, невзирая на это, она улыбалась. Вытерев слёзы об оставленным давным-давно полотенцем, та резко меняет пластинку повествования.

— Эй! Чего нос развесил! Хрена с два мы тебя оставим одного! Ну, уйдёт она с ним, и что теперь? Будет навещать, а там уж и внуки появятся.

— Я передумал. Оставь старика умереть в гордом одиночестве.

— А всё! Раньше надо было думать!

— Пошла бы ты.

— Разве что с тобой в припрыжку.

Через час взаимного подтрунивания они, наконец, прощаются друг с другом лишь для того, чтобы встретится вновь на следующий день.

(И так, это первая глава данного тайтла написанного на ноутбуке. Возникли некоторые неудобства, на подобии поиска длинной и средней тире, да и ворлд команду из цифр постановки знаков странно работает, ставит в середину без возможности поставит вначале. Ещё теперь не могу одновременно видео смотреть и писать, но это наверное даже к лучшему. В общем привыкаю).