Длинная очередь звонков донимала автоответчик Кенто, что он запихнул в стиральную машину. Зачем? Они мешали ему смотреть сериалы. Не выключил же он его по тому, что он хотел посмотреть, на сколько хватит их терпения.

— Сто семьдесят восьмой… Или сто восемьдесят седьмой? Хотя неважно, — произнёс Кенто, удвоив громкость.

— Можно я его уже выдерну из розетки? — спросила Касуми, высушивая свои волосы феном.

— Не. Мне интересно, на сколько хватит у Дай денег, терпения.

— А если это важно?

— О всех действительно важных звонках Меня предупреждает Минами.

Внезапно звонки прекращаются. Кенто уже было подумал, что их терпение кончилось. Но вдруг раздаётся ещё один, только уже от его телефона. Звонит Минами.

— Господин Кенто! Это очень-очень-очень-очень-очень, важно! — чуть ли не задыхаясь, говорила Минами. — Срочно отправляйтесь по нужному адресу! Я буду ждать вас там!

После Она сбрасывает трубку, и на телефоне в скором времени, появляется сообщение с уже знакомым адресом.

Через час поездки он приезжает в нужное место. Геройская академия. Он даже близко не понимал, что за дела могли вестись в подобном месте. Благо появилась Минами с огромной пачкой бумаг.

— Господин Кенто! Благо, вы уже здесь. Нам удалось получить просто сказочную возможность для рекламы, — произнесла Минами.

— А разве это не дело отдела рекламы? — непонимающе возмутился Кенто.

— Да, но Главное лицо потребовало вашего личного присутствия.

— Понятно.

Ворота с металлическим дребезгом открываются, а из динамиков раздаётся голос, перемещённый с характерным им гулом.

— Пройдите, пожалуйста, к главному входу. Там вас встретят и отведут в нужное место.

Слегка усмехнувшись, Кенто пошагал к главному входу. Манами же молча последовала за ним, предвещая что-то плохое.

На входе их встретил странно одетый мужчина. Его лицо было закрыто противогазом, а весь наряд напоминал одежду пастухов Дикого Запада. Он их и отвёл к кабинету директора, после чего удалился.

Войдя внутрь, их встретила огромная крыса, одетая в пиджак и попивающая чай. Ещё рядом сидел символ мира, справедливости, дружбы и жвачки, тоже наслаждающийся чаем.

— Присаживайтесь, — произнёс директор, указывая на два свободных стула.

Присев на стулья, им попытались налить чая, но они отказались, попросив переходить ближе к делу. Но крыса не собиралась так быстро вскрываться.

— У вас ведь есть ученик, что учится у нас. Мидорией зовут. Ведь так? — спросил директор.

— Да. Но попрошу оставить личные вопросы при себе. Мы собрались не по этому, — ответил Кенто.

— Вы не подумайте, это очень похвально, что такой знаменитый боец, как вы, решил породить нового героя.

— Лестью вам меня не расположить. Говорите по делу.

— Да-да. Само собой разумеющееся.

Положив на стол лист бумаги, Кенто принялся за чтение. Он представлял собой обычный договор об использование интеллектуальной собственности лица Всемогущего в качестве рекламы различной продукции. Но был один подозрительный момент в этом договоре. Слишком дёшево. Даже для третьесортного героя.

— Что вам нужно? — спросил Кенто, не скрывая своего недовольства.

— В контракте всё указано, — ответил директор.

— На самом деле.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Директор попросил Минами выйти из кабинета, что та с согласием Кенто выполнила. Но тишина не прекращалась ещё несколько минут, пока Всемогущий не попросил уйти. Директор не высказал возражений.

— И так, перейдём к сути. Ваше мнение имеет гораздо больший вес для Мидории, чем вы думаете, — произнёс директор, после чего отхлебнул ещё чаю.

— Было бы прекрасно, направь вы его в нужное русло.

— Кому нужное? Ему или вам?

— Всем.

Напряжение всё росло. Подлокотник стула Кенто уже трещал от напряжения, вызванное сжатием руки. А директор стал похожим на злобного гения из фильмов. Только кота для общей картины не хватало.

— Не переживайте, мы желаем только лучшего для наших учеников, — передвинув одну ногу на другую, произнёс директор. — Так давайте поможем друг другу?

— Мне даже интересно стало, что он такого сделал, чтобы привести вас к такому.

— Ничего такого. Просто отказал в одном очень важном деле.

Кенто на это лишь усмехнулся и, поднявшись со стула, подошёл к двери. — Хоть я и не знаю, в чём он вам отказал, но, значит, на то у него были свои причины. Я их оспаривать не собираюсь, — произнёс Кенто, после выйдя из кабинета.

— Вот значит, как… печально, — сказал директор. После чего нажал на кнопку. — Передайте Всемогущему, что мы не договорились.

Кенто в это время направлялся к выходу, игнорируя вопросы Минами. Пока она не перегорела путь.

— Господин Кенто! Прошу, остановитесь и объясните, почему мы уходим!

— Они пытались использовать меня в личных интересах. Контракт лишь прикрытие.

Минами ничего на это не ответила. Но этого было достаточно, чтобы она пропустила его и пошла вместе с ним. Как вдруг за одним из поворотов их встречает Всемогущий.

— Извините, что отнимаю ваше время, но не могли бы мы немного поговорить наедине? — произнёс Всемогущий, на что Кенто с недовольством кивнул.

— Я буду ждать вас у выхода, — добавила Манами, перед тем, как исчезнуть за очередным поворотом.

Всемогущий отошёл к окну. Кенто остался на месте. И некоторое время проведя в тишине, Всемогущий наконец говорит.

— Можно ли задать вам один вопрос?

— Нет.

— И всё же я спрошу. Почему вы решили взяться за тренировки в Герои беспричудного?

— Ради веселья.

Такой ответ немного шокировал Всемогущего, но тот не показал ни грамма сторонних эмоций.

— И это всё? — спросил Всемогущий, не веря, что это единственная причина.

— Если ты думаешь, что в моих действиях была высокая мораль или скрытый смысл. То ты ошибаешься, — ответил Кенто. — Мне насрать на ваши геройские замашки, альтруизм или другую хрень. Я сделал это по нескольким причинам. Я мог. Я хотел. Никто меня не остановил. Надеюсь, теперь вы отебëтесь от меня, ведь другого ответа вы не услышите.

Всемогущий застыл на месте, слыша, как Кенто всё дальше удаляется от него. Глубоко вздохнув, Всемогущий сжимает кулак и ударяет в стену, оставив паутину из трещин.

— Почему из всех людей Мидория ты выбрал такого, как он! — проворчал Всемогущий, не в силах сдержать эмоций.

(Сайт лагает. Раздражает. Но я терплю. Ведь страдать писателя работа. Она отважна и трудна. Но за частую недооценена)

(Работать трудно. Но я терплю. Рифмы дальше не могу. Перехожу на график я другой. 2 на 1. Ибо уже не в мочь, горбатиться день и ночь)