Прошло некоторое время с того случая, доктора всяческий обследовали Лёшу, и с каждым разом удивлялись всё сильнее, настолько что порой казалось будто они в один момент захотят его вскрыть, а ещё после этого случая его постоянно кормили какой-то странной жидкостью, что напоминала смесь мёда и молока, от которого Лёша очень хотел пить.

Лёша не предпринимал больше попыток побега, в основном из-за того что ему некуда идти, а азиатским бомжом он становится не намерен.

Доктора постоянно вкалывали ему различные препараты, которые то делали легче, то хуже, а то и всё сразу, но их действие быстро кончалось, из-за чего ему порой казалось что его хотят подсадить на препараты, чтобы потом его использовать в корыстных целях, но он быстро отбрасывал эти мысли.

Так продолжалось день, за днём, пока в один момент они не перестали давать их, а количество обезболивающего сократилось в разы, от чего его тело постоянно скручивало, кожа под металлом горела, а мышцы болели как будто он 10 часов вечера занимался в зале, но доктора почему-то вели себя дружелюбно, будто так и надо, от чего Лёша всё сильнее хотел их убить.

И вот однажды его переводят в детский дом, чему Лёша не мог не обрадоваться, ведь он был на грани того чтобы сбежать, и перерезать весь больничный персонал.

Там практический ничего не изменилось, разве что персонал был добрее, и ещё не знал на что способен Лёша, чему он был очень рад, ну и для справедливости этого он и сам не знал.

Дальше секунды сменялись часами, часы днями, и ничего не предвещало беды, Лёша по-прежнему отыгрывал роль ни начто не способного ребёнка, хоть палки в колёса вставили врачи, что предупредили об опасности, но эта женщина не понимала как такая кроха как Лёша может причинить кому-то вред.

— какой же ты милый зайка, не слушай что говорит эти злые докторшки, ты хороший, — говорила женщина, покачивая Лёшу на руках, — «господи, ты меня ещё и в жопу поцелуй блин».

Лёша ненавидел все эти сюсюкалки с ним, каждый раз ему хотелось застрелиться, ну или хотя бы пристрелить кого нибудь, но видимо бог не слышит его молитвы, ведь с ним всё сюсюкались всё больше, и больше, от чего он даже имени своего узнать не мог, но в один момент больнице временно пришлось прекратить поставку специального обезболивающего, в основном из-за нападения злодея на больницу.

— Ааааааааа!!! «Сука! Будь проклята эта больница! Доктора! Сиделки! Все!» — кричал Артём, ему начали вводить 1/3 от обычной его нормы, от чего его тело очень сильно болело.

А воспитательница не могла ничего сделать, ведь коробка прибудет только через неделю, а лекарства оставалось на 2 дня, от чего она сильно нервничала, но всё же старалась успокоить Лёшу.

И однажды Лёша не выдержал, когда воспитательница подумав что он наконец заснул, пошла попить чай, а Лёша в свою очередь выбравшись из своей детской кроватки, поломав деревянные ограждения.

После Лёша с огромной болью по всему телу направился искать что-нибудь острое, — «лучше сдохнуть, чем терпеть это» — подумал Лёша, прокрадываясь мимо людей, что к него довольно не плохо получилось, всего один обернулся, но Лёша вовремя успел спрятаться.

Спустя некоторое время Лёша нашёл крестовую отвёртку с не скользящей ручкой, чему он был очень рад, в прошлом жизни он очень много времени потратил, чтобы найти такую, ну это сейчас не важно.

— «прощяй жестокий мир» — подумал Лёша, после чего совершает резкое движение к горлу, но ничего не произошло, Лёша посмотрел на отвёртку, она была сломана.

— «вы серьёзно?» — подумал Лёша, после чего услышал шаги, — Ааааааааа! — неожиданно его хватают и бегом куда-то несут, пока Лёша думал над своей никчёмности.

По итогам его принесли к доктору, который посмотрел сначала на Лёшу, потом на воспитательницу, — и как это произошло?

— Я! Я не знаю! Он каким-то образом сломал свою кроватку! А после я нашла его в кладовой! — кричала воспитательница, доктор на это лишь вздохнул, после чего схватился за что-то у Лёши, и потянув вытащил часть отвёртки, оказалось что Лёша воткнул её в свой металл.