И остался только пепел...

Тишина... точнее была тишина. С приходом этого человека, звери, птицы, да даже насекомые предпочли оставаться в тишине и поодаль. Животные отнюдь не были лапочками, но тот запах крови, который исходил от человека был настолько концентрированным и тухлым, что заставлял, даже падальщиков отворачиваться.

Прошел день, и яма остыла.

Никаких движений.

Это был лес, так, что яма стала быстро зарастать мхом и мелкой травой.

Так шли дни, пока не пошел дождь.

Пепел был смыт водой и позже растворен в почве.

Время шло.

Было тихо и спокойно.

Пока... не появилась рука.

Из-под земли стала вылезать рука, а за ней и все остальное тело.

Да... это был он... он был жив.

***

Абсолютно тихо он выполз из ямы. Его тело было чистым, розоватая кожа, которая уже начала приобретать бледный оттенок, темно-русые волосы, что отрасли довольно сильно, а также обычные карие глаза, которые смотрели на все без какого-либо блеска.

Тело пошатнулось, после чего, не найдя опоры, упало. Тупое выражение лица уставилось на зеленую траву, и потекли тонкие ручейки слез.

«Агония»

Вот, что он испытал.

Это была не смерть.

Это был не конец...

Это была бесконечная агония, когда каждая твоя клетка горит, но ты не можешь это остановить. Желание закончить переплетается со скорой смертью и исцелением, чтобы все наконец прекратить, но сделать хоть что-то было невозможно.

А потом был страх.

Все закончилось, но он не возрождался. Пепел лежал на земле, и он был тем самым пеплом, имея самосознание и боль, но ничего сделать было нельзя, только ждать.

Шло время, и боль, и страх только нарастали, пока все не закончилось растворением в почве.

Он не хотел думать, он просто свернулся в позе эмбриона и начал плакать.

«Я устал.»

Он не желал другой жизни.

«Я устал.»

Но даже получив такую жизнь, он хотел провести ее, как хотел.

«Я устал.»

Но вместо жизни были лишь страдания.

«Я устал.»

Тело было искалечено.

«Я... »

Разум был искажен.

«Я... »

И под конец сломалась и его душа.

«Я... я лишь хочу умереть.»

Он продолжал плакать.

Ведь даже одно его делание, одно единственное желание, а именно скорейший конец, был невозможен.

Даже будучи пеплом, он не умер.

Ему невозможно умереть.

Даже, когда его настигнет старость, а тело будет высыхать и гнить, то он не умереть, а будет все время ощущать агонию.

Он плакал.

Потому, что ничего не мог.

Потому, что был сломлен.

Потому, что... был неудачником.

Ему лишь хотелось впасть в безумие или забвение, забыть обо всем, потерять разум и память, стать диким животным, что ничего не понимает, но его разум был цел.

И сдавшись, он только и продолжал... плакать.