Моя комната была достаточно большой. Неспособный посчитать её площадь, я предположил, что она приблизительно двадцать пять квадратных метров.

Из разговора с матерью я понял, переехали они в эту квартиру недавно. Всего лишь неделю назад или около того, потому обставить полностью ещё не успели. Впрочем, они и не стремятся этого делать, поскольку нечего расставлять. Хоть в зале много места, оборудования там не так уж и много.

Сделав несколько шагов по комнате, я получше осмотрел её: двуспальная кровать, чтобы на ней можно было развернуться; синего цвета кресло, стоящее возле огромного плазменного телевизора; справа от кресла уютненько поместились скамья с грифом, на котором в свою очередь навешено несколько блинов, и ещё несколько лежали рядышком; велотренажёр.

Отец любил читать, проводить время с книгами, даже больше чем с семьёй, потому подумав, что такая часть характера передаётся по наследству, над кроватью повесили две длинные книжные полки. На них не было даже одной книги, похоже мама считала, что я самостоятельно их обставлю.

И естественно, последний элемент декора – письменный стол и стул.

– Вполне неплохо.

Закончив осмотр и выдав вердикт, я незамедлительно повернулся в левую сторону и, подойдя к окну поднял рулонную штору, закрывавшую его. Сейчас было четыре часа дня, светло, поэтому незачем тратить электроэнергию, достаточно простого света от солнца.

Занимаясь делами, я не заметил, как несколько десятков минут простоял на месте, наблюдая за красивыми видами из окна: детскую площадку, с несколькими резвящимися детишками; казалось далёкую проезжую часть, закрытую забором.

– Х-м... Значит ты и есть ребёнок Анастасии от прошлого брака? – словно гром посреди ясного неба, позади меня раздался женский, уверенный голос.

Он не нёс в себе враждебности, но нотки подозрительности имелись.

Недолго думая, я повернулся. Мне было интересно взглянуть на человека способного войти в мою комнату так, чтобы инстинкты на это не отреагировали. Впрочем, связано это с слишком сильным расслаблением.

Длинноволосая блондинка с пронзительными зелёными глазами. Она одна из тех, кого могут назвать чистокровной русской красавицей. А холодный взгляд и уверенное выражение лица лишь подтверждают прежнее описание. Её вид заставлял сердце трепетать в ожидании её взгляда, способного свалить наповал даже медведя. Ростом под метр семьдесят она напоминала модель. Непременно, если в будущем пойдёт по правильному пути её лицо будет украшать обложки многих хороших журналов.

Несколько секунд удивлённый её красотой и видом стервы, я простоял в прострации, единственное, что, делая – пялясь на её внешность.

Девушка в это время сузила глаза.

«Интересно», – пользуясь появившемся шансом узнать её базовую линию поведения в подобной ситуации, я продолжил ничего не делать.

Сложив руки на груди, она начала притоптывать правой ступней, как бы выражая появившееся раздражение из-за молчания человека перед ней.

– Ну и...? – фыркнула она, дожидаясь слов собеседника.

Думаю, пора заканчивать опыты, иначе они могут привести к серьёзным последствиям в виде скептического и тревожного отношения.

«Видя молчание в ответ на свои слова, она посчитала, что возможно я удивился её внешности и сейчас мечтаю о ней, поэтому ощутила превосходство», – проскочила мгновенная мысля.

Сложив руки за спиной, выпрямив спину и приподняв подбородок, тем самым выражая уверенность в своём теле (по крайней мере теле), я заговорил.

– Ты не представилась!

– Августина, Елизавета Александровна! – холодный тон вырвался из её милого ротика говоря полное именование как в паспорте.

Как уже было сказано, она достаточно красивая девушка, из-за чего нежелательные взгляды мужчин приковываются к ней. И судя по её дерзкому отношению, она ведёт себя так, потому что это всё это уже достало её.

А может я просто ошибаюсь, и она – стерва.

Кто знает...

Надо пробовать. Пытаться. Проверять.

– Ты вроде учишься в Университете Им. Аргона на факультете экономики, так?

– Верно. Какое тебе до этого дело?

– Вскоре мне поступать в тот же институт. Так что мы будем частенько видеться. Разве не лучше, чтобы наши взаимоотношения сложились хорошо?

– Не вижу смысла! – холодный тон распространился по комнате. Елизавета посмотрела на меня так, словно я убил её семью, а затем позвал замуж.

«Бесит».

Может перестать общаться в прежнем стиле и показать ей место, которое она занимает в иерархии? Думаю, не стоит. Нам придётся жить вместе некоторое время, так что заводить плохие взаимоотношения не имеет никакого смысла.

– В таком случае, я буду обращаться к тебе, если возникнут проблемы в институте.

– Ты идиот? – фыркнула она. – Ты что, не слушал прежние слова?

– Так как я недавно в городе, мне многое не известно. Надеюсь, ты поможешь мне освоиться как можно быстрее в столь большом и страшном городе? Спасибо тебе за проявленную тобой доброту!

Презрение, – эмоция, имеющая отрицательное отношение как к человеку, так и к его поступкам. Оно хорошо демонстрирует превосходство человека, так как проявляя такое чувство он как бы ставит себя выше того, к кому презрение адресовано, относясь к нему с снисхождением.

И как несложно догадаться, именно эта эмоция отображалась на лице моей сводной сестрёнки в течении мгновения: с одной стороны, уголок рта поднялся.

Елизавета проявила презрение ко мне из-за слов. Но вопрос в другом: после каких именно слов? То, что я недавно в городе; желание принять её помощь; благодарность за доброту? Что из этих трёх вещей вызвало эмоцию?

Мгновенно ответить на вопрос у меня не было возможности, многое об этой девушке мне неизвестно, тем не менее зная её историю от матери и трудности, которые она пережила, мне становится более-менее понятно.

– Всё же я рад, что у меня такая сестрёнка! Спасибо! – продолжая предыдущее предложение, с радостной улыбкой на устах, я поблагодарил Елизавету.

Она ничего не проявила. Ни нового презрения, ни отвращение, которое вполне можно было испытать к моим нынешним словам.

– Анастасия приготовила еду. Она попросила меня позвать тебя! – холодно отозвавшись, без лишних слов она ушла из комнаты, хлопнув дверью.

«Я был прав», – моё отношение и слова были оправданы.

Если хочешь, чтобы твои слова не воспринимались серьёзно и были чем-то вроде жужжания комара, глупая улыбка и поведение идиота необходимо. Когда люди испытывают к тебе снисхождение, им хочется помочь тебе, как бы возвышая себя над тобой и как бы говоря: «Почему ты такой ничтожный? Ладно уж, снизойду к тебе и помогу в твоей тупой проблеме!».

Такое поведение хорошо во многих случаях. Особенно в том, каком я использовал его сейчас. Не могу подружиться с Елизаветой? Просто стану придурком, который не понимает настоящего отношения к нему.

– Ладно, пора отправляться на кухню...

Вспомнив для чего приходила Елизавета (на самом деле я догадался об этом как только наш разговор начался), я побрёл в сторону двери.