Элли спустилась вниз по старой лестнице, и направилась в гостиную, хоть во всем поместье мрак, но главная комната была светлой и теплой. Войдя, она увидела молодого, красивого мужчину с платиновыми волосами, одет был как аристократ, оперевшись на трость, он встал из-за стола.

— Здравствуй, Элли, меня зовут Рейнхард, присаживайся, — указал он на место рядом с ним за столом.

Девушка молча проследовала к своему месту, практически не отрывая взгляда от мужчины.

— Я рад, что ты приехала в Пепельный Сумрак, надеюсь, твое прибывание здесь будет комфортным.

— Вы молоды, как можете быть другом отца? — выпалила Элли.

— Он некоторый период работал здесь, мы познакомились очень давно, — мужчина поднял графин с красной жидкостью и разлил по бокалам, — Давай выпьем в честь твоего прибытия! — поднял он фужер.

Элли осторожно взяла красивый, гранёный бокал и вдохнула аромат.

— Это вино? — удивлена спросила она, — Но мне рано такое пить.

— Жизнь слишком скучна и уныла, чтобы ограничивать себя в чем-то, не находишь? — слегла дрогнул уголок его губ.

— Хорошо, — сделав глоток, Элли почувствовала горечь и терпкость, впервые она пробовала что-то с столь ярким вкусом.

— Значит, тебе сейчас пятнадцать?

— Верно, а вам сколько лет? — тихо произнесла девушка, ведь вопрос ей показался не совсем уместным, но любопытство взяло вверх.

— Двадцать семь.

— Понятно, — после недолгого размышления она продолжила, — Моя школа...

— Ты не вернёшься туда, — прервал ее Рейнхард. — Я найму тебе учителей, так что забудь о том месте.

Они ещё некоторое время провели в тишине, пока не вошёл Аарон с серебряными подносами еды, накрытыми крышками.

Когда все блюда были на столе, Рейнхард распорядился, чтобы дворецкий оставил их.

— Думаю, ты уже проголодалась, — мужчина снял крышки.

Перед Элли предстали аппетитные угощения: жаренное мясо с золотой корочкой, тушёные овощи, рыбный суп, закуски из сыра.

Глаза девушки наполнились непониманием и восторгом, а гостиная чудесным ароматом вкусной еды.

— Откуда? — практически дрожащим голосом спросила она.

— Я не бедный человек, могу позволить подобное, — ухмыльнулся Рейнхард. — Приступай.

Элли осторожно взяла небольшой кусочек мяса на вилку, словно боясь разрушить этот момент вкуса. Когда первый укус коснулся губ, в ее рту разразился фейерверк — сочное мясо, пряные специи, сладость соуса. Она закрыла глаза, погрузившись в этот момент истинного наслаждения. Когда она открыла их, рука уже неслась к следующему кусочку, а взгляд проскальзывал по тарелке, полной аппетитных угощений. Раскрыв рот, она, забыв о манерах, начала брать еду руками, уместив маленькие кусочки в рот, чувствуя, как каждый укус вызывает новую волну наслаждения. Вгрызаясь жадно зубами в мясо, она поняла, сколько упущено в ее жизни. Этот момент был идеальным, невесомым, наполненным лишь вкусом и чувством удовлетворения.

Рейнхард с довольной улыбкой наблюдал за аппетитом девушки, сам даже не притронувшись к изысканным блюдам.

— Аарон! — позвал он дворецкого, который тут же вошёл в гостиную, — Подай ромашковый чай и десерт.

Элли, выйдя из транса вкусов из-за голосов, взяла белую салфетку и протёрла рот.

— Извините...

— Все в порядке, — улыбнулся мужчина, — Я рад, что тебе еда пришлась по нраву.

Аарон внёс чайные принадлежности, а затем и десерт, красивый, большой торт покрытый белым, воздушным кремом и яркой, красной клубникой.

— Думаю, это понравится тебе больше всего, — придвинул он к ней целый торт.

Чайной ложечкой девушка отломила кусочек, пах он чудесно, а вкус был словно райское наслаждение.

Голубые глаза Элли загорелись и она восторженно произнесла:

— Так вот, что значит "сладко"!

— Наслаждайся, дорогая! — лучезарного улыбнулся Рейнхард, поднося фужер с вином к губам.

***

Элли медленно подняла руку, чтобы открыть дверь своей комнаты, и тут же почувствовала, как сдавливает угрызение совести в ее груди. Было тяжело дышать, будто воздух пропитан виновностью, и в животе ворошились мешки с камнями. Смутное чувство вины крепко сжимало ее сердце, пронизывая каждую клеточку тела.

Лицо Элли отражало маску благополучия, но внутри бушевала буря чувств. Она наслаждалась потрясающим ужином, где каждое блюдо было истинным произведением искусства. Однако сейчас, когда ложка десерта уже растворилась на ее языке, она почувствовала тот момент, когда наслаждение уступает место угрызениям.

— Зачем я так много съела? —прокручивала она в уме момент.

Вкус клубники все еще оставался на ее губах, но с каждой минутой он все больше ассоциировался с горьким привкусом сожаления. Она знала, что не могла позволить себе такие роскошные удовольствия в прошлом, но тогда, в тот момент, казалось, что ничто не могло омрачить вечер.

Элли медленно опустилась на кровать и закрыла глаза, пытаясь избавиться от той давящей тяжести внутри. Каждый мускул ее тела напрягся, словно она готова была в любую секунду взорваться эмоциями. Взгляд ее скользнул к окну, за которым мерцал мрачный пейзаж, но ее мысли были где-то далеко, вновь переживая момент ужина.

— Не могла бы просто насладиться моментом, а не объедаться? — тихо прошептала она сама себе, словно пытаясь найти оправдание. Но оправдание ускользало, словно песок сквозь пальцы, оставляя лишь острую боль от понимания своей слабости.

Элли вдруг почувствовала, как слезы стекают по ее щекам, смешиваясь с виноватым вкусом десерта на ее губах. Она закрыла лицо руками, пытаясь заглушить рыдания, которые поднимались из ее груди. Тяжелый вздох прорвался сквозь полуоткрытые пальцы.

Сердце, которое теперь билось не только от воспоминаний о волшебном ужине, но и от исподтишка навязчивых угрызений совести. Каждый укус десерта казался теперь осуждением, каждое блюдо из того роскошного ужина призывало к ответу. Не до конца понимая свою реакцию она погрузилась в сон.

" Элли сидит за бесконечным столом, который ломился от всевозможных лакомств, изысканных блюд, подобных произведениям искусства, она начала жадно, с помощью рук запихивать в себя еду, наслаждаясь невероятно вкусными кушаньями, но внезапно взглянув на руки увидела, что ест червей смешанных с грязью. Все гастрономическая красота превратилась в ужас, она не могла остановиться поглощая тараканов, сороконожек, слизней, опарышей. Затем увидела торт, крем состоял из гноя и слизи, вместо клубники глаза, а украшен кишками и рыбьими головами. Она встала на стол и подошла к десерту, рухнув коленями в миску с новорожденными крысами, взяла торт обеими руками и, практически все лицо погрузила в него, с наслаждением откусывая куски."

Элли в холодном поту проснулась, сердце бешено колотилось в ее груди, а дыхание было перехвачено диким страхом. Она взглянула на свои руки, готовая увидеть отвратительных червей, но лишь обнаружила обычные, бледные пальцы, дрожащие от испуга.

— Черт возьми, — прошептала она, прижимая ладони к лицу, чтобы скрыть его от увиденного кошмара. — Что это было?

Ее комната была наполнена слабым светом тлеющих углей в камине, Элли встала с постели и направилась в ванную комнату, желая избавиться от остатков кошмара, который все еще цеплялся за нее.

Принимая душ, она пыталась успокоиться, дыша равномерно и погружаясь под потоки прохладной воды. Однако даже струи казались ей слишком острыми на коже, напоминая неприятное ощущение склизких тварей, ползущих по телу.

С трудом собравшись, Элли вышла из ванной и направилась на кухню. Налить себе стакан воды было сложнее обычного, ее руки тряслись, словно на грани истощения.

— Элли, ты в порядке? — раздался голос из гостиной.

Элли резко обернулась и увидела Рейнхарда, стоящего у входа в кухню, сонные глаза и взгляд полный беспокойства.

— Да, просто кошмар, — ответила она, пытаясь улыбнуться, чтобы скрыть внутренний страх.

— Побыть с тобой? — предложил он, дрожащий свет от ламп освещал обеспокоенное лицо.

— Спасибо, все в порядке.

Рейнхард кивнул понимающе и развернулся уходить. — Тогда, спокойной ночи. — ухмыльнулся мужчина.

— И вам приятных сновидений.

Слова Рейнхарда достигли сердца Элли, и она почувствовала благодарность за его поддержку, ведь в этом мире не было принято проявлять заботу о ком-то. Когда он ушел, девушка вернулась в свою спальню, чтобы попробовать еще немного поспать.

По мере того как уставшее тело расслаблялось, мысли стали стремительно возвращаться к кошмару, который преследовал ее. Отвратительное воспоминание о зловещем столе и ужасной пище заставило ее сердце опять начать гонку.

Но даже в мире сновидений, где ничто не имеет конкретного смысла, торт, испещренный гноем и слизью, казался невыносимым злом. Где-то глубоко внутри нее зародилось чувство, что эта грязная выдумка из кошмара имеет некий смысл.