Адриан пришёл домой к ужину. В доме уже горели лампы, мягкий свет которых отбрасывал на стены причудливые тени. Из кухни доносился аромат картофельного супа и свежеиспечённого хлеба, от чего живот мгновенно напомнил о своём голоде. Адриан остановился на пороге, оглядываясь на скромный уютный дом, который стал для него настоящим убежищем после того, как погибли родители. Тётя и дядя приняли его без колебаний, окружив заботой и теплом, за что он был им безмерно благодарен. Он знал, как тяжело будет огорошить их своим решением, но медлить больше нельзя.

— Адриан, ты уже здесь! — голос тёти Эльвиры донёсся из кухни. — Давай, садись за стол, ужин готов.

Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и прошёл на кухню. Тётя, одетая в цветастый передник, как всегда энергично суетилась у плиты, раскладывая по тарелкам суп. Дядя Мейер сидел за столом, заглядывая в старую газету с запёкшимися чернилами и отполированными временем страницами.

— Хорошо, что ты вернулся пораньше, — заметил дядя, не поднимая глаз от газеты. — Я как раз хотел поговорить о новых посевах на северном поле. Если мы начнём в этом месяце, то к октябрю успеем собрать урожай.

Адриан сел напротив него и посмотрел на тётю, которая, улыбнувшись, поставила перед ним тарелку с супом и кусок румяного хлеба.

— Спасибо, тётя. — Он посмотрел на еду, чувствуя, как волнение комом подступает к горлу. Он должен сказать им сейчас, пока не передумал. — Тётя Эльвира, дядя Мейер… Мне нужно кое-что вам сказать.

Тётя, уже собиравшаяся сесть за стол, остановилась и, нахмурившись, посмотрела на него. Даже дядя, который редко отвлекался от своих мыслей за ужином, поднял глаза от газеты.

— Что-то случилось, Адриан? — спросила Эльвира с тревогой в голосе.

Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как слова тяжелеют на языке.

— Я… Я записался добровольцем на фронт. Через три дня я уезжаю на подготовку.

В комнате повисла тишина. Время будто застыло. Адриан видел, как медленно гаснет улыбка на лице тёти, как её глаза постепенно расширяются, заполняясь тревогой. Она будто остолбенела, не в силах произнести ни слова.

— Ты что сказал? — наконец, выдохнула она, голос её дрожал. — На фронт? Ты… Ты не можешь так просто взять и уйти!

Дядя тоже нахмурился, но его лицо оставалось более спокойным, хотя в глазах появилась тревога.

— Адриан, — тихо сказал он, — ты точно уверен в своём решении? Ты понимаешь, что это значит?

— Да, дядя. Я думал об этом долго. Я не могу просто сидеть здесь, когда наша страна ведёт такую войну. Это мой долг, моя ответственность. Я чувствую, что должен быть там.

Эльвира резко выпрямилась и хлопнула ладонью по столу, так что суп в тарелках слегка подскочил.

— Долг? Ответственность? Ты хоть понимаешь, что говоришь, мальчик?! — В её голосе прозвучала резкая нотка, которая заставила Адриана внутренне сжаться. — Это война! Там убивают людей, таких, как ты! Это не героический поступок — это безумие!

— Тётя, пожалуйста, послушай меня… — начал Адриан, пытаясь найти нужные слова, но она уже не слышала его.

— Нет! Ты просто не представляешь, что это такое! Ты никогда не был на фронте, не видел, как… — она осеклась, тяжело вздохнув, и закрыла лицо руками. — Мы потеряли твоих родителей, а теперь ты хочешь, чтобы и тебя не стало?

Её голос сорвался, и Адриан увидел, как по её щекам побежали слёзы. Он сам чуть не поддался на это отчаяние, но понимал, что должен быть твёрдым. Он должен её убедить.

— Я знаю, что вы боитесь за меня, — медленно сказал он, глядя в её глаза, полные слёз. — Но я не могу прятаться здесь и ничего не делать. Если все будут бояться, кто тогда пойдёт защищать нас?

— Это глупо, Адриан, — тётя сделала шаг назад, обхватив себя руками, как будто защищаясь. — Ты не обязан это делать! Ты… ты ведь ещё даже не окончил школу! О чём ты думаешь?

— Я думаю о том, что нужно защищать нашу землю и наши семьи, — тихо, но уверенно ответил он. — Если я могу помочь, если я могу что-то изменить, то я должен попытаться.

Мейер, молча наблюдавший за их разговором, отложил газету и посмотрел на жену.

— Эльвира, — мягко сказал он, — дай ему высказаться. Это его выбор, и, как бы нам ни было страшно, мы должны его уважать.

— Но как я могу уважать такое решение, Мейер?! — почти выкрикнула она, её голос сорвался. — Как? Он ведь совсем мальчишка!

— Он уже не мальчишка, — тихо, но твёрдо ответил дядя, встречаясь взглядом с Адрианом. — Он вырос. И я вижу, что он принимает это решение осознанно.

Эльвира замолчала, глядя на них обоих. Она будто впервые осознала, что её племянник уже не ребёнок, за которого она переживала все эти годы, а молодой человек, который может принимать самостоятельные решения. Это осознание болезненно ударило по её сердцу.

— Но как же так… — прошептала она, её плечи сжались, и она, отвернувшись, уткнулась лицом в ладони, тяжело вздохнув. — Как же так, Адриан?

Адриан встал и подошёл к ней, осторожно обнял её за плечи.

— Тётя, я знаю, что это тяжело, — мягко сказал он, чувствуя, как её тело сотрясается от тихих рыданий. — Но я обещаю, что вернусь. Я сделаю всё, чтобы вернуться домой.

Эльвира не ответила. Она только крепче прижала его к себе, будто пытаясь удержать здесь, не отпускать никуда. Мейер подошёл к ним и положил руку ей на плечо.

— Он вернётся, Эльвира, — уверенно сказал дядя, хотя и сам, казалось, не до конца верил своим словам. — Наш Адриан сильный. Мы должны верить в него.

Они стояли так несколько минут, пока напряжение не стало понемногу спадать. Адриан почувствовал, как в душе медленно поднимается облегчение. Он сказал им. Теперь оставалось лишь держать своё обещание.

Следующий день начался для Адриана раньше обычного. Небо только-только начало светлеть, когда он вышел из дома, не в силах больше оставаться в четырёх стенах. Воздух был прохладным и влажным, над полями поднимался лёгкий утренний туман. Городок всё ещё дремал, и лишь изредка слышался лай собак или крик петуха.

Адриан шёл к реке, где всегда любил бывать в минуты сомнений. Место это было ему особенно дорого: здесь он проводил летние каникулы с друзьями, сидя на камнях и свесив ноги в прохладную воду. Здесь он мечтал о будущем, строил планы, которые сейчас казались детскими и наивными. Вся его жизнь до этого момента представлялась спокойным течением реки — размеренной и предсказуемой. Но теперь всё изменилось. Он стоял на пороге нового, неизведанного мира, и этот шаг давался ему нелегко.

Присев на большой плоский камень, Адриан посмотрел на спокойную водную гладь, в которой отражалось бледное утреннее небо. В голове роились мысли о предстоящем. О том, как скоро он покинет это место, свой дом, своих близких. Всё это волновало и пугало одновременно. Он понимал, что за несколько дней его жизнь изменится кардинально, но не знал, каким именно образом.

— Что я делаю? — тихо пробормотал он себе под нос, поглаживая камень ладонью. — Я ведь даже не знаю, что меня ждёт там…

Тревога и сомнения смешивались с решимостью. Он не хотел отступать, но и не мог избавиться от страха. Возможно, это нормально — бояться, когда всё так неопределённо. Адриан закрыл глаза, прислушиваясь к звукам леса и реки, пытаясь успокоить своё сердце.

Когда солнце поднялось достаточно высоко, чтобы окрасить воду в золотистый оттенок, Адриан поднялся. Ему предстояло многое сделать за этот день: собрать вещи, встретиться с друзьями, завершить все незаконченные дела. Он должен был быть готовым.

Возвращаясь домой, он чувствовал, как с каждым шагом его решимость крепнет. Прощание с близкими будет самым тяжёлым испытанием, но он знал, что должен пройти через это.

Когда он вошёл в дом, тётя уже была на кухне, ставила чайник на плиту и готовила завтрак. Она выглядела спокойной, но на её лице проступали следы бессонной ночи.

— Ты где был так рано, Адриан? — спросила она, не поворачиваясь к нему, но по её голосу он понял, что она беспокоится.

— На реке, — ответил он. — Мне нужно было подумать.

— Понимаю, — коротко ответила тётя и принялась резать хлеб, явно избегая смотреть ему в глаза.

Адриан подошёл к столу и сел напротив неё. Он видел, как её пальцы мелко дрожат, когда она нарезает хлеб.

— Тётя, — сказал он, собираясь с духом. — Я не хотел вас расстраивать, но у меня нет другого выбора.

Эльвира положила нож и посмотрела на него с той болью и нежностью, которую он помнил с детства.

— Я знаю, Адриан, — тихо сказала она. — Ты всегда был упрямым, как твой отец. Если ты решил что-то, тебя не переубедить.

Она поднялась и, обойдя стол, присела рядом с ним, обняла его крепко, как в детстве.

— Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, где бы ты ни был. И чтобы ты вернулся домой целым и невредимым. — Она крепче сжала его в своих объятиях, будто пытаясь запомнить это чувство.

— Я вернусь, тётя, — твёрдо сказал Адриан, чувствуя, как её тревога передаётся ему. — Обещаю.

Они сидели так ещё несколько минут, пока тётя не отпустила его и не вернулась к плите, стараясь скрыть свои слёзы. Адриан поднялся и, попрощавшись, отправился в свою комнату, где его ждали сборы.

Он достал с антресоли старый кожаный чемодан, принадлежавший ещё его деду, и начал аккуратно складывать вещи. Военное обмундирование ему выдадут на месте, поэтому он положил только самое необходимое: смену белья, тёплые носки, несколько рубашек, книгу, которой он дорожил, и маленький медальон, принадлежавший матери. Адриан взял его в руки, чувствуя холодный металл, и снова подумал о родителях. Им бы это решение понравилось. Отец всегда говорил о чести и долге, и Адриан знал, что поступает правильно. Но от этого осознания не становилось легче.

Закончив с вещами, он сложил чемодан и посмотрел на свою комнату. Всё здесь было ему знакомо до мельчайших деталей: полки с книгами, старый письменный стол, фотографии на стенах. Это был его мир, его маленький, безопасный уголок, и теперь он должен был оставить его позади.

Адриан медленно прошёлся по комнате, касаясь вещей, будто прощаясь с ними. Он остановился перед фотографией родителей, взял её в руки. На снимке отец и мать стояли рядом, держась за руки и улыбаясь. Он долго смотрел на их лица, пытаясь представить, что они бы сказали ему сейчас. В груди разлилась тёплая, щемящая боль.

— Я сделаю всё, чтобы вы гордились мной, — тихо сказал он, поставив фотографию обратно на полку.

Адриан вышел из комнаты и направился в город. Ему нужно было успеть встретиться с друзьями и сообщить им своё решение, попрощаться. Он знал, что это будет нелегко, но откладывать уже было нельзя.

Впереди его ждали долгие прощания и, возможно, последний вечер в этом городе, который он всегда считал своим домом.

Адриан брёл по знакомым улочкам, пытаясь поймать в памяти каждый уголок, каждую деталь. Солнечные лучи отражались от окон домов, а воздух наполнялся запахами свежевыпеченного хлеба и кофе из маленькой пекарни на углу. Прохожие здоровались с ним, как обычно, не подозревая, что это может быть их последняя встреча.

Он направлялся к маленькому кафе, где они с друзьями часто собирались по вечерам. Это было их место: уютное, тихое, где они могли обсудить последние новости или просто посмеяться. Сегодня его визит был особенным — прощальным.

Когда он подошёл к двери, его охватило странное чувство, будто он входит в другой мир, который уже скоро станет для него недоступным. Адриан глубоко вздохнул и толкнул дверь. Внутри было почти пусто. За стойкой стояла молодая девушка, листая журнал, а в дальнем углу, как всегда, сидели его друзья: Макс, Лиза и Вилли.

— Адриан! — воскликнул Макс, заметив его. — Мы уже думали, ты к нам больше не зайдёшь.

Лиза улыбнулась, но её взгляд был пристальным, словно она что-то подозревала.

— А что это ты такой серьёзный? — поддразнила она. — Случилось что-то?

Адриан сел за столик, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он не знал, с чего начать. Макс и Вилли обсуждали последние новости, не замечая его смущения, но Лиза, словно что-то чувствуя, продолжала пристально его разглядывать.

— Ребята, — начал Адриан, собравшись с духом, — мне нужно вам кое-что сказать.

— Господи, да ты жениться собрался, что ли? — хохотнул Вилли, но смех его быстро угас, когда он заметил, что Адриан не смеётся.

— Я ухожу, — сказал Адриан, внимательно наблюдая за их реакцией.

— Куда уходишь? — переспросил Макс, явно не понимая.

— Я записался добровольцем на фронт. Через три дня я уезжаю в учебный лагерь, — произнёс Адриан, чувствуя, как слова становятся всё более реальными, вырываясь из его уст.

На мгновение за столом воцарилась тишина. Лиза первая нарушила её.

— Ты… серьёзно? — спросила она, и голос её задрожал.

— Серьёзно, — кивнул он. — Я долго думал об этом. Я чувствую, что это правильно.

Макс потрясённо смотрел на него, словно не мог поверить своим ушам. Вилли откинулся на спинку стула, нервно покусывая губу.

— Адриан, но ты же не должен идти, — выдавил наконец Макс. — У тебя нет призывного возраста, тебя никто не заставляет.

— Я знаю, — кивнул Адриан. — Но я чувствую, что должен. Должен сделать что-то большее, чем просто сидеть здесь и ждать новостей.

— Но ты же не солдат, — возразила Лиза, и слёзы блеснули в её глазах. — Ты никогда не держал оружие в руках. Это опасно!

— Я знаю, Лиза, — мягко сказал Адриан, протянув руку через стол и взяв её ладонь в свою. — Но там, на фронте, нужна не только сила. Нужны люди, которые могут помогать, поддерживать, учиться. Я готов. Я знаю, что справлюсь.

Она сжала его руку, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — тихо сказала она. — Но если ты решил, то я… я буду молиться за тебя.

— Спасибо, Лиза, — прошептал он, чувствуя, как тепло её ладони согревает его душу.

Вилли вдруг резко отодвинул стул и встал, разрывая повисшую тишину.

— Да к черту всё, — вырвалось у него. — Я иду с тобой!

Все уставились на него, будто он внезапно заявил, что собирается лететь на Луну.

— Что ты сказал? — Макс вытаращил глаза. Лиза, не скрывая потрясения, обратила на него полный ужаса взгляд.

— Ты серьёзно? — спросила она, пытаясь прочитать в его глазах шутку, но не находя там ничего, кроме решимости.

— Да, я серьёзен, — Вилли выпрямился, засунув руки в карманы. — Адриан, ты дурак, если думаешь, что справишься там один. Ты ведь пропадёшь без меня, — его голос, полный уверенности, звучал так, будто всё уже давно решено.

Адриан растерянно моргнул, пытаясь осмыслить сказанное.

— Вилли, но почему? — он даже не сразу нашёл слова. — Ты ведь никогда не хотел идти на войну. Ты говорил, что это не твоё.

— Потому что я знаю тебя, Адриан, — вздохнул Вилли. — Ты упрямый, как осёл, и уверен, что сможешь всех спасти. А потом нас найдут только потому, что твоя глупость будет видна издалека.

— Ты не обязан это делать, — возразил Адриан, чувствуя, как его сердце колотится от смеси благодарности и страха за друга. — Я ведь справлюсь, правда.

— Нет, Адриан, ты не справишься, — твёрдо сказал Вилли. — Ты думаешь, что сможешь быть героем, но настоящие герои редко возвращаются домой. А я не дам тебе стать одним из них.

— Вилли… — начал Макс, но тот отмахнулся от его слов.

— Да ладно вам, ребята, — сказал Вилли, пытаясь смягчить обстановку, — кто, как не я, будет подбирать тебя по кускам и вытаскивать из передряг? Мы с тобой столько раз проходили через это, и теперь это будет просто на новом уровне. Считай, что я твоя страховка.

Лиза тихо всхлипнула, закрыв лицо руками. Её плечи дрожали, и Макс обнял её, пытаясь утешить.

— Ты точно уверен, что хочешь пойти? — сдавленно спросил Адриан, смотря на Вилли. — Это не просто авантюра, это война.

— Я знаю, — спокойно ответил Вилли. — Но я решил, и ты меня не переубедишь.

Адриан замер, чувствуя, как благодарность и тревога смешиваются в его душе, образуя странную, болезненную смесь.

— Спасибо, Вилли, — только и смог вымолвить он. — Спасибо.

Вилли усмехнулся, но в его глазах читалась такая же смесь эмоций, как и у Адриана.

— Мы ведь друзья, да? — сказал он, пожимая плечами. — И мы делаем это вместе.

Они просидели в кафе ещё час, почти не разговаривая. Каждый погружён в свои мысли, осознавая, что эти моменты тишины и спокойствия скоро уйдут в прошлое. Лиза и Макс периодически пытались поддерживать разговор, спрашивали, планирует ли Вилли пойти с Адрианом, когда тот оформит все бумаги, обсуждали его возможное распределение в лагере. Но всё это звучало, как пустой звук, как старая пластинка, заезженная и скучная, слова неслись мимо, не оставляя следа. Мысли тянулись далеко за пределы этого уютного кафе.

Когда тёплые оранжевые лучи заходящего солнца начали угасать, они наконец поднялись. Лиза ещё раз крепко обняла обоих, стараясь сдержать слёзы.

— Обещайте, что напишете, как только доберётесь, — её голос дрожал, но она сдерживала рыдания. — Я хочу знать, что с вами всё в порядке.

— Обещаем, — мягко ответил Адриан, гладя её по спине. Он почувствовал, как к горлу подступает комок, но тут же отогнал его. Нет, нельзя показывать слабость, не сейчас.

Вилли, со своей обычной лёгкостью, рассмеялся и подмигнул Лизе:

— Да мы будем писать тебе каждый день. Сколько, думаешь, можно написать писем за время тренировки? Сотню? Ты ведь не против, если я завалю тебя своими каракулями?

Она слабо улыбнулась, провела ладонью по его щеке и прошептала:

— Смотри, не смей там умирать, Вилли.

— Даже и не планировал, — сказал он, театрально закатив глаза, но тут же снова посерьёзнел. — Лиза, всё будет хорошо. Мы справимся. Ты ведь нас знаешь — мы всегда выкрутимся.

Проводив друзей до дверей, Адриан и Вилли вышли на улицу, где воздух уже начинал холодеть, насыщаясь вечерней свежестью.

— Завтра идем туда? — спросил Вилли, засунув руки в карманы и зашагав вдоль улицы.

— Идем, — ответил Адриан.

Вилли усмехнулся. Это было странное ощущение — знать, что Вилли действительно собирается пойти с ним. Он не ожидал такого. Никогда не считал, что кто-то из его друзей может всерьёз пойти на такой шаг. Но теперь, когда всё стало реальностью, он чувствовал одновременно и благодарность, и страх.

— Ты уверен, что хочешь этого? — спросил он, остановившись на углу, где их пути обычно расходились. — Я не прошу тебя…

— Хватит, — перебил его Вилли, глядя прямо в глаза. — Ты мой друг. И я пойду с тобой. В конце концов, если мы оба выживем, будем рассказывать, как это было, — он слабо усмехнулся. — А если нет… Ну, по крайней мере, будем знать, что сделали всё, что могли.

Адриан на мгновение замер, а затем коротко кивнул.

— Спасибо тебе, Вилли, — тихо сказал он. — Ты не представляешь, как это важно для меня.

— Представляю, — ответил Вилли, кладя руку ему на плечо. — Но больше не будем об этом. Лучше расскажи, что возьмёшь с собой в лагерь. Слышал, там разрешают брать по книге — так что, думаю, тебе стоит запастись чем-то полезным.

Адриан усмехнулся, чувствуя, как немного отступает напряжение. Да, ему ещё предстоит многое обдумать и многое сказать. Но в этот момент он был благодарен за простую возможность не думать о будущем, хотя бы несколько минут.

Они ещё немного постояли на углу, обмениваясь планами на ближайшие дни и обсуждая, какие тренировки их могут ожидать в лагере. Затем, попрощавшись, разошлись, каждый направившись к своему дому.

На следующий день Адриан встал рано, как всегда, в пять утра. Свет только начинал пробиваться сквозь занавески, а за окном слышались приглушённые шаги редких прохожих. Он быстро оделся, умывшись в тишине спальни, и, прихватив небольшой свёрток с документами, вышел на улицу. Тётя с дядей ещё спали, и он не хотел их будить — знал, что впереди длинный день, и что нервов всем хватит.

На улице его уже ждал Вилли, весело кивая, когда Адриан подошёл ближе.

— Ну что, готов? — спросил он бодрым голосом, и Адриан удивился, как тот сохраняет такую жизнерадостность, несмотря на всю серьёзность их поступков.

— Готов, — кивнул он, и они зашагали по утренним улицам города.

Центр, где принимали добровольцев, был уже переполнен. Ряды новобранцев, сидящих на скамейках, заполняли коридоры и залы. Гул голосов и шум разговоров сливался в неразборчивое гудение. Адриан с Вилли подошли к стойке регистрации, где строгая женщина с очками на носу принимала документы.

— Доброе утро. Ваши имена и возраст, пожалуйста, — ровно произнесла она, не поднимая головы.

Адриан представился первым, за ним последовал Вилли. Женщина мельком взглянула на их паспорта и, с неким недовольством в голосе, спросила:

— Вы родственники?

— Нет, — ответил Адриан. — Но мы бы хотели служить вместе, если это возможно.

Она пожала плечами, ставя штампы на их бумаги.

— Здесь не выбирают, — отрезала она. — Кто где нужен, туда и направляют. Подождите своей очереди на медосмотр.

Она вернула им документы, и они направились в дальний угол зала, где, по всей видимости, всех собирали перед отправкой в другую часть здания.

— Ну что, врачей не боишься? — подмигнул Вилли, устраиваясь на одной из скамеек. — Скажут тебе, что ты слишком худой для войны.

— Да, прямо как тебе скажут, что ты слишком глупый, — усмехнулся Адриан, чувствуя, как напряжение немного отступает. Рядом с Вилли всё казалось чуть менее страшным и серьёзным.

Через некоторое время их позвали на медосмотр, где все прошло быстро и без лишних вопросов. Врач, сухощавый мужчина в очках, с некоторой усталостью взглянул на их бумаги, затем на них самих, и, послушав дыхание и постучав по коленям молоточком, отослал к следующему этапу — психологическому тесту.

На тестировании их заставили заполнить длинные листы с вопросами. Что они думают о войне? Готовы ли они убивать? Боялись ли они когда-нибудь? Вилли вздыхал и кривился, как школьник на экзамене, но Адриан старался отвечать честно. Да, он боится. Да, он сомневается. Но он готов.

Когда тесты были сданы, их вновь отправили ждать.

— Эй, а как думаешь, куда нас отправят? — спросил Вилли, перегнувшись через ряд скамеек к какому-то солдату в форме, который, казалось, уже прошёл через все эти этапы.

Тот взглянул на них с лёгким любопытством.

— Если вас сюда прислали, значит, лагерь будет где-то поблизости. У нас тут один на окраине, для новобранцев. Думаю, туда и поедете.

— Слышал? — толкнул Вилли Адриана локтем. — Похоже, не придётся долго тащиться по железке.

Адриан лишь улыбнулся в ответ, чувствуя, как волнение нарастает. Лагерь, тренировки, новая жизнь.

Когда их, наконец, вызвали в последний кабинет, Адриан уже ощущал лёгкое головокружение от долгого ожидания. Дежурный офицер, средних лет, с подтянутой фигурой и выразительными усами, уставшим взглядом окинул обоих.

— Доброе утро, новобранцы, — ровным, но усталым тоном произнёс он, перебирая бумаги перед собой. — Меня зовут капитан Рейш. Я проведу вас через процедуру приёма и отправки. Сначала отвечу на ваши вопросы, если таковые имеются.

Адриан и Вилли переглянулись. Вилли, привычно взяв на себя инициативу, первым подал голос:

— Сэр, мы хотели бы служить в одной части, если это возможно.

Капитан Рейш мельком взглянул на бумаги.

— Вижу, вы оба указали это в анкетах. Будем стараться, — сказал он сухо, а затем, немного смягчив тон, добавил: — Сейчас на фронте нужны слаженные команды. Если ваше желание не пойдёт вразрез с нуждами командования, мы постараемся оставить вас вместе. Но будьте готовы, что это не всегда возможно.

— Понял, сэр, — кивнул Адриан. Он чувствовал, как сжимается желудок. До этого момента он не думал, что их могут разделить. Вилли, похоже, ощущал то же самое, но, как всегда, старался держаться.

Капитан продолжил:

— Вы будете отправлены в учебный лагерь на окраине города Габель. Ваша подготовка займёт четыре недели. После этого вам определят распределение в зависимости от успехов в обучении и нужд фронта. Основной упор будет на огневую подготовку, тактику и работу в боевых условиях. Если у кого-то есть склонности или особые способности — об этом можно сообщить позже. Вопросы?

Адриан колебался, но решил всё же спросить:

— Сэр, а как скоро нас отправят?

Рейш посмотрел на него оценивающе.

— В первый же транспорт, — коротко ответил он. — Сегодня вечером. Вещи и прощания должны быть закончены к четырём часам. Сбор — здесь, в зале регистрации. Вас проводит сержант и даст инструкции. Ясно?

Они синхронно кивнули, и Рейш, подписав бумаги, передал им новенькие, ещё пахнущие свежей типографией удостоверения новобранцев.

— Удачи вам, парни, — сказал он, поднимаясь из-за стола и протягивая руку каждому. — Надеюсь, вы оправдаете ожидания.

Адриан почувствовал, как дрожат его пальцы, когда он пожал руку офицера. Всё стало реальностью — уже не абстрактные планы и разговоры. Он и Вилли действительно уезжают. Уже сегодня.

Когда они вышли на улицу, Вилли шумно выдохнул, сунул удостоверение в карман и стиснул плечо друга.

— Ну что, Адриан, вот и всё. Сдался? Трусишь?

— Ага, как ты, — пробормотал Адриан, пытаясь усмехнуться, но голос предательски дрогнул. — Это просто… слишком быстро. Я думал, у нас будет больше времени.

— Времени никогда не бывает много, — серьёзно ответил Вилли, обхватив его за плечи и развернув в сторону центра. — Пошли, у нас есть ещё несколько часов. Нужно всё успеть — и вещи собрать, и с родными попрощаться.

Их возвращение домой прошло в нервном молчании. Они расстались на углу, пообещав встретиться в три у дверей дома Адриана.

Когда он вошёл в дом, тётя и дядя как раз заканчивали поздний завтрак. Запах горячего кофе и свежей выпечки, который обычно наполнял его спокойствием, теперь казался ему чужим, словно он уже покинул этот дом, и его место занял кто-то другой.

— Ты так рано вернулся, — удивилась тётя, поднимая глаза от газеты. — Что-то случилось?

Адриан почувствовал, как у него внутри всё сжалось. Он хотел оттянуть этот момент, ещё немного остаться в неведении, притвориться, что ничего не изменилось. Но это было бы нечестно, и потому он, взяв себя в руки, постарался говорить как можно ровнее:

— Я уезжаю сегодня вечером.

Комната будто замерла на мгновение. Тётя уронила ложку, и та звякнула о фарфоровую чашку. Дядя медленно опустил газету на стол и посмотрел на племянника.

— Уезжаешь? Уже сегодня? — переспросил он, а затем с тихим пониманием добавил: — Понятно. В лагерь, значит?

Адриан кивнул.

— Да. Меня и Вилли отправляют на учёбу. Мы будем в лагере Габель, всего четыре недели.

Тётя, наконец, нашла голос, но слова вырывались с трудом, будто она пыталась сдержать поток эмоций:

— Но почему так скоро? Они же должны… они не могут… Ты ведь только что…

Адриан шагнул к ней и, осторожно взяв её за руку, сказал:

— Тётя Марта, они сказали, что так нужно. Мы подготовимся, и тогда нас отправят на фронт. Я хотел бы остаться ещё, но это невозможно.

Она смотрела на него с какой-то смесью отчаяния и гордости. Затем вдруг резко встала, обошла стол и обняла его так крепко, что ему стало трудно дышать.

— Ох, Адриан, — прошептала она, дрожащим голосом. — Будь осторожен, пожалуйста. Я знаю, ты взрослый и всё понимаешь. Но для меня ты всегда будешь мальчишкой, который бегал по двору и рвал мои розы.

— Я обещаю, тётя, — тихо ответил он, чувствуя, как в горле снова подступает комок. — Я буду осторожен.

Дядя поднялся и подошёл к ним, его взгляд был серьёзен, но не суров.

— Ты делаешь то, что считаешь нужным, Адриан, — сказал он, положив руку ему на плечо. — Мы всегда будем гордиться тобой. Но помни, неважно, где ты — семья всегда ждёт тебя дома.

Адриан кивнул, не в силах найти слова. Он знал, что это правильное решение, что иначе поступить он не мог. Но прощание оказалось намного труднее, чем он себе представлял.

Последние часы дома прошли в суете. Тётя Марта, хоть и казалась спокойной, то и дело вытирала слёзы, собирая для него вещи — сменное бельё, пару книг, несколько фотографий семьи. Адриан аккуратно сложил всё в свой небольшой чемодан, стараясь не забыть ничего важного.

Когда часы пробили три, он подошёл к двери, взял чемодан и повернулся к родным.

— Я… буду писать вам, — тихо сказал он. — И когда смогу — позвоню.

Тётя подошла и крепко обняла его снова, дядя кивнул, сдерживая эмоции, и молча пожал ему руку. Адриан чувствовал себя опустошённым, но в то же время полным решимости. Теперь у него не было пути назад.

Когда он вышел на улицу, Вилли уже ждал его, слегка постукивая по асфальту ботинком.

— Всё готово? — спросил он, вглядываясь в лицо друга.

— Да, — ответил Адриан. — Теперь всё по-настоящему.

— Ну что ж, значит, пора идти. У нас ещё есть немного времени — можем пройтись пешком, не спеша.

Они пошли по знакомым улицам города, мимо пустынных лавочек и тихих парков, где когда-то гуляли в летние вечера. Всё вокруг казалось удивительно обыденным и одновременно непривычным, будто мир уже начал меняться, оставляя их позади.

— Как думаешь, что там будет? — вдруг спросил Адриан, когда они миновали старый сквер с фонтаном.

Вилли пожал плечами.

— Не знаю. Но точно будет интересно. Знаешь, как говорят: чем больше проблем, тем круче потом рассказывать, как мы их решали.

Адриан улыбнулся, чувствуя, как немного рассеивается его напряжение. Да, впереди были сложности, неизвестность, но они шли туда вместе. И в этот момент он почувствовал себя чуть спокойнее.

Адриан и Вилли продолжали идти по тихим улочкам, разговаривая о мелочах, старательно избегая темы предстоящего отправления. Они обсуждали школу, вспоминали весёлые моменты из детства и делились мечтами, которые казались теперь такими далёкими и недостижимыми. Адриан замечал, как вокруг люди начинали закрывать окна и двери своих домов. Город будто погружался в сон, готовясь к холодной ночи.

Когда они приблизились к вокзалу, перед ними открылся шумный и хаотичный вид. Платформа была заполнена молодыми мужчинами и женщинами в форме, собравшимися группами, разговаривавшими, смеялись и курили. У многих на лицах застыло напряжение и неуверенность. Повсюду виднелись маленькие кучки багажа — чемоданы, рюкзаки, свернутые одеяла. Вокзал, который обычно казался таким просторным и пустым, сейчас напоминал улей, полный суеты и движения.

Адриан и Вилли остановились на краю платформы, внимательно осматривая толпу. Несколько офицеров прохаживались вдоль строя новобранцев, проверяя списки и раздавая приказы. Вдали виднелись тёмные силуэты поездов, гудевших и изрыгающих клубы пара, готовые отправиться в путь.

— Не думал, что здесь будет так много людей, — пробормотал Адриан, разглядывая длинные ряды новобранцев, выстроившихся у края платформы.

— Ага, словно весь город решил уехать на войну, — кивнул Вилли. — Смотри, вон там штабные. Похоже, они раздают указания.

Они направились в ту сторону, к группе офицеров. К ним, нахмурившись, подошёл высокий сержант с резкими чертами лица и цепким взглядом.

— Документы, — коротко приказал он.

Адриан и Вилли протянули свои удостоверения. Сержант быстро пробежал их глазами и кивнул.

— Вы в третью роту. Отправка через пятнадцать минут. Становитесь в строй — вон там, у третьего вагона.

Они поблагодарили его и направились к указанному месту. Выйдя к вагону, увидели уже сформированную небольшую группу новобранцев, все молодые, кто-то взволнованно переговаривался, кто-то молча переминался с ноги на ногу. Адриан и Вилли заняли свои места, переглянувшись. Возле них стоял парень с веснушчатым лицом и коротко подстриженными рыжими волосами. Он заметил их взгляд и, улыбнувшись, протянул руку.

— Олаф, — коротко представился он. — Вы тоже в третью роту?

— Адриан. Да, мы с другом тоже туда, — кивнул Адриан и указал на Вилли. — Это Вилли.

— Рад познакомиться, — продолжил Олаф. — Сами решили отправиться на передовую?

— Да, — ответил Вилли, глядя на Олафа с интересом. — А ты?

— Тоже, — усмехнулся Олаф. — Я из Зальцдорфа, учился на инженера. Мать чуть не сошла с ума, когда узнала, что я иду добровольцем.

— Моя тетя тоже, — тихо добавил Адриан, и они переглянулись с Вилли.

Разговор тек легко, будто каждый старался забыть, почему они здесь и что ждёт их впереди. Олаф рассказывал о своей жизни в Зальцдорфе, о друзьях и семье, о планах, которые теперь казались такими далекими. Постепенно к ним присоединились и другие ребята, стоявшие неподалёку. Они обменивались историями, пытались рассмешить друг друга, словно всё это был просто очередной поход или приключение.

Адриан, слушая смех и болтовню вокруг, вдруг почувствовал, как тянущее напряжение в груди немного ослабевает. Он понял, что эта общая судьба связывает их всех — чужих людей, готовых идти на войну ради общего дела. И это чувство единства немного согревало его в этот холодный, осенний вечер.

Вскоре появился сержант, громко приказав строиться. Группа быстро выстроилась в строй. Сержант бросил на них строгий взгляд и начал перекличку. Когда дошла очередь до Адриана и Вилли, они чётко назвали свои фамилии, чувствуя, как к ним возвращается серьёзность момента.

— Внимание! — скомандовал сержант, когда закончил перекличку. — Вы отправляетесь в лагерь Габель для прохождения подготовки. Там вас научат всему, что нужно для выживания и выполнения задач на фронте. Никакой самодеятельности, только дисциплина и командная работа. Сейчас заходите в вагон и рассаживайтесь. Прошу соблюдать порядок и не устраивать беспорядков. Слушайте мои приказы — и всё будет хорошо. Ясно?

— Так точно! — хором ответила группа, и сержант кивнул, удовлетворённый.

Они один за другим начали подниматься по ступенькам в вагон. Внутри было тепло и пахло выветрившимся табаком и пылью. Длинный проход, по бокам которого располагались деревянные скамьи, уже был заполнен новобранцами. Адриан и Вилли нашли свободные места рядом и уселись, положив свои вещи под ноги.

— Ну вот и всё, — тихо сказал Вилли, когда дверь вагона закрылась за последним новобранцем. — Отправляемся.

Адриан кивнул, чувствуя, как вагон слегка качнулся. Поезд начал медленно набирать скорость, стук колёс становился всё более размеренным и монотонным. Он смотрел в окно, на удаляющиеся огни родного города, пока они окончательно не растворились в темноте.

Перед ним простиралась неизвестность. Но рядом с ним был друг, и это давало ему уверенность в том, что всё будет хорошо.