Солнечные лучи пробивались сквозь густые кроны деревьев, заливая узкие улочки городка золотистым светом. Казалось, что каждый камень на мостовой, каждый уголок старинных домов, увитых плющом, будто дышит неспешной, размеренной жизнью. Пёстрые ставни были приоткрыты, и из оконных рам доносился запах свежевыпеченного хлеба и ароматного кофе, словно невидимые руки притягивали каждого прохожего к этим тёплым очагам.

Адриан медленно шагал по центральной площади, наслаждаясь спокойствием летнего дня. Его походка была лёгкой, непринуждённой, будто он принадлежал к этим улочкам, к этой неспешной жизни, в которой каждый знал друг друга. Вокруг него раздавался шум повседневных дел: где-то звякали колокольчики дверей лавок, продавцы предлагали покупателям свой товар, а неподалёку из кузницы доносились звуки молота, от которых мощёная брусчатка слегка подрагивала под ногами.

— Адриан, доброе утро! — крикнул ему пекарь, стоявший у входа в свою пекарню. — Сегодня ты, как всегда, за своим любимым багетом?

Юноша кивнул, улыбнувшись в ответ.

— Конечно, как я могу пропустить ваше утреннее лакомство, господин Мюллер? — с усмешкой ответил он, подходя ближе.

Пекарь, крепкий мужчина с весёлыми глазами и щетинистой бородой, достал из витрины свежий, румяный багет и протянул его Адриану.

— Держи. А как у тебя дела? Всё так же помогаешь дяде в мастерской?

— Да, всё так же. — Адриан почувствовал, как аромат тёплого хлеба наполняет его ноздри. — У дяди куча работы, и я рад быть полезным.

Мюллер одобрительно кивнул, слегка прищурившись.

— Хорошо, что ты здесь, парень. А то старик бы без тебя не справился. Скажи ему, что скоро я зайду за тем, чтобы починить мой плуг. Обещал же, а я всё забываю.

— Обязательно передам, — Адриан весело махнул рукой и, поблагодарив за багет, двинулся дальше.

Он свернул на небольшую улочку, ведущую к реке. Впереди уже виднелся его дом — скромный двухэтажный коттедж, утопающий в зелени. Множество кустов сирени, подстриженых кустов и маленький сад с яблонями, где каждую осень они с дядей собирали плоды, дарили дому особую, почти сказочную атмосферу. Это место стало для него настоящим убежищем, где всегда царили мир и уют.

Адриан толкнул калитку и зашёл во двор. На крыльце сидела старая кошка по кличке Луна, лениво щурясь на ярком солнце. Она не обратила внимания на хозяина, занятая своим важным делом — погоней за мухой, но едва Адриан ступил на первую ступеньку, как лукаво приоткрыла один глаз и слегка качнула хвостом, давая понять, что замечена.

— Ну что, Луна, следишь за порядком? — Адриан с улыбкой наклонился и погладил её по шерсти. Кошка, довольная вниманием, замурлыкала.

Дом был тих и спокоен. Дядя, как обычно, возился в своей мастерской на заднем дворе. Его массивная фигура едва виднелась сквозь открытую дверь, а оттуда раздавался знакомый скрип колёс точильного станка. Адриан оставил багет на кухонном столе и, подхватив кружку воды, направился к мастерской.

— Доброе утро, дядя! — крикнул он, подходя ближе.

Старший Мейер, как звали его соседи, поднял голову и вытер пот со лба, оставляя на лице светлые полосы. Несмотря на возраст и видимую усталость, его глаза блестели энергией и силой, а крепкие руки уверенно держали инструменты.

— Адриан, доброе утро. — Он слегка улыбнулся, убирая в сторону старое лезвие от плуга. — Как поживаешь? Всё хорошо?

— Отлично, дядя. — Адриан облокотился на дверной косяк, разглядывая полки, заполненные всевозможными инструментами и деталями. — Ходил в город за хлебом и встретил Мюллера. Он просил передать, что скоро зайдёт починить свой плуг.

— Ох, этот Мюллер! — дядя рассмеялся, громко и от души. — Я уж думал, что он его добьёт, а потом придёт за новым. Но нет, надо всё чинить и чинить. Старый упрямец.

Адриан улыбнулся, чувствуя, как эти простые разговоры наполняют его спокойствием. В мастерской витал лёгкий запах древесины, масла и железа, перемешанный с запахом свежескошенной травы, доносящимся из сада. Это место, хоть и было наполнено тяжёлым трудом, всегда дарило ему ощущение покоя и безопасности.

— Что у нас на сегодня? — спросил он, подойдя ближе и заглядывая через плечо дяди на деталь, что тот возился чинить.

— Ничего особенного. Надо наладить пару инструментов, а потом к кузнецу зайти. У него сломалась ручка на молоте. Не уверен, что он сам справится, надо помочь. — Дядя отложил инструмент и повернулся к племяннику, задумчиво глядя на него. — Ты ведь всегда мечтал о чём-то большем, верно?

Этот неожиданный вопрос заставил Адриана задуматься. Он действительно часто задумывался о том, что ждёт его впереди. Городок, который он так любил, казался ему иногда слишком тесным, словно это уютное гнездо не может вместить все его мечты и амбиции. Но что это за мечты, он и сам толком не знал. Возможно, путешествия, возможно, что-то ещё. Но сейчас, глядя в глаза дяди, он вдруг понял, что ему дорого всё то, что есть здесь и сейчас: дом, работа в мастерской, этот уютный ритм жизни.

— Наверное, да, — наконец сказал он, немного смущённый. — Но пока я рад быть здесь, рядом с вами. И потом, у меня есть дело — помогать вам. Разве не так?

Дядя кивнул, и в его взгляде появилось что-то светлое, почти грустное.

— Ты хороший парень, Адриан. Трудолюбивый и надёжный. Я знаю, ты способен на многое, и однажды... — он замолчал, будто слова застряли у него в горле. — Однажды тебе придётся сделать свой выбор. Но пока, давай просто насладимся тем, что у нас есть, хорошо?

Адриан кивнул, чувствуя, как тёплая волна благодарности разливается по телу. Этот разговор, казалось, был каким-то важным рубежом, невидимым мостиком между его мирным настоящим и тем, что ждёт впереди.

— Конечно, дядя, — с улыбкой ответил он. — Давайте просто насладимся этим днём.

И в тишине их уютной мастерской, среди запахов дерева и железа, они продолжили заниматься своими делами, будто ничего важного не произошло. Но где-то внутри у Адриана что-то шевельнулось, словно это утро, этот простой разговор были началом чего-то нового, ещё неведомого.

Утренние часы пролетели незаметно, погружая Адриана в привычные заботы. Он помогал дяде с инструментами, возился с починкой старого ручного культиватора, что совсем заржавел, а после занялся мелким ремонтом столярных принадлежностей. Работа была неторопливой, размеренной, и это давало ему время подумать, переварить недавний разговор.

Солнечный свет стал мягче, наполняя мастерскую золотистым светом, когда дядя Мейер, вытерев руки о грубую льняную тряпку, обратился к племяннику:

— Всё, парень, на сегодня хватит. Отнеси лучше яблок в город. Я обещал госпоже Краус доставить к обеду. Да и самому тебе полезно размяться. Сходи, проведай друзей.

Адриан кивнул, радуясь возможности ненадолго выбраться из мастерской. Работу он любил, но порой ему хотелось отдохнуть от шума металла и запаха машинного масла. Он взял плетёную корзину, наполненную румяными, наливными яблоками, и направился к дому госпожи Краус, которая жила на окраине городка, неподалёку от старого каменного моста.

Дорога проходила мимо полей, засеянных пшеницей и кукурузой, а вдалеке, на зелёных холмах, виднелись виноградники, где уже начали поспевать гроздья. Воздух был насыщен ароматом свежескошенной травы и лёгким запахом полевых цветов. Птицы весело чирикали в кронах деревьев, а из-за горизонта доносились тихие звуки цикад.

Городок в это время дня жил своей обычной жизнью: на рыночной площади торговцы выкрикивали цены на свежие овощи и рыбу, в парикмахерской кто-то весело смеялся над очередной шуткой, а дети бегали по улице, играя в свои простые, но такие важные игры.

Адриан пересёк площадь и направился по узкой улочке, ведущей к дому госпожи Краус. Она была старой вдовой и жила одна, и хотя дети её давно уехали в столицу, она всегда оставалась приветливой и жизнерадостной, успевая при этом поддерживать свой большой дом и сад в безупречном порядке. Когда он постучал в дверь, её голос, бодрый и звонкий, тут же раздался изнутри:

— Да-да, заходите!

Адриан открыл дверь и, войдя в прохладный коридор, тут же ощутил приятный аромат выпечки и лаванды, смешанный с запахом свежих трав. Госпожа Краус, невысокая и худощавая женщина с седыми, аккуратно собранными в пучок волосами, стояла у печи и что-то помешивала в большом горшке.

— Адриан, мальчик мой! — воскликнула она, оборачиваясь. — Как приятно видеть тебя! Давно не заходил.

— Добрый день, госпожа Краус, — с улыбкой ответил он, ставя корзину на стол. — Яблоки от дяди. Он сказал, что вам к обеду.

— О, спасибо огромное! Ты уж передай ему, что он настоящий добряк. Я как раз собиралась испечь пирог с яблоками. Угощайся чаем, мальчик мой. Как у вас дела?

Адриан присел за стол, вдыхая ароматы травяного чая, который она налила в кружку. Они немного поболтали о том, о сём — о погоде, о делах на ферме и последних новостях. Он любил слушать госпожу Краус: её рассказы о прошлом, о её молодости, о старом городке, каким он был ещё до его рождения. В её словах чувствовалась некая мудрость, и это придавало её речам особую глубину.

— Адриан, — неожиданно произнесла она, глядя на него чуть прищуренными глазами, — ты ведь когда-нибудь задумывался о будущем, верно?

Юноша немного растерялся. Этот вопрос напомнил ему недавний разговор с дядей.

— Да, задумывался, — признался он, опустив взгляд на кружку. — Но пока не знаю, чего хочу. Просто живу здесь и помогаю дяде. Этого ведь достаточно, не так ли

Госпожа Краус кивнула, но в её взгляде мелькнула тень грусти.

— Конечно, достаточно. Но ты молод, Адриан. И жизнь иногда преподносит такие сюрпризы, что и не предполагал бы. Держи своё сердце открытым для новых возможностей. Кто знает, куда они тебя приведут.

Её слова заставили его задуматься. Он сидел молча, обдумывая, что же это могло бы значить, пока госпожа Краус не отвлекла его, предложив попробовать свежий пирог. Адриан с удовольствием отведал сладкого угощения, чувствуя, как тепло и спокойствие растекаются по телу. Разговор вернулся к более обыденным темам, и вскоре он уже прощался с доброй хозяйкой, обещая заглянуть снова.

Когда он вышел на улицу, солнце уже начало склоняться к горизонту, и лёгкая вечерняя прохлада стала окутывать городок. Адриан медленно шёл обратно, наслаждаясь тишиной и покоем этих часов. Однако в глубине души он чувствовал, что этот день был особенным, будто что-то невидимое, но важное изменилось внутри него.

Возвращаясь домой, он остановился у моста, что вёл через небольшую речку. Вода тихо журчала, отражая золотистые и розоватые оттенки заката. Адриан присел на каменный парапет и, положив руки на колени, задумался.

Он любил этот городок, любил его ритм, людей, которые окружали его с самого детства. Здесь всё казалось таким надёжным, знакомым. Но почему-то внутри него вдруг появилась странная тоска, непреодолимое желание выйти за рамки этого привычного мира, увидеть что-то новое, испытать неизвестное. Он и сам не понимал, откуда взялось это чувство, но оно росло, захватывая его всё сильнее.

«Что ж, может, дядя и госпожа Краус правы», — подумал он, глядя на блестящие струи воды. — «Может, в моей жизни и правда что-то изменится. Может, это просто ожидание чего-то большого».

С этими мыслями он поднялся и, бросив последний взгляд на реку, направился домой. Впереди его ждал ужин и тихий вечер в кругу семьи. Но он знал, что эта ночь будет другой. В его сердце впервые за долгое время появилось смутное, но отчётливое предчувствие перемен, словно ветер, едва заметный, но всё же ощутимый.

Вечер опустился на городок, наполняя улицы мягким светом фонарей и длинными тенями от домов и деревьев. Адриан вернулся домой как раз к ужину. В их уютной кухне витал аппетитный аромат тушёного мяса с овощами, а на столе уже стояли тарелки с ломтями свежего хлеба и блюдо с солёными огурцами. Дядя Мейер, откинувшись на спинку стула, потягивал из кружки светлое пиво, а его жена, тётя Эльвира, поджаристая и всегда весёлая женщина, заканчивала накрывать на стол.

— О, Адриан, ты как раз вовремя! — воскликнула она, когда он вошёл. — Мой фирменный гуляш готов, и я не потерплю, чтобы кто-то из вас опоздал к столу!

— Не волнуйся, тётя, я уже тут, — ответил он с улыбкой и присел за стол.

За ужином они обсуждали дневные события, делились новостями и шутками. Дядя рассказывал о трудностях на ферме, о новом заказе на починку трактора для соседнего хозяйства. Тётя ворчала, что в магазинах опять подорожала мука, а соседи снова собираются организовать базар на центральной площади, но так ничего и не делают. Адриан слушал вполуха, погружённый в свои мысли. Внезапно, разговор за столом принял более серьёзный оборот.

— Ты слышал, Мейер, — сказала тётя Эльвира, бросив взгляд на мужа, — вчера снова объявили мобилизацию. Теперь набирают даже тех, кому уже за сорок. Говорят, фронту нужны новые люди.

Мейер вздохнул, поставил кружку на стол и, погладив бороду, мрачно ответил:

— Ну, это было ожидаемо. Война затянулась, и без подкреплений им не удержать позиции. Да и потери, говорят, огромные. Трудно представить, сколько наших ребят уже не вернулись...

Тётя покачала головой, вздохнула и, продолжая резать хлеб, пробормотала:

— Страшное время, ничего не скажешь. И чего только не придумывают эти политики. Война… Кто бы мог подумать, что всё так далеко зайдёт?

Эти слова, словно молотом, ударили по сознанию Адриана. Он поднял глаза и посмотрел на дядю, пытаясь понять, что тот думает обо всём этом.

— А ты бы пошёл? — неожиданно вырвалось у него, и он сам удивился собственному вопросу.

Мейер оторвался от своей кружки и, взглянув на племянника, с минуту молчал. На его лице появилась задумчивая улыбка.

— Хороший вопрос, — ответил он, покачивая головой. — Если бы я был моложе и не был занят фермой, возможно, пошёл бы. Когда ты молод, кровь бурлит, хочется приключений. Но я видел войну, и могу сказать тебе, парень: это не романтика и не красивые парады. Это грязь, кровь и слёзы. Там, на фронте, люди умирают, теряют друзей и себя. Не думаю, что это то, что тебе нужно, Адриан.

— Но кто-то же должен защищать нашу страну, — тихо произнёс Адриан, чувствуя, как внутри него загорается странное чувство. Он ещё не знал, что это за чувство, но оно не отпускало его. — Если не мы, то кто?

— Это так, — согласился Мейер, вытирая губы салфеткой. — Но подумай о том, что у тебя есть и чем ты готов рискнуть. Каждый должен найти свой путь в этом мире. Может, твой путь — помочь здесь, в тылу. Без нас, без работы фермеров и механиков, вся эта война не продержится и месяца. Мы кормим страну, снабжаем армию. Каждый на своём месте важен.

Адриан задумался над словами дяди. С одной стороны, он понимал, что работа на ферме и в мастерской важна, что он помогает семье и стране именно так. Но внутри него всё равно росло ощущение, что он может сделать больше.

Тётя Эльвира, чувствуя напряжение, решила разрядить обстановку.

— Ну что вы всё о грустном, да о грустном. Давайте лучше о хорошем. Сегодня ко мне на рынок приезжала наша старая знакомая, госпожа Розенталь. Знаете, её сын вернулся с фронта! Жив, здоров и, говорят, стал настоящим героем. Её глаза просто светились гордостью, когда она рассказывала о нём.

— Везёт же ей, — вздохнул дядя. — Одни возвращаются героями, а другие...

Он не договорил, но Адриан понял, о чём идёт речь. Потери на фронте были огромными, и не все имели счастье вернуться домой. Однако в словах тёти Эльвиры была некая тёплая гордость, как будто она действительно радовалась за знакомую и её сына.

— Я помню Фрица, — сказал Адриан. — Он всегда был таким спокойным, никогда не ввязывался в драки. А теперь… герой?

— Да, он очень изменился, — подтвердила тётя. — Говорят, что командует взводом и получил медаль за отвагу. Приятно видеть, что из нашего городка выходят такие люди. И что кто-то из них возвращается. Хотя, конечно, жаль тех, кто так и не вернётся...

Адриан почувствовал, как в нём всё переворачивается. Он видел, что тётя с дядей гордятся Фрицем и его подвигами. Но он знал, что каждый такой геройский поступок — это риск, это опасность и боль. Ему хотелось узнать, что Фриц чувствует, вернувшись с войны. Испытывает ли он гордость за свои достижения или же его терзают воспоминания о боях и потерянных товарищах?

После ужина Адриан вышел на улицу, чтобы немного пройтись и освежить голову. Небо над городом было усыпано звёздами, и легкий ветерок дул с холмов, принося с собой прохладу и запахи леса. Он медленно шёл по узким улочкам, освещённым фонарями, мимо домов с теплыми светящимися окнами, из которых доносился смех и звуки радио. Его мысли блуждали где-то далеко, всё возвращаясь к рассказам о Фрице и словам дяди.

Он дошёл до моста через небольшую речку, остановился и посмотрел на тёмную воду, медленно текущую под ним. «Может ли кто-то вроде меня стать таким же, как Фриц? — размышлял он. — Я простой парень из небольшого городка, без боевого опыта. Сможет ли во мне что-то измениться, чтобы я стал полезен на фронте?»

Его внутренний голос нашёптывал, что это возможно. Он видел, как простые люди из его городка становились солдатами и героями, возвращались с медалями и шрамами. Но другой голос, более здравый и осторожный, предостерегал его: «Ты ничего не знаешь о настоящей войне. Ты лишь слышал рассказы, читал в газетах. Это не то же самое, что стоять под обстрелом, видеть смерть и кровь».

Он тяжело вздохнул и, чувствуя, как в нём бушует буря эмоций, сел на каменную балюстраду моста. «Я не могу просто сидеть и ждать, — думал он. — Я должен понять, что для меня важнее. Оставаться здесь и жить мирной жизнью, или принять вызов судьбы. Быть может, я найду себя там, на фронте, найду своё место в этом мире».

Эти мысли не давали ему покоя. Он знал, что этот выбор изменит его жизнь навсегда, но пока не был готов к решению. Он знал лишь одно: сегодняшний разговор стал началом чего-то нового. Возможно, скоро ему придётся рассказать обо всём дяде и тёте, о своих сомнениях и желаниях. Но не сегодня. Сегодня ему нужно было ещё раз всё обдумать, взвесить все «за» и «против».

Когда ночь окончательно опустилась на город, Адриан вернулся домой, чувствуя себя усталым и измученным внутренней борьбой. Он лёг в постель и долго смотрел в потолок, пока, наконец, не провалился в беспокойный сон, полный образов сражений и призывных плакатов, мелькающих перед его глазами.

На следующий день мысли о войне не покидали Адриана. Он чувствовал, что что-то в нём изменилось, что вчерашний разговор за ужином был лишь первым шагом к чему-то большему. Утром он выполнял свои обычные обязанности на ферме, помогал дяде чинить ограду и чистить стойла, но его мысли постоянно возвращались к теме фронта. Ему казалось, что он ходит по кругу, и каждый раз, обдумывая всё заново, его решение становилось всё более явным.

После полудня Адриан решил прогуляться по городу. Он нечасто выбирался в центр — работа на ферме занимала почти всё его время, но сегодня ему хотелось увидеть больше людей, почувствовать пульс жизни за пределами привычного дома. Он шел по знакомым улочкам, мимо небольших магазинов и мастерских, приветствуя знакомых и друзей, пока, наконец, не оказался у площади, где в выходные дни всегда устраивали рынок.

Площадь была оживлена, хотя сегодня был обычный будний день. Люди спешили по своим делам, кто-то покупал овощи и фрукты у прилавков, кто-то обсуждал новости. В одном из углов площади, перед зданием почты, Адриан заметил толпу людей, собравшихся вокруг большой доски объявлений. Интересно, что их так привлекло? Он протиснулся поближе, чтобы лучше рассмотреть.

На доске висели яркие плакаты. Один из них изображал отважного солдата в форме, держащего знамя Империи, с надписью: «Нужны храбрые люди! Записывайся добровольцем и защищай свою Родину!». Другой плакат призывал к мобилизации тех, кто ещё не был призван. Рядом висели списки новобранцев и тех, кто уже прошёл обучение и был отправлен на фронт.

Адриан, не сводя глаз с плакатов, услышал обрывки разговоров вокруг:

— Говорят, уже много наших ушло на фронт… Мой кузен записался на прошлой неделе, — рассказывал пожилой мужчина в рабочем комбинезоне.

— Да, и мой брат тоже. Вернулся в город, а через неделю уже снова на передовой, — подхватил другой.

— Это всё просто ужасно, — вздохнула женщина в платке, качая головой. — Сколько ещё молодых парней должно уйти, прежде чем этот кошмар закончится?

Эти слова эхом отдавались в сознании Адриана. Он почувствовал, как в груди разгорается странное чувство, смесь тревоги и решимости. Ему казалось, что именно здесь, перед этими плакатами и людьми, что-то внутри него окончательно решилось.

Внезапно, толпа расступилась, и на возвышенность рядом с доской объявлений поднялся мужчина в офицерской форме. Высокий и статный, он сразу привлёк к себе внимание.

— Внимание, граждане! — громко объявил он, его голос легко перекрыл шум площади. — Меня зовут капитан Крамер, и я прибыл сюда, чтобы собрать отряд добровольцев. Наша армия нуждается в храбрых мужчинах и женщинах, готовых встать на защиту нашей родины. Призываем всех, кто готов присоединиться, подойти к столу регистрации у городского совета. Не упустите свой шанс сделать что-то важное для страны!

Толпа загудела, люди переглядывались, обсуждали услышанное. Капитан Крамер сошёл с возвышения и направился к указанному столу, где уже стояли несколько солдат и писарь. Адриан, наблюдая за ним, почувствовал, как внутри у него поднимается волна волнения. Это был тот самый момент, которого он ждал? Возможно, именно сейчас ему стоило сделать шаг вперёд.

Но сомнения всё ещё терзали его. Он не знал, сможет ли бросить дядю и тётю, оставить всё, к чему он привык, ради неизвестного будущего. Он вспомнил слова дяди Мейера о том, как важна его работа на ферме, о том, что каждый должен оставаться на своём месте. Может быть, его место здесь, в городе, рядом с семьёй?

Однако, глядя на офицера и толпу, Адриан чувствовал, что это лишь отговорки. Там, на фронте, сейчас нуждаются в людях. Людях, готовых рискнуть всем ради защиты своей страны и своих близких. Он вспомнил рассказ тёти Эльвиры о Фрице, который стал героем. Мог ли он, Адриан, стать таким же? Найти своё место и свою судьбу?

Он ещё раз окинул взглядом площадь и направился к одному из ближайших кафе, чтобы обдумать всё наедине. Он сел за столик на улице, заказал чашку кофе и, потягивая горячий напиток, смотрел на прохожих, на людей, которые, казалось, совершенно не были обеспокоены происходящим. Жизнь в городе шла своим чередом, и если бы не редкие упоминания о войне, можно было бы подумать, что никакого конфликта вовсе нет.

Но эта видимая спокойная жизнь казалась Адриану фальшивой. Он знал, что в других частях страны и на фронте люди страдают, гибнут. Разве не обязан он сделать что-то, чтобы это остановить? Внезапно, его мысли были прерваны знакомым голосом.

— Адриан! Какая встреча! — раздался за его спиной радостный крик, и он обернулся, чтобы увидеть своего старого друга — Гюнтера, высокого парня с копной светлых волос и озорной улыбкой. — Что ты здесь делаешь, философствуешь в одиночестве?

— Гюнтер! — Адриан искренне обрадовался встрече. — Да, решил немного подумать. А ты как здесь оказался?

— Я? Да у меня дела были в центре. — Гюнтер плюхнулся на стул напротив. — Слушай, ты слышал, что капитан Крамер собирает добровольцев? Я как раз хотел к нему подойти, но увидел тебя. Решил сначала заглянуть. Я думал, что это не в твоём духе, но вдруг ты тоже надумал пойти?

Адриан замер, поражённый тем, как легко Гюнтер заговорил о том, над чем он размышлял весь день. Он не знал, что ответить, поэтому лишь кивнул и отпил глоток кофе.

— Вижу, что я угадал, — Гюнтер рассмеялся. — Что ж, друг, если решишься, знай, что я тебя поддержу. Не каждому дано так вот просто собраться и уйти на войну. Это непростое решение, но если ты чувствуешь, что это твой путь, то я за тебя рад.

— Ты… Ты серьёзно хочешь записаться? — спросил Адриан, всё ещё не веря в происходящее.

— Конечно, серьёзно! — Гюнтер выпрямился и посмотрел на площадь. — Мой отец всегда говорил, что нельзя прятаться за чужими спинами. Если страна зовёт, мы должны ответить. И да, я боюсь, как и все. Но разве можно позволить этому страху остановить тебя?

Эти слова, сказанные легко и просто, ещё больше укрепили решимость Адриана. Он вдруг понял, что внутри у него больше нет сомнений. Он был готов.

— Тогда что мы сидим здесь? — Адриан резко встал, его сердце колотилось, а голос дрожал от волнения. — Пойдём запишемся, Гюнтер.

Друг удивлённо поднял брови, а затем широко улыбнулся:

— Вот это настрой! Пойдём, пока я не передумал.

Они вместе отправились к столу регистрации, где капитан Крамер всё ещё стоял, беседуя с другими добровольцами. Адриан почувствовал, как волнение нарастает, но он уже не мог остановиться. Это был его шаг, его выбор. Он знал, что впереди его ждут испытания, о которых он не мог и мечтать, но это было его решение, и он не собирался отступать.

Они подошли к столу, и капитан, увидев их решительные лица, кивнул:

— Добрый день, юноши. Что привело вас сюда?

Адриан сделал глубокий вдох и твёрдо сказал:

— Мы хотим записаться в добровольцы, капитан.

Крамер одобрительно улыбнулся и протянул им регистрационные бланки.

— Отлично, парни. Внесите свои данные, и мы скоро свяжемся с вами для дальнейших инструкций.

Заполняя бланк, Адриан чувствовал, как с каждым написанным словом его жизнь меняется. Он ещё не знал, куда его приведёт этот выбор, какие трудности и опасности ждут впереди, но одно было ясно: теперь он был частью чего-то большего, частью войны, частью истории.