Аннутара, давным-давно ты ещё не звался Аннутара, но я пока что позволю себе называть тебя так.

С тех пор как ты стал Пробуждённым, ты подчинил себе людские сердца. Одной лишь мыслью ты мог даровать радость или наслать горе. Люди поклонялись тебе, провозглашая тебя высшим из богов.

Быть богом слишком удобно.

Не нужно сражаться, не нужно трудиться. Достаточно сидеть и ждать подношений и жертвоприношений — словно пчелиная матка, что безмятежно возлежит в центре улья, пока рабочие пчёлы приносят ей нектар.

Но вот незадача. Ползающие у твоих ног смертные захотели большего.

Они требовали твоей защиты, просили побед. Однако на древних полях сражений, где грубая сила сталкивалась с грубой силой, другие Пробуждённые оказывались сильнее, и ты терпел поражение. Тебя сбрасывали с алтаря, будто старую, ненужную обувь.

Тяжёлые были у тебя дни, Аннутара.

Каждый раз ты собирал новых последователей и снова их терял. Твоя сила иссякала слишком быстро. Так ты искал новую дорогу и, наконец, нашёл её — хитрую и обманчивую тропу.

Ты отправился в земли Брахманов, которые с трех сторон омывались морями. Людей там было много. И богов тоже было много.

Там несметное количество людей верило в бесчисленное количество богов. В каждой деревне и в каждом городе был свой бог. Боги рождались из пепла, побеждали других богов, а после сами превращались в пепел, чтобы на их месте возникли новые.

Ты смешался с толпой, иногда демонстрируя небольшие чудеса, чтобы получать благовония, вино и музыку. Ты был осторожен: раз в несколько лет менял своё имя, уходил прежде, чем набиралось слишком много верующих.

И тогда ты понял истину.

Не боги создают людей, а люди создают богов.

Религии — это отражения людских королевств, и они меняются так же, как сменяются династии. Императоров свергают. Подданные всегда склоняются перед новым правителем.

Ты хотел быть богом, но не хотел быть высшим богом. Ты понимал, что быть верховным — значит первым принять удар. Сидеть на вершине опасно.

Конечно, я всё это знаю, разве я чего-то не знаю?

Позже, из хаоса верований, брахманы возвели трёх верховных богов, которые управляли тремя силами мироздания: созиданием, охраной и разрушением.

Ты наблюдал за этим со стороны, продолжая притворяться малым божеством.

Иногда ты притворялся их перевоплощением. Иногда — их потомком.

Люди живут недолго и быстро всё забывают. Люди Брахманов не любили записывать историю. Все знания передавалось из уст в уста, через жрецов и певцов. Это было для тебя выгодно. Ты мог меняться бесконечно.

Да, ты был там, как рыба в воде. Твои способности идеально соответствовали желаниям смертных: когда они хотели искупить грехи через аскезу, ты ниспосылал им страдания; когда они стремились выйти из тела и прикоснуться к Брахме, ты даровал им наслаждение.

Ты изучил рецепт до совершенства: чуть-чуть забытья и потери себя, чуть-чуть насыщенного спокойствия, — и вот они уже ощущают блаженство, которое искали всю жизнь.

Ты наблюдал за ними, как они танцуют в иступлении и поют тебе хвалебные песни.

Ты видел, как они восклицали о том, что ты — “без формы и образа”, “единственный и неповторимый”, “не рождённый и не умирающий”. В эти мгновения они были убеждены, что уже вышли из колеса перерождений и достигли бессмертия, единства с Брахмой.

Какие это были славные дни!

Жертвоприношений было много, музыка лилась, как дождь, а поднимающийся к небесам дым благовоний словно ткал ещё один небосвод под настоящим. Мужчины и женщины целовали твои ноги.

Ты сидел в этой благодати, среди нектара, режиссируя великие спектакли из иллюзий.

Но вот тела их обращались в прах.

А в вечности оставался лишь ты.

Когда ты скрывался среди Брахманов, ты понял, что другие Пробуждённые тоже исчезли.

Твои старые враги, те, кто когда-то гремел на полях сражений, — все мы замолчали. Больше не слышно боевых кличей и звона оружия. Имена десяти Пробуждённых всё ещё передавались по свету. Да, их всё ещё помнили. Но с каждым годом образы становятся всё более размытыми. Люди уже не могли вспомнить, кто был кто.

И ты, и я — все мы стали всего лишь туманом памяти.

Новый культ поднялся, и десять фигур укрылись в своих храмах. Старый культ пал, и десять имён были стёрты и сожжены дотла.

Если бы не последовавшая затем битва Вечного Света, где все вновь явили себя миру, о “Десяти Пробуждённых” уже давно бы никто и не вспомнил.

Но среди множества изображений и легенд, помним ли мы ещё свои истинные имена? Я-то помню. А ты, Аннутара, помнишь ли своё?

На чём я остановился? Ах да, на твоих славных днях.

Очень скоро ты понял, что этим дням пришёл конец. Всё меняется: центр власти брахманов угасал, а окраины стали набирать силу. Всё так, как ты и предвидел. Даже Три Столпа божеств начали терять последователей.

Первыми, кто отвернулся от них, были торговцы, крестьяне и рабы.

Они называли себя шраманами, что тогда означало “труженики”. Эти люди не признавали Три Столпа, вопрошая:

«Почему боги делят людей на касты? Почему те, кто родился в высших кастах, могут после смерти вознестись на небеса или переродиться человеком, а низшие касты должны рождаться животными, червями или насекомыми?»

Они утверждали, что все жертвоприношения — это обман. И раз они презирали жертвоприношения, то и ты презирал их.

Кто вы такие, чтобы ставить нас под сомнение?

Но однажды всё зашло слишком далеко. В разгар конфликта они ворвались с факелами и сожгли твой храм дотла. Огонь пожирал алтарь и каменные ступени, а они стояли вокруг и кричали:

— Ты ничто, всего лишь песок!

Вскоре эти шраманы начали враждовать между собой: одни утверждали, что ты песок, другие — что ты тень, а третьи говорили, что ты — гнойный нарыв в их глазах.

Один кричал одно, другой — другое. Их спор был похож на жужжание мух, бьющихся о стекло.

В те дни оглушительный шум от мыслей смертных был невыносим. Ты был в крайней степени раздражён и, куда бы ни отправился, нигде не находил покоя.

И именно тогда ты встретил Сиддхарту.

Помнишь ли ты, как выглядел Сиддхарта? Ты никогда не забудешь. Это был поистине прекрасный юноша, правда?

В то время у тебя уже не было верующих. Ты снова скитался по пустошам, а он принял тебя за шрамана и с почтением попросил наставить его на путь самосовершенствования.

Ты был охвачен тоской и решил позабавиться.

Ты велел ему сесть со скрещёнными ногами, разорвал его душевное состояние в клочья, наполнил его внутренности огнём, заставил его впасть в ужас и отчаяние, а затем — испытать величайшую радость.

Когда он, весь в холодном поту, наконец пришёл в себя, ты сказал:

— Это и есть медитация.

Серьёзно, тебе не было стыдно?

Но он не сбежал. Он начал учиться у тебя по-настоящему.

Ты велел ему не есть, не пить, не спать и сидеть в терновнике.

В первый день он был готов умереть от боли; на третий день у него поднялась высокая температура; к пятому дню его дыхание и сердцебиение едва ощущались, но лицо его становилось всё более умиротворённым и спокойным; к седьмому дню твои чары уже не имели над ним власти.

Под твоими пытками он овладел истинной медитацией. Его сознание вышло за пределы тела и стало единым с птицами и зверями, с небесами и звёздами.

Те страсти и желания, что ты ему насылал, исчезали, словно капли воды, впадающие в океан.

Аннутара, ты, наконец, признал его необычность. Ты спросил его:

— Зачем ты стремишься к просветлению?

Он ответил:

— Чтобы положить конец всем страданиям.

Ты рассмеялся:

— Всем страданиям? Даже страданиям грешников?

— Да, страданиям грешников, обманщиков, должников и нечистых. Всех без исключения. Включая твои и мои.

— А что насчёт тех, кто поклоняется Трём Столпам?

— Включая их, и включая Три Столпа.

Твой голос поднялся с вопросительной интонацией:

— Ты хочешь положить конец страданиям богов?

— Боги, люди и звери ничем не отличаются друг от друга. Все мы погружены в одно и то же море страданий. Боги приходят и уходят, так же, как небо и земля меняются местами, а солнце и луна проходят через рождение, старение, болезнь и смерть.

Каждое слово этого смертного выбивало почву из-под твоих ног.

Ты то дрожал от страха, то горел от зависти, то чувствовал странное восхищение.

Как же так? Он смог поколебать твоё сердце.

Проходили дни и ночи.

Ты всё чаще ловил себя на мысли, что тебе невероятно повезло.

Этот человек считал всех существ равными. Он умел привлекать к себе шраманов. Он говорил об освобождении от страданий, и все, кто страдал — низшие касты, рабы, бедняки — все следовали за ним. Но, что ещё более удивительно, он был знатного происхождения, спокойный, сдержанный, мягкий и не склонный к насилию — ты видел множество религий, и знал, что именно такие религии нравятся правителям и со временем становятся инструментом контроля над народом.

Какое же это идеальное семя, готовое вырасти в огромную религию!

И эта религия, ты был уверен, вырастет до величия гигантского древа, чьи корни заполнят землю, а ветви заслонят небо.

Поэтому ты решил действовать.

Ты щедро пригласил его разделить с тобой путь самосовершенствования в качестве ученика… нет, как спутника… хотя, если бы он захотел, ты даже был готов признать его своим учителем.

Тебе было нужно лишь одно — место под солнцем. Когда толпы людей начнут приносить подношения этой религии, ты бы сохранил для себя скромное место среди богов, чтобы, как прежде, наслаждаться благополучием и безмятежностью.

Но он отказался.

— Я не хочу создавать религию. И ещё меньше я хочу, чтобы меня считали богом. Боги — такие же страдающие создания, как все прочие. Моя цель лежит выше богов.

— И что же это?

— Нирвана.

Ты сжалился над его наивностью:

— Нирвана? Я могу показать тебе, что такое нирвана.

Освобождение от колеса перерождений не такая уж новая идея. Тысячи лет брахманы стремились достичь другого берега. Тысячи лет ты смотрел на их неудачи, даровал им иллюзии, а потом отбирал.

Но Сиддхартха только улыбнулся и покачал головой:

— Это лишь медитация. Медитация, несомненно, приносит спокойствие и радость, но она не постоянна. Настоящая нирвана — это нечто большее. Это пламя, которое погашено, это туман, который рассеян. Это полное освобождение от всех желаний и достижение совершенной и окончательной свободы.

— Чушь! Ты просто говоришь о смерти!

— Нет. Это больше, чем смерть. Я не жажду благ на том берегу, но и не привязан к благам на этом берегу. Я хочу оставить оба и следовать Срединным Путём. Я не желаю быть рядом с богами.

Но если боги пожелают, они могут пойти со мной.

Его равнодушие к бессмертию привело тебя в ярость. Только ты один вечен, а этот простой смертный посмел желать твоего ухода?

Более того, он презирал жертвоприношения и поклонение богам.

Это злило тебя ещё больше.

Но ты не стал его наказывать, не попытался удержать силой. Вместо этого ты улыбнулся.

И даже произнёс:

— Путь, который ты постиг, столь глубок, что ты должен выйти в мир и проповедовать его, чтобы больше людей могли о нем услышать.

Сиддхартха с сомнением ответил:

— Этот путь слишком труден для понимания. Боюсь, люди не смогут его постичь.

— Привести людей к спасению — это величайшая добродетель. А величайшая добродетель всегда даётся тяжело.

Ты убедил его.

Ты видел, как он бродил по миру, проповедуя своё учение. Ты видел, как люди один за другим преклоняли колени перед его мудростью и шли за ним по пути самосовершенствования.

Они называли Сиддхарту “Буддой”, и это казалось Тебе крайне нелепым, ведь “Будда” буквально означает “Пробужденный”. Как смертное человеческое существо с такой короткой жизнью, невежда, ничего не знающий о высших истинах и силе Дао, мог быть удостоен титула Пробужденного?

Но люди не поклонялись ему как богу. Они лишь видели в нём учителя и друга.

Они следовали Восьмеричному Пути, поступали праведно в словах и делах, избегали колдовства. Они не искали награды ни в этой жизни, ни в следующей. Они искали лишь мудрость и сострадание.

Как ни посмотри, они были далеки от поклонения богам.

Аннутара, Ты продолжал наблюдать с холодным безразличием. Ты не вмешивался. Ведь ты знал —жизнь смертного слишком коротка.

Лишь одно мгновение — и юноша, что стоял перед тобой, превратился в старика.

Ты встретил его в последний раз перед его смертью. Он был уже стар и измождён, иссохший, словно мёртвое дерево.

Он поднял тяжёлые морщинистые веки и посмотрел на Тебя.

А Ты совсем не изменился. Он должен был понять, кто Ты на самом деле, но всё равно простился с Тобой, как со старым другом:

— Я ухожу, друг.

Ты улыбнулся с насмешкой:

— Ты уходишь, а я останусь. Я буду здесь вечно.

Он посмотрел на Тебя с мягкой, сочувственной улыбкой:

— Да, Ты останешься.

Это сострадание обожгло Тебя, как огонь. Ты склонился над его дряхлым телом и заявил:

— Время отвернулось от тебя, но я бессмертен и буду наслаждаться им вечно. Я буду наблюдать за тобой и за тем, что останется после тебя. Я увижу, как твоя плоть сгниёт, как твои слова будут исковерканы, как твои учения будут искажены, как их разделят и используют во имя своей выгоды. Придёт день, когда тебя забудут, но твоё имя вознесут на алтарь. Оно станет заклинанием, которое глупцы будут шептать в дыму благовоний. Но всё это станет моим пиршеством.

Он не стал спорить:

— Наверное, ты прав. Но мы — как дети, которые учатся ходить. Чтобы научиться идти, мы должны падать.

Вы встретились взглядами и в его глазах отразился Ты.

Но не только Ты.

В них отразились шраманы в лохмотьях, измождённые старики, безмолвные безумцы. В них отразились птицы и звери, бегущие по бескрайним полям.

И тогда ты понял.

Когда он говорил “дети, которые учатся ходить”, он имел в виду и тебя.

Ты усмехнулся:

— Забавно. Но у насекомых слишком короткая жизнь. Каждый раз, перерождаясь, они успевают только упасть и больше никогда не поднимаются.

— Вселенная равна ко всем. С востока на запад ястреб долетит за три дня, а ночная моль будет вылупляться поколение за поколением, но и она доберётся. С древности и до наших дней все движется в одном направлении, и даже камни не остаются неподвижными. Все причины и следствия переплетены и сосуществуют, никто не покинут временем, и никто не может остаться на месте.

Ты насмехался над его безумием, Аннутара? Или ты испугался?

Он вот-вот должен был превратиться в белые кости, но вокруг него уже сияла великая радость. Та радость, которую ты никогда не сможешь создать. Она была настоящей, чистой, искренней, и смотреть на неё было страшно.

Ты знал, что он уходит по-настоящему.

В последний раз он сказал Тебе:

— Если не хочешь уходить, то хотя бы открой глаза и посмотри на рождение и гибель всех причин и следствий.

Аннутара, в тот день Ты словно сбежал с поля боя.

Но это не имело значения. Сиддхарта вскоре умер. Ты узнал, что на смертном одре он отказался назначить преемника и завещал своим ученикам соблюдать заповеди и следовать закону, а не людям.

Всё это оказалось тебе на руку.

Его последователи вскоре начали расходиться во мнениях, споря о том, какие наставления он оставил и как правильно их толковать. В чем заключается учение Будды? Умершие, к сожалению, не могут ответить, и это один из недостатков смерти.

Споры о подлинности учений разгорались все сильнее. Его последователи пытались объединиться, но снова и снова все заканчивалось расколом.

Не прошло и ста лет после его смерти, как они разделились на бесчисленное количество школ и сект.

Так появилась махаяна — Великая Колесница.

Ах, да. К тому времени буддизм уже стал “религией”.

Они говорили, что Сиддхартха был не каким-то знатным отпрыском, а настоящим принцем. Они говорили, что Сиддхартха — это лишь одно из воплощений Будды, ведь его “дхармакая” пребывает в чистой обители и вечно существует за пределами мира. Они уверяли, что даже после смерти Будда может принимать бесчисленные облики и снова и снова спускаться в мир, чтобы даровать благословение. И говорили, что их учения и сутры исходят из божественных откровений.

Аннутара, ты ведь заранее знал, как всё обернётся. Ты произнёс это пророчество ещё до его смерти.

Так и вышло.

Чтобы увеличить число последователей, буддизм начал ассимилировать местных богов и духов на завоёванных территориях. Боги брахманов стали слугами Будды.

Аннутара, ты добился своего.

Ты, бог прежней династии, избежал казни и был принят новой религией. Когда-то ты был “внуком” Трёх Столпов, а теперь снова занял своё место, став одним из воплощений Будды.

Когда человек становится богом, появляются статуи. А где есть статуи, там будут подношения. Ты всячески способствовал этому, путешествуя среди верующих и активно проповедуя.

Сначала они почитали только отпечатки его стоп.

Затем стали строить ступы.

Позже на ступах появились резные барельефы, которые становились всё больше и больше, пока наконец не превратились в высеченные из камня статуи Будды.

Ты наблюдал за этим.

Ты видел, как они перенимали у западных завоевателей технику резьбы по камню, изображая его с высоким носом, глубоко посаженными глазами и в драпированных одеяниях. Как они заимствовали у зороастрийцев устройство храмов, и вырубали в скалах огромные пещерные храмы. Как они собрали народные сказания брахманов и превратили их в притчи о прошлых жизнях Будды: «отдал свое тело, чтобы накормить тигра»; «отрезал плоть, чтобы накормить орла»; «сжег себя в образе короля-зайца». Все эти образы они рисовали на изумительно изящных стенах каменных пещер.

И вот всё было готово.

Будда занял своё место в высокой святыне, воссел на лепестках лотоса, окружённый благоухающими облаками ладана и туманом благовоний.

Толпы молились перед ним, сложив руки и склоняя головы.

Он, давно умер, но теперь стал одним из “тех”, чьё имя произносят в молитвах.

Пришло время собирать урожай подношений.

Ты начал устраивать грандиозные религиозные собрания. Все так же управляя сердцами людей, ты возносил их к небесам и бросал в бездну отчаяния.

Неужели они забыли разницу между “медитацией” и “нирваной”?

Некоторые всё ещё искали истинный путь, но увязли в сложных учениях и бессмысленных и пустых спорах между школами.

Большинство людей были глупцами. Они сразу же склоняли головы и с благоговением внимали каждому твоему слову.

Ты даровал им наставление:

— Берите с собой побольше благовоний.

Аннутара, в то время ты был слишком самодоволен.

Но судьба непредсказуема: в битве Вечного Света, случившейся триста лет назад, ты вышел на сцену с триумфом, но покинул её с позором. С твоими скромными силами надеяться захватить благовоние Ши Юй было настоящим безумием.

Твоих сил не хватило. Ты был вынужден снова прятаться. Снова терпеть.

Ты ждал, пока сильные Пробуждённые уничтожат друг с друга, растратят все свои силы и обратятся в грязь.

Пока ты прятался, твой старый враг захватил твои земли. Он вернул индуизм и изгнал буддизм с его родины.

К счастью, за пределами родной земли буддизм уже давно набрал силу. От земель брахманов до восточных княжеств — на всём этом пути каждый уголок был твоим домом.

Короли, купцы, монахи, паломники — каждый мог стать твоим жертвователем.

Ты и король Хэси быстро нашли общий язык: ему нужны были деньги, а тебе — сила Дао. Вместе вы организовали это Буддийское собрание, которое должно было привлечь тысячи паломников и принести огромные богатства.

В какой момент все пошло не так?

Наверное, всё началось, когда появился этот Су Чэнь, чтобы затеять с тобой спор об учении.

С первого взгляда — обычный простак.

Пришёл с подношениями, встал на колени и засыпал тебя нелепыми вопросами. Ты видел, что он запутался в своих мыслях, будто сам связал себя верёвками из собственных догадок.

Разве это не странно, что чем больше ты его мучил, тем яснее и спокойнее становился его взгляд?

Он воспользовался только словами, чтобы загнать тебя в угол, несмотря на все преимущества твоего времени и места.

Теперь у тебя остался только один путь — убить его, но сделать это так, чтобы никто ничего не заметил.

Иначе ты потеряешь всё.

Здесь, перед самыми важными последователями, ты будешь опозорен. Тебя назовут обманщиком, и никто больше не станет приносить тебе подношений.

Сколько силы Дао у тебя осталось? Достаточно ли, чтобы сбежать и найти новую религию, новое пристанище?

Кто его подослал? Иулюй? Нишиду? Или один из твоих старых врагов?

Когда он сказал: «Это не нирвана, это всего лишь медитация», почему ты, глядя на его светлое лицо, вспомнил пурпурно-золотую кожу Сиддхартхи? Сиддхартха давно умер, и сам сказал, что больше не будет перерождаться.

Тогда кто же этот человек перед тобой?

Подумай, Аннутара. Хорошо подумай. Ты помнишь одну из когда-то сказанных тебе фраз?

«Если не хочешь уходить, то хотя бы открой глаза и посмотри на рождение и гибель всех причин и следствий»

Этот человек — воплощение твоей кармы, твоё воздаяние, Аннутара! Ты сам создал эту эпоху, силой помог ему появиться на свет, сделал его суеверным, сделал его искусным в спорах.

Ты вымостил дорогу.

Ты подготовил собрание.

Ты привёл его прямо к себе.

Теперь жди его в этой яркой толпе. Жди, когда он придёт тебя убить. Или ты убьёшь его.

Никто не покинут временем. Никто не может остаться на месте.

Теперь ты понял это, Аннутара?

— Ты ещё не закончил? — процедил Аннутара сквозь зубы.

— Нет, у тебя здесь столько силы Дао, что я могу говорить до следующего года, — спокойно ответил Тяньсы Дугван.