Племя Бату вскоре принесло связки корня солодки.

Но это было далеко не всё, что они хотели предложить Линь Юаню. Хотя жили в нужде, все наперебой стремились отдать последнее: мясо, вино, соль.

Линь Юань, естественно, ничего не принял:

— Мне нужна только солодка и две быстрые лошади. И ещё принесите ваши благовония, я обещал составить рецепт. Только быстрее!

Всё это время его беспокоило странное чувство тревоги. С той ночи, как он узнал правду, он не мог отделаться от липкого ощущения, что за ним что-то наблюдает.

Чу Яогуан говорила, что шансы всего пятьдесят на пятьдесят. Согласно её словам, план может и сработать, но жертвы неизбежны. Однако до сих пор всё шло слишком гладко, подозрительно гладко.

Где же он ошибся? Где его слепая зона?

Линь Юань решил подстраховаться.

Он отдал половину солодки Чжао Ци:

— Забирай это и скачи обратно. Скажи Чжао Иню, чтобы немедленно сворачивал лагерь, вся армия путь движется на восток в пустыню. Ни минуты промедления!

Чжао Ци оторопел:

— Разве подчинённый не должен остаться для защиты Ти Ши?

— Сначала разведай путь, я догоню.

С этими словами Линь Юань выхватил кинжал, быстрым движением сделал надрез на ладони и собрал выступившую кровь в маленький мешочек, который тоже протянул Чжао Ци.

Если божественная кровь Нишиду позволяла людям Фули использовать Безграничное сознание, то теперь его собственная кровь должна обладать как минимум той же силой.

— В случае опасности выпей эту кровь, — сказал он, крепко удерживая Чжао Ци. — Безграничное сознание имеет много ограничений. Ты не обучен, не рассчитывай с его помощью отразить врага. Но если я или армия Линьюань окажемся рядом, просто возьми под контроль кого-нибудь из своих и передай нам весть, понял?

— Выпить кровь, передать весть, запомнил! — Чжао Ци энергично кивнул и тут же вскочил на коня.

Линь Юань крикнул ему вслед, глядя на поднимающуюся пыль:

— Если облажаешься, можешь забыть о том, чтобы стать божественным служителем!

Племя Бату уже разложило выкопанные травы на войлоке. Толстячок с надеждой спросил:

— Ти Ши, эти травы могут лечить болезни?

Линь Юань бегло все осмотрел. Как и говорил Чжао Инь, в степи благовоний было совсем мало, в основном низкорослые травы и кустарники: можжевельник, полынь, дикая мята, чабрец.

Он отобрал несколько, примерно отмерил пропорции, объяснил, что нужно толочь, настаивать, окуривать или запаривать, рассказал об их свойствах: согревать, регулировать ци и кровь, укреплять и очищать организм. Занимаясь этим, он на на мгновение воспомнил о Яо Дань.

Толстячок, бормоча про себя, повторял за ним, а затем поспешно прихватил немного благовоний и побежал к своей заболевшей возлюбленной.

Кто-то другой нерешительно спросил:

— Если Нишиду собирает все благовония, разве Ти Ши не останется без подношений? Может, нам оставшееся...

— Я сказал, оставьте больным, — перебил Линь Юань.

— Что ещё мы можем сделать для Ти Ши? — в глазах племени Бату читалось смущение: они никогда даже гостей так не принимали, не то что Волчьего Бога.

— Ничего, — улыбнулся Линь Юань. — Дальше тяните время. Если племя Кила-Ябгу узнает, что я собрал солодку, инсценируйте кражу, скажите, что я её украл. Если станут наказывать, предложите искупить вину службой, примкните к погоне за мной. В общем, побольше притворяйтесь, поменьше деритесь, не рискуйте жизнью. Всё решим после того, как я покончу с Нишиду.

В глазах людей читалась признательность.

Всеобщее благодушия не разделял лишь вождь Бату. Его лицо оставалось бесстрастным, а взгляд был прикован к молодому Волчьему Богу. Опасаясь предательства, Линь Юань перед самым выходом подошёл к нему и спросил прямо:

— Брат, ты всё ещё сердишься?

К его удивлению, Бату ответил откровенно:

— Есть немного. Но Ти Ши может не беспокоиться: раз они подчинились, я, конечно, буду действовать заодно с племенем.

— Вот и хорошо. В глубине души ты и сам понимаешь, что это лучший выбор.

— Я не знаю, что есть лучший выбор, — резко сказал Бату. — Я лишь хочу, чтобы у моего племени была опора.

Линь Юань с тяжёлым сердцем похлопал его по крепкому плечу:

— Ладно, не буду много говорить. Но когда я стану Волчим Богом, ваша жизнь станет намного легче.

После всего пережитого он наконец понял: для таких маленьких племён смена богов или потеря веры были всего лишь далекими лозунгами. Подстрекать их какими-либо грандиозными целями — это зло, ибо ничто великое не способно помочь в их нынешней жизни.

Поглотив воспоминания бесчисленных воинов, хладнокровных убийц, он считал, что почти слился с Фули. Но оказалось, это было опасным заблуждением.

Если бы у него было достаточно духовной силы и времени, он бы с удовольствием изучил воспоминания этих простых людей. Возможно, и сам бы обрел немного покоя.

Но увы, не было ни духовной силы, ни времени.

— Пошёл. Не провожайте.

Линь Юань уже накинул поводья и проскакал несколько чжан, как вдруг позади раздался крик:

— Ти Ши, наш гонец ведь вернётся?

— Не волнуйтесь, скоро будет, — ответил Линь Юань, обернувшись. Для правдоподобности, он направил гонца на север, к племени Кила-Ябгу, но на полпути заставил его остановиться. После подчинения племени Бату он приказал ему развернуться, и теперь тот спешно возвращался обратно…

В следующее мгновение его сердце дрогнуло, и та смутная, едва ощутимая зловещая дрожь наконец доползла до позвоночника. Он понял, что упустил.

Линь Юань заставил мчащегося во весь опор гонца резко осадить коня и оглянуться. С его позиции он увидел вдалеке несколько призрачных силуэтов, которые не успели спрятаться и оказались раскрыты.

Это были разведчики племени Кила-Ябгу!

Поняв, что их заметили, они поскакали навстречу. От всей группы исходила убийственная аура, закалённая в бесчисленных кровавых битвах. Главарь с глазами, словно у ястреба, тут же спросил:

— Разве ты не прибыл с вестью? Почему остановился на полпути и зачем возвращаешься?

В мгновение ока Линь Юань понял всё.

Нишиду действительно приказал племени Бату ждать в засаде, но он также приказал племени Кила-Ябгу отправить разведывательный отряд, чтобы следить за происходящим в этой области.

Почему Чу Яогуан не сказала ни слова об этом? Потому что до его отъезда этой переменной не существовало.

Это он по своей воле отправился вместо Ли Ши-и, позволив той проспать в шатре всю ночь, из-за чего в поле зрения Нишиду образовалась слепая зона на целую ночь.

Даже когда его самого терзало беспокойство, он знал, что нужно подготовить запасной план. Разве мог этот старый монстр, проживший миллионы лет, бездействовать?

Первой реакцией Линь Юаня было соврать.

Он заставил гонца выглядеть озадаченным и простодушно сказать:

— Донести весть? Какую весть? Я просто хотел навестить свою возлюбленную…

Но у противника не было ни малейшего желания слушать. Он вынул из-за пазухи маленький флакон, проглотил мутно-зелёную жидкость, облизал губы и с холодной усмешкой сказал:

— Посмотрим, что у тебя в голове.

В голове Линь Юаня словно что-то взорвалось.

Верно, племя Кила-Ябгу — одно из трёх великих племён, к тому же именно они готовят лучших божественных служителей. Что удивительного в том, что Нишиду даровал им немного божественной крови?

Противник спокойно применил Безграничное сознание, но затем с ужасом обнаружил, что нити не могут опутать тело гонца. Столкнувшись с таким впервые, он удивленно застыл, а подозрение быстро сменилось страхом.

Но прежде чем он успел предупредить, Линь Юань управлял гонцом и внезапно атаковал: клинок описал смертельную дугу, и противник, с хлещущей из горла кровью, свалился с лошади.

Нужно немедленно уничтожить этот отряд разведчиков!

Но эти люди были закалёнными воинами, и быстро оправились от шока. Они изменили построение, несколько клинков сплелись в сеть и обрушились на гонца. В то же время последний человек резко развернул лошадь и ускакал прочь…

Голова гонца взлетела в воздух, и вместе с ней — пылающая стрела, выпущенная тем всадником.

Взгляды племени Бату устремились туда, куда смотрел Линь Юань: кроваво-огненная стрелa пронеслась по небосводу.

Небо и земля застыли.

Но застыли лишь небо и земля, а не Линь Юань.

— Слушайте все! — глухо сказал Линь Юань, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе. — Гонца перехватили, он мёртв. Воины Кила-Ябгу скоро будут здесь. Среди них есть те, кто владеет Безграничным сознанием и может читать ваши воспоминания!

Пока все в панике озирались по сторонам, вождь Бату уже понял, что это значит. Его тело будто увеличилось в размерах, а он сам превратился в ощетинившегося зверя:

— Значит, нам не спастись.

Предательство непременно раскроется, и миром дело не кончится.

В момент крайней опасности у кочевников проснулась врождённая отвага. Кто-то крикнул:

— Ти Ши, веди нас в бой!

— Да, будем сражаться до конца!

Сердце Линь Юаня ушло в пятки. Он раньше много хвастался, и теперь они действительно думали, что он один стоит сотни. Но в каком он сейчас состоянии, чтобы сражаться?

— Битвы не будет, — прозвучало почти бесстрастно. — Им нужен я. Бросьте всё и бегите. Бегите так далеко, как только сможете. Это сейчас единственный способ спастись!

Все взгляды обратились к Бату. Он же смотрел прямо на Линь Юаня. Его взгляд, подобно раскалённому докрасна железу, вжигался в самую душу.

— Бегите! — прохрипел Бату. — Бросайте всё и бегите!

Племя бросилось врассыпную. Одни подхватили плачущих детей, другие помогли больным и старикам. Они сели на лошадей и унеслись прочь в разные стороны.

Лишь Бату не двинулся с места, будто врос в землю.

Маленький толстяк усадил на лошадь свою рыдающую возлюбленную, вытер лицо, затем решительно развернулся и молча встал рядом с вождём.

Он был не единственным: к нему сбежались все молодые войны племени.

В ответ Бату принялся пинать их ногами, одного за другим:

— Убирайтесь отсюда! Меня одного здесь достаточно, а вы, стадо идиотов, только будете лишь лишними мишенями!

— Вождь!..

— Проваливайте! Хотите, чтобы я умер не упокоившись? — проревел Бату и повернулся к Линь Юаню — И ты проваливай!

Линь Юань не сказал ни слова. Слова были бессмысленны. Он поднял плеть и последний раз посмотрел на Бату.

Тот уже стоял к нему спиной, один на один с надвигающейся с севера угрозой, и лишь сквозь зубы бросил:

— Запомни сказанное сегодня.

Плеть опустилась, и в ушах засвистел ветер.

Линь Юань выбрал юго-восточное направление: если Чжао Ци сумел передать сообщение, армия Линьюань должна была уже сняться с лагеря и двигаться в сторону пустыни. Это был кратчайший путь им навстречу.

На его глазах люди Бату, разбившись по двое-трое, растворялись в бескрайней степи.

А сам Бату остался стоять посреди опустевшего лагеря.

Вскоре конница племени Кила-Ябгу хлынула, подобно черной волне, и множество стрел нацелилось на него издали.

Бату медленно сбросил с себя меховое одеяние, словно скидывая бремя всей жизни. Он повернулся к врагу спиной, полностью обнажив её.

Топот копыт внезапно затих — все замерли, увидев на его спине свежую татуировку: глаз феникса.

Вражеский лидер, заметив, сколь смущает людей этот зловещий знак, сдержал коня и нарочито презрительно крикнул:

— Что, спешишь похвастаться клеймом предателя?

Но Бату дрожащим голосом взмолился:

— Вождь, меня принудили! Линь Юань опозорил меня, увёл моё племя! Но я видел, куда он побежал! — он указал рукой. — Он бежал туда!

Вождь племени Кила-Ябгу замер. Столь неуклюжая ложь заставила его насторожиться. Неужели в том направлении засада? Или же, наоборот…

Нет, возможно, всё наоборот, засада ждёт в другом направлении…

«К чему тратить время на догадки?»

Вождь тут же достал божественную кровь, сделал глоток, намереваясь поскорее обыскать память противника.

Его Безграничное сознание устремилось к Бату, но было тут же отброшено невидимым барьером.

Разве он мог перекрыть метку, оставленную самим новым Волчьим Богом?

Вождь с ужасом распахнул глаза и как раз увидел насмешливую ухмылку на лице Бату. В тот миг он всё понял: противник не цеплялся за жизнь и не заманивал в ловушку. Тот хотел опозорить его при всех, используя авторитет нового бога, чтобы поколебать устои старого!

— Ты ищешь смерти! — ярость вождя выплеснулась наружу; клинок рассек плоть, пронзив тело Бату насквозь.

Он больше не смотрел на поверженного и рявкнул недоумевающим подчинённым:

— Выпускайте золотого орла!

Железная конница умчались, подняв клубы пыли, и лишь тогда тело Бату наконец бессильно рухнуло наземь.

Он смотрел на пустой лагерь, на поблёкшую степную траву, но так и не сомкнул глаз.

Небо полностью рассвело, и свет беспощадно озарил равнину, не оставив ни единого укрытия.

Линь Юань не знал, как долго он мчался, спасаясь. Вдруг в небе показалась и стала стремительно расти чёрная точка. Он поднял взгляд — то был золотой орёл, круживший в вышине.

«Они здесь»

Он понял, что враг с помощью глаза, вложенного в клюв орла, выискивал его среди беглецов.

И действительно, земля позади начала едва заметно дрожать, сотрясаясь всё сильнее, точно раскаты грома.

Линь Юань даже не оглянулся, снова войдя в пространство Дао.

Но на этот раз противник был готов и принял меры против его Безграничного сознания. Железная конница не стремилась его догнать, а держала дистанцию. Стрелы лились дождем, но бессильно падали, не долетая до цели.

Они постепенно сокращали дистанцию, проверяя, наращивая давление. В момент, когда обе стороны оказались на расстоянии одной стрелы, нити Линя Юаня вырвались и мгновенно опутали преследователей, мчавшихся впереди.

В мгновение ока целый ряд всадников, словно под действием злого проклятья застыл и попадал с лошадей. Задние ряды не успели среагировать, люди и лошади смешались в кровавой давке; строй погрузился в хаос.

— Проклятые люди Чжоу, даже Безграничное сознание обращают в подлую уловку! — взревел вождь и тоже активировал божественную кровь, выпустив собственные нити. Словно наседка, защищающая цыплят, он опутал своих воинов, стремясь опередить противника. Теперь, даже если Линь Юань и сможет перехватить контроль, ему придётся заплатить за это высокую цену.

Но он всё же не был божественным служителем и одновременное управление множеством тел оказалось ему не по силам.

Поспешно перестроившись, враг не осмелился приблизиться, а вместо этого следовал на расстоянии, словно стая терпеливых, голодных волков.

Лицо Линя Юаня побледнело. Враг делал вид, что бессилен, но уже выведал дистанцию его атаки. Охота началась: его гнали, не атакуя напрямую, медленно окружая, истощая его физическую и духовную силу — и он действительно выбился из сил.

Пожухлая трава постепенно редела под копытами лошадей, превратившись в бескрайнее море песка.

Преследователи предприняли ещё две попытки, и Линь Юань убил ещё несколько человек. Как противник и предполагал, поддержание Безграничного сознания требовало колоссальных затрат силы Дао, и теперь его море сущности полностью иссякло. Тело и разум были измотаны до предела, и он в любой момент мог свалиться с лошади.

И вот, когда его взгляд начал мутнеть, с востока появился второй золотой орёл!

Линь Юань воспрял духом, поднял руку и отчаянно замахал орлу. Чжао Ци справился: армия Линьюань действительно вошла в пустыню, и этот золотой орёл был послан за ним!

Преследователи позади тоже почувствовали неладное и вновь, не страшась смерти, пошли в атаку.

Линь Юаню больше ничего не оставалось, кроме как изо всех сил хлестать своего скакуна. Лошадь давно была в пене и на грани своих сил

Несколько стрел со свистом рассекли воздух. Линь Юань из последних сил уворачивался, но одна из них всё же пробила ему лопатку.

От адской боли в глазах потемнело, а лошадь под ним со ржанием пала, сражённая стрелой.

На грани смерти Линь Юань выплюнул кровь и последний раз активировал Безграничное сознание. Но это трепыхание лишь отсрочило его смерть на несколько мгновений: нити окончательно порвались, и стрелы вновь засвистели в воздухе…

«Данг!!»

Звук столкновения металла о металл разнесся по пустыне.

Это оказался огромный бронзовый щит. Словно метеор, он пронёсся над полем боя, на лету отбил несколько стрел и с грохотом врезался в песок.

Бесчисленные взгляды устремились в направлении, откуда он прилетел.

На дюне появился Чжао Ци на коне, его рука всё ещё застыла в позе броска. Рядом с ним Ли Ши-и уже натянула лук и выпустила несколько стрел подряд, яростно контрактовав преследователей.

Они вдвоём понеслись к свалившемуся Линь Юаню, а за ними следовала лёгкая кавалерия армии Линьюань.

На обрушившийся град стрел воины Линьюань ответили стеной щитов, прикрыли Линь Юаня, подхватили его и взвалили на коня. Они не стали затягивать бой: едва заполучив человека, тут же, не оглядываясь, продолжили путь на восток.

Племя Кила-Ябгу неустанно преследовало их. Как они могли упустить добычу, которая почти оказалась у них в руках? На землях Фули ещё не было человека, которого они хотели бы убить, но не смогли!

Действие выпитой вождём божественной крови уже кончилось. Он торопливо поднёс флакон к губам, но его запястье вдруг неестественно вывернулось наружу. Раздался хруст — и драгоценный флакон опрокинулся, а божественная кровь пролилась в песок.

В следующее мгновение лучник впереди вывернулся в пояснице, и выпущенная стрела насквозь пробила затылок вождя!

Зловещий хаос расползался, словно чума. Всадники на флангах рубили товарищей в центре, кто-то принялся выкалывать глаза собственным лошадям…

В мгновение ока строй преследователей полностью развалился.

— Как такое возможно? Как он всё ещё может использовать Безграничное сознание?! — те, кто ещё не потерял контроль над собой, в ужасе кричали, уворачиваясь от клинков товарищей.

Наконец кто-то догадался. Он поднял голову и, сквозь обезумевшую толпу, увидел человека, который замыкал строй армии Линьюань.

Тот был необычайно высок, сидел задом наперёд на крупном скакуне, лицом к ним. Его глаза пылали зелёным светом, точно два призрачных огонька.

Теперь они поняли, у кого Линь Юань научился использовать Безграничное сознание.