Спустя мгновение с запада донесся стук копыт.

Этот отряд лучших воинов Фули, разумеется, не знал о произошедшем в Долине гниющих, и продолжал добросовестно исполнять приказ схватить Чистое дитя.

По пути их действительно раз обманул ложный аромат, заставив сделать огромный крюк, и лишь теперь они достигли цели. Едва появившись, они увидели исполинское дерево, а за ним — спешно садившихся в седло воинов Чжоу.

Сотня солдат Чжоу окружала фигуру в центре. На том человеке была окровавленная накидка из журавлиных перьев, а в руках он сжимал какой-то предмет. Казалось, это и было Чистое дитя, только что добывшее ингредиент благовония Ши Юй.

Фули ещё не успели опомниться, а солдаты Чжоу уже бросились наутёк.

Такое короткое расстояние, такая горстка людей… Воины Фули едва не расхохотались. Предводитель пришпорил коня и скомандовал:

— В погоню!

Они не бросились вперед все сразу, а быстро разделились на несколько групп, чтобы окружить цель и избежать возможной засады.

Но какой бы изощренной ни была их тактика, на сколько бы частей они ни делились, в первую очередь им всё равно нужно было... двинуться вперед.

Волна железной кавалерии ворвалась в мертвую зону.

Передние ряды даже не успели вскрикнуть, как были разрезаны надвое. Те, кто шел сзади, не понимая, что происходит, продолжали рваться вперед. Те, кто оказался в середине строя и уцелел, уже обмирали от ужаса и отчаянно пытались сдержать лошадей.

Неуправляемые толпы людей, наступавшие и отступавшие, с грохотом столкнулась. В одно мгновение бесчисленное множество солдат было сметено железными копытами. Остались лишь ржание коней да стоны раненых.

Среди солдат Чжоу Чу Яогуан всё же не выдержала и оглянулась:

— Там еще живые... Учитель все еще там!

Сидевший с ней в одном седле Фан Чэннянь даже не повернул головы, лишь снова взмахнул плетью и мрачно произнес:

— Глава Ляо приказал ни при каких обстоятельствах не останавливаться.

Всё это время Ляо Юньцзюэ стоял под деревом можжевельника, в эпицентре хаоса, и ждал.

Между двумя отвесными скалами пролегал узкий проход, и он стоял в его тени, спокойно наблюдая за смертью преследователей.

Здесь, в проходе, было чуть теплее, чем снаружи; аромат можжевельника висел в воздухе, не рассеиваясь, настолько густой, что от него кружилась голова.

Бедный Фан Чэннянь никогда бы не подумал, что если бы он принял решение на мгновение раньше за пределами зоны действия закона можжевельника, Ляо Юньцзюэ не смог бы оказать ни малейшего сопротивления.

Но если бы Чистое дитя было убито, он и его люди не смогли бы спастись. В каком-то смысле его осторожность и впрямь спасла ему жизнь.

К сожалению, план надеть на солдат Чжоу накидку из журавлиных перьев, чтобы сбить преследователей с толку, оказался слишком поспешным и грубым.

Фули не были уничтожены полностью. Выжившие за пределами мертвой зоны поднялись на ноги и обернулись, чтобы посмотреть на можжевельник. Наконец они заметили под ним Ляо Юньцзюэ

Они были похожи на стаю голодных волков, почуявших кровь, и нетерпеливо кружили вокруг мертвой зоны.

— Можно ли его убить?

— Нет, приказ взять живым...

— Но как?

— Без раницы. Сначала нашпигуем его стрелами, тогда сам выйдет и сдастся!

Стрелы, одна за другой рассекали воздух, но, влетая в смертельную область равного деления, мгновенно раскалывались надвое и бессильно падали на землю.

Фули поначалу осторожничали, но теперь окончательно разозлились. Кто-то продолжал стрелять под разными углами, кто-то полез в обход по склону, а кто-то готовился к огненной атаке.

Ляо Юньцзюэ тихо вздохнул и повернул голову. Можжевеловое дерево в середине прохода было так близко, что можно было различить каждую прожилку на коре.

Перед уходом Фан Чэннянь тоже спросил:

— Если этот план не уничтожит всех преследователей, как глава Ляо защитит себя? Может, мы обойдем их с фланга и...

— Генералу Фану нужно лишь увести Яогуан. Я сам о себе позабочусь.

И действительно, едва взглянув на можжевельник, он понял, что должен сделать. Это было сродни врождённому инстинкту.

И всё же, будь у него выбор, он не желал прикасаться к нему. Прошлый опыт подсказывал, что приятного в этом будет мало.

А теперь…

Ляо Юньцзюэ подошел ближе. По мере того, как он приближался, прожилки на стволе словно ожили, извивались, скручивались, растворялись, словно грозя пронзить глазницы, вцепиться в душу и связать мысли в тугой узел.

Он пошатнулся от головокружения и оперся на скалу одной рукой.

В следующее мгновение скала задрожала.

Пронзительный вопль разорвал землю, и заставил всё вокруг дрожать.

И этот рев исходил не от людей, и даже не от тех гигантов вдали — он шёл от самих гор.

Женское тело, распростертое между небом и землёй, затряслось. Её гигантский рот, давно рассечённый надвое, широко раскрылся, извергнув вопль, раздирающий облака и расколовший скалы.

За пределами Долины гниющих Линь Юань только что убил «Ниши-Ду».

Благодаря новообретённой силе, управляемый им гигант стал заметно проворнее своих собратьев. Движения, освоенные им благодаря суровым тренировкам с Чжао Инем и Ли Ши-и, сегодня наконец-то были в совершенстве продемонстрированы этим невероятно мощным телом.

Огромное создание уворачивалось, хватало и атаковало, каждое его движение было быстрым и точным, каждый раз поражая слабые места «Ниши-Ду».

С последним сокрушительным ударом «Ниши-Ду» упал и врезался в гору на краю долины, фактически разломив её пополам!

Гигант покатился вниз вместе с обломками скал и упал в озеро на дне долины, подняв бурные мутные волны.

Переполненные воды хлынули из котловины, как потоп. Линь Юань, стоя на плече гиганта, оглянулся. К счастью, все выжившие уже покинули долину.

Его сердце радостно дрогнуло, но улыбка мгновенно исчезла.

После стольких усилий ему едва удалось убить двух гигантов. Прочие всё так же неустанно наседали. Одолеть их всех в одиночку было просто несбыточной мечтой.

— Дугван Тяньсы… Ты уверен в своем плане?

Именно в тот момент раздался пронзительный вопль.

Нет слов, чтобы описать этот звук. Боль, заключённая в нём, превосходила человеческое понимание. Если всю горечь жизни собрать в единственный вопль, то даже он, рядом с этим, прозвучал бы как тихое жужжание насекомого.

Вопль эхом разнесся под низкими свинцовыми тучами, рождая бесчисленные молнии. Хлынули воды небесной реки, поднялся ураганный ветер, словно сама чудовищная мать вторила ему.

Тогда Линь Юань понял — та пульсирующая пуповина длиной в тысячу чи, что он прежде видел в озере, служила для связи с великаншей.

Пуповина никогда не разрывалась. Тихэ всё это время скрывалась в утробе собственного дитя и через эту связь была с ним едина, обреченная на вечный покой без упокоения, вечное существование на грани смерти.

И вот теперь эта умирающая великанша подала голос. Что могло заставить её заговорить именно сейчас? Ответ был лишь один: она обнаружила Чистое дитя.

Воды озера вздымались, словно Тихэ отдавала приказы.

Все гиганты вдруг застыли, а затем разом развернулись и широкими шагами двинулись на север.

Увидев истинную мощь Тихэ, Линь Юань больше не сомневался в её цели. Если она сожрет Ляо Юньцзюэ, вполне возможно, что она и в самом деле сможет родить Чистое дитя, покорное её воле!

Линь Юань изо всех сил погнал своего гиганта вперёд, пытаясь преградить путь остальным. Но даже его могучее тело оказалось бессильно, когда другие гороподобные гиганты объединились.

Земля сотрясалась, и первый гигант уже приблизился к можжевельнику. Его кожа была черна, как ночь. Это был «Чэнь Шу», чье истинное тело уже давно погибло. Но он не стал использовать способность пробужденного Чэнь Шу, а без малейшего колебания шагнул в смертельную область равного деления.

Раздался глухой разрывающий звук, тело «Чэнь Шу» раскололось надвое и обрушилось, мгновенно раздавив в кровавую кашу не успевших бежать воинов Фули.

Ляо Юньцзюэ стоял в проходе, образовавшемся в трещине черепа женщины-великана, и потому не пострадал. Но когда осела поднявшаяся пыль, он увидел, что перед ним теперь высилась новоявленная гора, а позади — еще более величественная. Он оказался заперт посередине, без возможности сдвинуться с места.

— Тихэ, так это и был твой план? — пробормотал он.

До чего же простой и грубый метод.

Она знала, что Чистое дитя может противостоять закону равного деления, и знала, что если оно укроется в этой мертвой области, обычными средствами его уже не достать. Однако для смертных эта область, возможно, и велика, но для гиганта достаточно одного тела, чтобы заполнить ее.

Другим гигантам уже не нужно было входить в мертвую зону.

Они медленно собрались вокруг, ухватились за ту часть тела «Чэнь Шу», что осталась за пределами области, и начали всем скопом толкать его в сторону прохода.

Под оглушительный грохот земля, камни и снег вздыбились, словно под натиском движущейся горы, и, подобно волнам, хлынули в проход.

Трещина в черепе женщины-великана постепенно заполнялась, её душераздирающие вопли становились все оглушительнее, сотрясая грудь Ляо Юньцзюэ, заставляя ци и кровь бурлить. Он едва мог стоять.

На его глазах единственный просвет выхода был наглухо завален, земля и камни неумолимо надвигалась.

Его собирались заживо похоронить в этом узком проходе, утрамбовать и завалить, а затем вместе с головой женщины-великана вывезти за пределы мертвой области.

Даже Ляо Юньцзюэ пришлось признать, что хотя метод Тихэ был прост, он действительно эффективен.

К сожалению, Тихэ все же упустила одну делаль: нынешнее Чистое дитя открыло море сущности. Более того, это Чистое дитя накопило немалое количество силы Дао, которую прежде использовало только для поиска благовония Ши Юй.

А для Чистого дитя ароматы благовония Ши Юй — это то, что он может искать, собирать… и использовать.

Ляо Юньцюэ наконец протянул руку и сорвал с дерева сине-черную ягоду.

Сила дао хлынула из давно пребывавшего в покое моря сущности, устремившись в его ладонь.

Напоённый смертью аромат сперва пронзил семь его отверстий и кости. Ляо Юньцзюэ лишь услышал гул «вж-ж-ж», и всё в его глазах, в ушах и в мозгу начало искривляться; граница между «я» и окружающим миром растворялась, всё затягивало в бесконечно вращающийся водоворот.

От него аромат можжевельника начал стремительно распространяться во все стороны

Трава, деревья, горы, люди, свет, тени — всё оказалось объято абсолютным законом. Он словно стал вершителем судеб, холодно взирающим на мириады вещей, и независимо от их изначальной симметрии, всё искажалось, обнажая свою центральную ось, позволяя рассечь себя надвое с самого корня существования.

Это уже не было «равным делением» в понимании смертных, это было воспоминание о сокровенной памяти изначального хаоса, возвышающееся над всем и созидающее безумный, но неумолимый порядок…

Смертельная область цунь за цунем расширялась, и тело «Чэнь Шу» цунь за цунем разрывалось.

Исполины, окружавшие его, почувствовали неладное и начали медленно отступать. Они отходили все быстрее, пока их спины не столкнулись с кулаком «Линь Юаня».

Линь Юань стоял на плече гиганта и смотрел вниз. В его глазах мутный небесно-голубой цвет расползался подобно ряби на воде, будто сама пустота безумствовала, истекая кровью. Ритм этого он не мог постичь, да и не смел.

Но наконец он понял одну вещь. Слишком безрассудно было полагаться лишь на собственные силы, чтобы победить этих гигантов. Но ведь Дугван Тяньсы и не говорил, что именно он должен расправиться с ними!

Даже когда Чу Яогуан обратилась к пруду за подтверждением этой догадки, ответ был: «Не совсем так».

…Значит, тот тип планировал, что сокрушительный удар нанесет вовсе не он, а Ляо Юньцзюэ!

Поняв это, Линь Юань тут же направил своего гиганта в атаку. Он больше не стремился убивать, а вместо этого всеми возможными способами толкал, пихал и швырял их в расширяющуюся мертвую зону.

Гиганты, почуяв опасность, тоже пустили в ход все свои умения. Выражения их лиц, иногда странные, иногда прекрасные, менялись. Они явно готовили свои способности пробуждения для последней отчаянной схватки.

Линь Юань не мог позволить им это сделать.

Его сила Дао стремительно истощалась. Он загнал одного гиганта в мертвую область, разбил лицо другому, но когда бросился к третьему, его одновременно накрыли иллюзия «Гандхарвы» и ментальные атаки «Аннутары». Окружённый бесконечным потоком гигантов, он стиснул зубы, борясь со страхом и отчаянием.

Было слишком поздно. Его море сущности снова было на грани истощения, а мёртвая зона ещё не добралась сюда, более того, остановилась на полпути.

— Учитель… — Линь Юань, не мог сдержать крика о помощи. — Учитель!

Линь Юань не мог видеть, но тело Ляо Юньцзюэ уже скрутило, и лишь опора о скальную стену не давала ему упасть.

Чувство искажения нарастало. Пять чувств давно смешались, всё сущее представало в симметричных иллюзиях. Даже он сам распадался, словно цветок, раскрывающийся слой за слоем; плоть и кости трескались и разделялись.

Но ведь ароматы благовония Ши Юй не могут влиять на Чистое дитя. Тогда что это за сила разрывает его сознание?..

И как раз в тот момент, когда и Линь Юань, и Ляо Юньцзюэ были уже на пределе…

Динь-линь…

Прозрачный, чистый звон колокольчика донёсся с небес.

Среди клубящихся туч явился могучий крылатый конь. Митра зависла в воздухе, обозревая Долину гниющих людей.

Она увидела тело женщины-великана, озеро в форме утробы, можжевельник, растущий из расколотого черепа.

Линь Юань был потрясен. Почему она явилась именно сейчас?!

— Интересно, — лениво проговорила Митра, глядя на можжевельник. — Это один из компонентов благовония Ши Юй? Столько лет не виделись, а ты, похоже, кое-чему научилась.

Но она не спешила приближаться, оставаясь парить над озером. Её голос был сладок, как мёд, и в то же время пронзительно холоден:

— Жаль только… ты по-прежнему остаёшься лужей разлагающейся грязи*.

Вода в озере мгновенно вскипела, словно взревела от гнева.

Гиганты, окружавшие можжевельник, разом развернулись и с рыком бросились на Митру, пытаясь преградить ей путь.

Митра, взглянув на лицо первого гиганта, насмешливо произнесла:

— Моей же подделкой пытаешься меня остановить?

Её уста раскрылись, и древние, властные слоги обрушились на долину. Сила слов подняла ураганный ветер, тела гигантов задрожали и застыли. Их движения остановились, а плоть начала огромными кусками отслаиваться и разлагаться.

Линь Юань едва не свалился с плеча гиганта вместе с одним таким куском плоти и крови.

Он изо всех сил пытался удержаться за обнажившуюся кость и лихорадочно размышлял. Митра всё ещё слишком сильна. Тихэ, казалось, была бессильна против неё. Что будет, если он останется в стороне и позволит Митре уничтожить всех гигантов?

Она наверняка сможет забрать плоды можжевельника.

И перед этим точно заметит пойманного в ловушку Ляо Юньцзюэ!

Митра вновь собралась заговорить, но вдруг услышала звук рассекаемого воздуха. Один из гигантов бросился к ней, схватив с ближайшей горы огромный камень, и метнув его в неё с невероятной точностью и силой.

Ей пришлось отвести своего крылатого коня в сторону, чтобы уклониться. Остальные гиганты, подражая первому, тоже начали швырять камни, отрезав ей пути к отступлению!

Митра даже бровью не повела, лишь холодно произнесла:

— Разбейся.

Все огромные камни застыли в воздухе, а затем рассыпались на миллиарды частиц пыли и осыпались в озеро, подняв фонтаны брызг высотой в несколько чжан.

Митра прищурилась, её взгляд был прикован к гиганту, который первым это начал. В этот момент он прятался за другими гигантами, но его юношеское лицо всё равно было отчетливо видно.

— Хм? — Митра, казалось, была немного удивлена. Затем наконец заметила крошечную человеческую фигуру, вцепившуюся в плечо гиганта.

— Лети сюда, — произнесла Митра.

В тот же миг Линь Юань ощутил, как какая-то неодолимая чудовищная сила тянет его вверх. Он крепко вцепился в гиганта, но ногти оставили лишь кровавые борозды, а его самого оторвало и понесло прямо к Митре.

Ему конец!

Голова Линь Юаня опустела. Сначала он сражался с армией Фули, затем с гигантами, а теперь появилась Митра. Он исчерпал все свои тактики, даже сила Дао иссякла. Ляо Юньцзюэ или другие гиганты были слишком далеко, чтобы помочь.

Что же делать? Думай. Думай быстрее...

Он закрыл глаза.

Когда он снова открыл их, то уже парил перед Митрой. Несравненно прекрасное лицо с тенью насмешки внимательно его изучало.

— Ли Сы? — Митра заговорила, и тонкая цепь, протянутая сквозь щёку и язык, дрогнула. — Лисёнок, ты и вправду забрался в логово волков. Какая жалость, что ты не стал вожаком, и я нашла тебя первой.

Линь Юань рассмеялся:

— Эргоу.

— ?

Кого он так назвал?

— Эргоу, я всегда хотел спросить тебя... — с искренним любопытством произнес Линь Юань — Что ты делаешь с этой цепью, когда ешь? Она за еду не цепляется?

____________________________

прим. пер.:

* «Лужей разлагающейся грязи» 滩烂泥 — здесь переведено буквально. В переносном смысле может иметь значение «ничтожество», «безвольная дрянь», «ни на что не годный».