Ли Ши-и, влепив пощечину, даже не взглянула на Линь Юаня и в мгновение ока исчезла в направлении Долины гниющих.

Линь Юань (или, если угодно, Ли Сы) остался стоять на месте, касаясь распухшей от удара щеки.

Запоздало подоспели отставшие преследователи. Теперь, когда золотой орел не следил за ним, Линь Юань больше не сдерживался и активировал «Безграничное сознание». Солдаты, еще мгновение назад искавшие следы гниющих, вдруг застыли, а затем бросились бежать вперед, словно стадо ягнят, прямиком в Долину.

Гниющие в Долине были ошарашены.

Линь Юань в этот момент прекратил действие техники и громко крикнул:

— Хватайте жертв для обряда!

Гниющие бросились им навстречу. Бедные воины Фули, всю жизнь славившиеся своей отвагой, теперь, оказавшись среди чудовищ, обмочились от страха и вопили, пытаясь сбежать. В мгновение ока их всех скрутили и бросили в темницу.

Гниющие хлопали Линь Юаня по плечу, смеясь:

— Не думали, что в лютую зиму можно найти жертв! Снаружи ещё остались? Может, еще поищем, чтобы хватило на полноценный обряд? Кстати, а где Одноглазый и остальные?

Линь Юань тяжело вздохнул:

— Они погибли.

Скрывать правду не имело смысла. Он вкратце рассказал, что случилось в лагере, конечно, опустив свою роль, сказав лишь, что они недооценили численность врага, из-за чего остальные погибли. Он и Ли Ши-и остались в тылу и чудом спаслись, хотя тоже пострадали — он указал на свое лицо.

Услышав это, возбужденные гниющие сразу приуныли.

Десятки тысяч воинов? Даже у этих туповатых было достаточно инстинкта самосохранения.

— Но зачем они пришли?

— Не знаю, — мрачно ответил Линь Юань. — Может, за прошлых жертв мстить пришли.

— Ха! Подумаешь, жертвы! Разве для них не честь быть скормленными Богине-Матери?

Побрюзжав, гниющие все же занервничали и побежали к озеру, пали ниц и стали молить Богиню дать им знак.

Но вода оставалась спокойной, как всегда. То ли Тихэ не хотела общаться, то ли не могла.

Линь Юань в одиночестве направился в темницу. Теперь, когда Одноглазого не было, никто не чинил ему препятствий, и стража быстро пропустила его к пленникам.

В сумраке ночи десятки воинов Фули яростно смотрели на него сквозь решетку. Чжао Ба, их предводитель, бросился вперед, брызгая слюной:

— Что ты за чудовище, раз владеешь «Безграничным сознанием»?!

Линь Юань сделал вид, что не слышит, размышляя о текущей ситуации. В лагере он не успел услышать решение Чжао Цзы и Чжао Чоу, потому что помешал тот проклятый орел. Что теперь предпримет армия Фули?

— Он точно Фули! — Чжао Ба, не получив ответа, загорелся еще большей яростью. — Предатель среди нас! Схватить его! Убить!

Солдаты Фули яростно трясли клетку, бесполезно протягивая руки, их рычание напоминало звериное.

Линь Юаню это надоело, и он закрыл глаза.

Он привычно проник в сознание ближайшего воина, начав рыться в его воспоминаниях в поисках полезной информации. Увы, все они были простыми солдатами, и сведений у них было мало.

Линь Юань проверил нескольких, затем посмотрел на Чжао Ба, который все еще прыгал и орал. Может, стоит обыскать его снова?

Чжао Ба побледнел. Похоже, этот мелкий командир клана Чжао был хорошо знаком с «Безграничным сознанием» и сразу понял, что его ждет.

— Мерзкий предатель! — визжал он, пятясь назад и хватаясь за голову, будто мог защитить свои воспоминания.

Линь Юань, раздраженный его воплями, усмехнулся и наконец произнес:

— Я не Фули.

Чжао Ба весь затрясся, уставившись на лицо, покрытое гнойными язвами. Глаза его налились кровью:

— Ли... Сы?

Линь Юань не дал ему опомниться, снова закрыв глаза.

Но было уже поздно.

Глухой удар — и в погрузившемся во тьму зрении расцвел алый цвет, затмив гнилостный багрянец.

Он открыл глаза. Чжао Ба, собрав остатки сил, со всего размаху ударился головой о каменную стену. Стена покрылась паутиной трещин, а голова треснула, как перезрелый арбуз.

Линь Юань, морщась, посмотрел на тело Чжао Ба и цыкнул:

— Эти мелкие командиры клана Чжао… они все преданы Ниши-Ду до мозга костей.

Он позвал тюремщика и указал на оставшихся пленников:

— Свяжи им руки и заткни рты, чтобы не покончили с собой.

Тюремщик кивнул и уже собрался утащить Чжао Ба, как вдруг Линь Юаню в голову пришла идея. Он остановил его:

— Постой. Я хочу изучить этот труп.

Раз уж умер, пусть хоть не зазря. Труп тоже надо использовать по максимуму

Решив так, Линь Юань выбежал из тюрьмы, собрал кучку гниющих и принялся их уговаривать, объясняя свой план.

На следующий день.

Два разведчика Фули шли по следам вчерашнего сражения и добрались до хребта напротив Долины гниющих. Они осторожно высунули головы из-за скалы.

Долина была окружена кольцом высоких гор. С этого места не было видно, что творится внизу, но оттуда смутно доносились звуки — будто чьё-то пение или вой.

Разведчики попытались сменить угол обзора, как вдруг в нос ударил резкий запах крови. В тот же миг из-за скалы показалась голова, похожая на лопнувший арбуз!

Они едва сдержали крик и инстинктивно подняли мечи, готовясь к бою.

Но когда они разглядели лицо противника, снова замерли:

— Чжао... Чжао Ба?

Тело Чжао Ба было изуродовано: конечности вывернуты под неестественными углами, а голова выглядела особенно жутко. Непонятно, как человек в таком состоянии всё ещё мог дышать.

Его пустые глаза уставились на них. Он прополз пару шагов, затем упал. Из горла вырвался хрип, будто он хотел что-то сказать.

Разведчики осторожно приблизились.

Тем временем Линь Юань, управлявший трупом Чжао Ба, быстро анализировал ситуацию:

Если пришли разведчики, а не армия, значит, Чжао Цзы и Чжао Чоу не до конца поверили бреду «торговца Семи Светил». Или… они всё ещё надеятся на союз с Тихэ.

Нужно подлить масла в огонь!

Линь Юань не слишком хорошо знал язык Фули, поэтому заставил Чжао Ба говорить с трудом, задыхаясь:

— Чудовища... все они чудовища...

— Сколько их? Какая у них сила? — торопливо спросил разведчик.

Но Чжао Ба, казалось, был занят предсмертной исповедью:

— Богиня-Мать сказала... я... слишком слаб... не достоин... чтобы родить от меня дитя...

— Как выглядит Богиня-Мать? — снова спросил разведчик.

Чжао Ба не слушал, судорожно выдавливая:

— Чжао Инь...

— Чжао Инь?!

— И Ли Сы... они... тоже... стали...

Не договорив, Линь Юань резко оборвал связь. Тело Чжао Ба обмякло, не издав больше ни звука.

Со стороны Долины гниющих внезапно послышался нарастающий гул. Двое разведчиков, собравшись с духом, снова выглянули посмотреть.

На горных склонах по краю долины показалась огромная толпа.

В центре, привязанные к высоким столбам, находились вчерашние пленные воины Фули.

Вокруг танцевали странные, словно вырезанные из кошмара фигуры в звериных шкурах и звериных масках.

Среди них особенно выделялся один в ярко-красных одеждах и лисьей маске, который руководил действом. Издалека нельзя было разглядеть детали, но даже на расстоянии зловещая улыбка на его лисьем лице будто проникала в само сознание, и разведчикам казалось, что у своих ушей они слышат его жуткий смех.

Рядом неподвижно стоял еще один — невероятно высокий, в свирепой волчьей маске, спокойно взиравший с самой высокой скалы. Его холодная аура казалась окутывала всю долину.

Все это, конечно, было устроено по настоянию Линь Юаня.

Накануне он убедил гниющих, что для устрашения врагов и прославления Богини-Матери необходимо провести на вершине горы обряд Нуо.

Он думал, что придётся долго убеждать, но не успел сказать и пары слов, как гниющие просветлённо закивали. Некоторые тут же принесли готовые звериные шкуры и маски.

Оказалось, у народа Си Ван Му издревле существовал обычай Нуо — ритуал изгнания злых духов, переданный через Тихэ.

Странно, но маску «быка» принес тот самый бык из семьи А-Чжуана, а маску с пятицветными перьями — петух. Казалось, Тихэ превращала их в то, чему они поклонялись.

Но масок было мало, да и те — ветхие, почти сгнившие. Очевидно, после бесчисленных циклов перерождений память о деталях обряда Нуо постепенно стерлась.

Те, у кого не было масок, сбились в группы и наскоро мастерили себе личины из шкур, перьев и веток. Линь Юань, следуя их примеру, сделал себе рваный алый плащ и красно-черную лисью маску.

Если не считать запаха гнили, этот наряд выглядел… жутко очаровательно.

Когда все было готово, он окинул взглядом пеструю толпу и наконец выбрал самого высокого:

— Надень эту волчью маску.

Тот был весь покрыт раздвоенными костяными шипами и с сомнением пробормотал:

— Но я всего лишь дерево...

— Ничего! — уговаривал его Линь Юань. — Просто стой на самом видном месте и ни в коем случае не снимай маску. Так лучше всего явится мощь Богини-Матери!

— Узрите меня… Узрите бессмертие… Узрите меня… Узрите бессмертие!

Обряд Нуо набирал обороты, топот ног напоминал безумные удары барабанов.

Человек в волчьей маске по-прежнему стоял неподвижно, возвышаясь над всеми.

А человек в красном метался среди толпы, его движения были лишены всякой логики, полы одежды клубились, словно дьявольское пламя или ядовитый дым. Алый цвет резал глаза, будто греховная мысль самого божества, решившего предать землю огню.

В разгар танца Алый вдруг оступился — и лисья маска внезапно соскользнула с лица. Но он не спешил поднять её, а наоборот, лишь закружился быстрее и на мгновение разведчики увидели лицо юноши.

Они переглянулись в ужасе.

Обряд Нуо длился до самого полудня. Когда они закончили, разведчики на той стороне уже давно исчезли.

Линь Юань молча последовал за остальными обратно в долину и наконец-то смог закрыть за собой дверь и лечь спать.

...Ветер колыхал траву, словно дыхание родной земли во сне.

Он стоял среди нескольких человек и твердо заявил:

— Не надо жребия. Я иду на запад, а вы — на восток.

— Нет!

— Договорились же тянуть жребий...— запротестовали товарищи, качая головами.

Все знали: Восточная армия шла с Великим каганом на Чжоу, а Западная — с Чжао Цзы и Чжао Чоу на тайную миссию.

Великий каган был могуч, к тому же ему помогала Митра. Людям из клана Чжао оставалось лишь следовать за ним. Но Чжао Цзы и Чжао Чоу любили использовать «Безграничное сознание», бросая подчиненных на мясные штурмы. Другими словами, западный путь был в сто раз опаснее восточного.

— У вас всех есть жены и дети, а я — одинокий волк, — он оскалился. — Так что дайте мне возможность отличиться.

Товарищи побледнели, и долгое время никто не решался заговорить. Наконец, Чжао Цзю, недавно ставший отцом, протянул руку и хлопнул его по плечу:

— Спасибо.

— За что? — фальшиво рассмеялся он. — Я, Чжао Ба, годами ждал этого! Умереть за господина — великая честь!

Чжао Цзю сдавленно произнес:

— В день твоего ухода... пусть ветер проводит тебя вместо нас.

Он замер, вдруг осознав: первым уходит восточный отряд. Его никто не проводит. Напротив, ему придется смотреть, как уходят они, а затем в одиночестве идти к своему концу.

Холод одиночества накрыл его с головой, и он едва не забрал свои слова назад.

— Решено, — выдавил он и повернулся, чтобы уйти.

— Чжао Ба! — крикнул ему вслед Чжао Цзю. — Давай еще раз выпьем!

Но той последней кружки ему так и не довелось выпить...

Линь Юань, Ли Сы и Чжао Ба резко очнулись. В ушах ещё звучал волчий вой. Он резко сомкнул губы, и звук оборвался.

Перед ним стояла Ли Ши-и, бесстрастно наблюдая.

— Я... в порядке, — хрипло сказал он.

Но Ли Ши-и не уходила, застыв, как безмолвная кукла.

Он медленно сел, глядя на нее, и вдруг заговорил:

— Чжао Цзы импульсивен, его не стоит бояться. Но Чжао Чоу хитер и осторожен. Поэтому я и устроил этот спектакль c обрядом — чтобы они поверили, что мы контролируем долину... Даже если не клюнут сразу, кого они пошлют для переговоров с Тихэ? Чжао Ба мертв, а Чжао Инь жив. Я хочу, чтобы они решили, что только человек уровня Чжао Иня способен войти сюда. Если не удастся заманить всю западную армию, пусть хотя бы придет глава!

Ли Ши-и молча слушала.

Раньше, когда он пытался скрывать свои метаморфозы, она невольно искала в нем хоть что-то от Ли Сы, зная, что это неправильно, но не в силах остановиться.

Теперь же, когда он перестал притворяться, она наконец ясно увидела: это действительно не Ли Сы.

Вчерашняя пощечина словно разорвала долгий сон.

Она видела, как его выражение, голос, даже взгляд мгновенно менялись между несколькими личностями: хитрый и решительный — Линь Юань, спокойный и терпеливый — Ли Сы, жестокий и холодный — вероятно, один из множества погибших воинов Фули.

Но откуда взялось это тяжёлое чувство вины?

Чей это был вой, разрывающий горло? Кто оплакивал чью смерть? Кто скорбел о чьей жизни?

— Зачем ты показываешь мне это? — спросила она.

Линь Юань, Ли Сы и Чжао Ба ответил вопросом на вопрос:

— Ты видела, как растворяются чернила? Первая капля в воде резко выделяется, ты видишь, как ее границы рвутся, борются... Но когда капель становится много, вода окрашивается полностью. Тогда можно не бояться — ведь её уже не найти.

Он поднял голову. Его взгляд был пустым, спокойным.

Но взгляд Ли Ши-и изменился. Казалось, она наконец перестала смотреть сквозь него на кого-то другого, впервые по-настоящему увидев его самого.

Кто-то взывал о помощи?

Кто-то протягивал руки, умоляя ее спасти его?

Кто-то изо всех сил толкал ее прочь от пропасти?

Наконец, она повернулась спиной и холодно бросила:

— Моя задача — защищать тебя, пока Зал восьми страданий не будет уничтожен. Все остальное… не моё дело.