На следующее утро Линь Юаня разбудил кто-то из отдела Ли, грубо тряхнув за плечо. Мужчина держал в руках ведро с метлой и без лишних слов передал их Линь Юаню.

— Ли Сы, раз уж ты на ногах, пора возвращаться к своим обязанностям.

Линь Юань подавил удивление. Он нерешительно взял метлу, колеблясь между тем, чтобы спросить, или попытаться разобраться самому. В конце концов, он всё же окликнул уходящего мужчину:

— Я еще плохо соображаю. Подскажи, куда мне сегодня нужно идти убирать?

— Небось, хорошо отлежался за это время. Второй этаж отдела Ли.

Раны на теле Линь Юаня только начали заживать, но стоило ему поднять руку, как свежие кровавые пятна проступили сквозь хрупкие корки.

Он думал, что это наказание за провал задания, но по пути заметил, что все члены клана Ли вели себя как обычные люди: подметали двор, возделывали землю, кормили скот. Оказалось, что для Зала восьми страданий они просто низшая каста рабов. Неудивительно, что другие постоянно называли его ничтожеством и не желали тратить лекарств на его лечение.

Линь Юань неспеша убирал жилища этих людей. Судя по всему, у них почти не было имущества — комнаты поражали пустотой. К полудню он добрался до последней — её дверь, однако, оказалась закрыта.

Линь Юань колебался, но всё же заглянул внутрь.

На кровати лежал мужчина — бледный, с лицом, залитым потом, будто сражённый внезапным недугом. Услышав шаги, он с трудом приоткрыл глаза. Его глаза, красные от кровавых прожилок, были лишены всякого фокуса, даже воли к жизни. В них было только бездонное отчаяние.

Губы Линь Юаня дрогнули. Он хотел заговорить, но не стал.

В этот момент мимо прошёл другой член клана Ли. Он бросил взгляд в их сторону, и, словно не заметив ничего, равнодушно удалился.

Линь Юань тоже отвёл взгляд и сосредоточился на уборке.

Мужчина на кровати безостановочно дрожал. Вблизи от него исходил слабый, незнакомый запах с примесью крови и гнили.

По непонятной причине этот запах отпечатался в сознании Линь Юаня как тёмное, мутное пятно зелёного цвета. Сначала он казался тошнотворным, но спустя несколько вдохов приобрёл невыразимо жуткий и холодный оттенок.

Линь Юань невольно задержал дыхание.

Он не знал, кому могла принадлежать эта гнойная кровь, но одно было ясно… она не была человеческой.

После полудня он снова отправился в Тюрьму ищущих смерти. Казалось, Чу Цаньэ уже смирилась с тем, что он не Линь Юань. Ненависть на её лице сменилась тупым оцепенением и страхом.

Остаток дня Линь Юань упорно учился тому, «как стать настоящим Линь Юанем». И лишь перед уходом, словно между делом, спросил:

— Ты упоминала, что в ордене Чжэюнь некоторые считают Линь Юаня предателем. Ляо Юньцзюэ тоже так думает? Как мне заслужить его доверие, когда я буду притворяться Линь Юанем?

Этот был хитрый вопрос, чтобы выяснить, в каком состоянии сейчас находится Ляо Юньцзюэ.

Чу Цаньэ опустила голову и тихо ответила:

— Не знаю.

— Не знаешь?

Чу Цаньэ вся сжалась:

— После ранения глава ордена не показывался на людях… никто его не видел…

Надзиратель рядом ехидно процедил:

— Помочь?

— …Не стоит, братец, побереги силы.

Тот усмехнулся:

— Да не устану. Просто люди Чжао уже все методы перепробовали, чтобы развязать ей язык. Придётся придумать что-то новенькое.

Линь Юань скользнул взглядом по кровавым пятнам на одежде Чу Цаньэ и простодушно заметил:

— Тогда, может, она и правда ничего не знает. Тебе бы поумерить пыл. Если она умрет, глава будет недоволен.

Надзиратель раздраженно цокнул, разочарованный тем, что его лишили возможности развлечься.

Так началась двойная жизнь Линь Юаня: по утрам — чернорабочий, после полудня — ученик-шпион. Его дни в Зале восьми страданий были полны скрытности и безмолвия, словно его душа была заперта в гробу. Чем дольше это продолжалось, тем сильнее он ощущал, как язык ржавеет от молчания. Только в тюрьме, вновь становясь Линь Юанем, он мог хоть немного почувствовать себя свободным.

Время от времени Чжао Цзы или Чжао Чоу проверяли его успехи в обучении. Линь Юань тщательно дозировал прогресс: нельзя было становиться слишком похожим на себя прежнего, чтобы не вызвать подозрений, но и меняться слишком медленно тоже было нельзя — иначе они могли отказаться от своего замысла. Хорошая новость заключалась в том, что он хотя бы знал: его учитель пока в безопасности. Пока Зал восьми страданий нуждался в нём для шпионажа, это означало, что Ляо Юньцзюэ всё ещё не раскрыл секрет рецепта благовония.

Грязная и тяжелая работа в клане Ли тоже имела свои преимущества. С его статусом он не мог свободно передвигаться по Залу восьми страданий, и только благодаря частым дежурствам ему удавалось собирать крупицы информации.

Он довольно быстро разобрался в структуре Зала восьми страданий. Отделение Чжао состояло из убийц с широкими лицами и зелёными глазами, занимавших высшее положение в иерархии. Они помыкали остальными, а во главе стояли четверо: Чжао Цзы, Чжао Чоу, Чжао Инь и Чжао Мао. Но над ними, казалось, был кто-то ещё более могущественный…

Линь Юань никогда его не видел, да и остальные, казалось, боялись даже произнести его имя. Лишь случайные перешептывания в клане Чжао позволяли уловить что-то похожее на «Ти Ши».

Кто это — мужчина или женщина, человек или демон, как выглядит, где находится, зачем ему понадобилось благовоние Ши Юй — Линь Юань не знал. У него были лишь смутные догадки.

За исключением отдела Чжао, остальные три состояли из людей Центральных равнин.

Отдел Цянь отвечал за приготовление лекарств, а возможно, и ядов. От них всегда исходил тяжелый аромат самых разных трав.

Отдел Сунь был самым малочисленным, но его члены, независимо от пола, отличались поразительной красотой. Они редко появлялись в Зале восьми страданий, вероятно, используя свою внешность для особых заданий.

На фоне остальных отдел Ли не имел никаких отличительных черт. Линь Юань долго наблюдал за этими людьми: среди них были мужчины и женщины, старики и дети, с разными лицами и разными навыками. Они редко покидали пределы Зала восьми страданий, а если и отправлялись убивать, то лишь подчищали за отделом Чжао.

С какой стороны ни посмотри, они казались обычными чернорабочими. Казалось, все «восемь страданий» Зала восьми страданий легли на их плечи: их постоянно ругали и гоняли по любому поводу, они жили в убогих комнатах и питались хуже свиней. Неудивительно, что их лица были ожесточены и никогда не улыбались.

Но позже Линь Юань всё же заметил одну особенность. Здесь периодически кто-то внезапно заболевал — как тот мужчина в первый день. Ещё вчера он был полон сил, а сегодня лежал, едва живой, и дрожал в лихорадке. От них всегда веяло зловещим запахом гнили, как от болотной трясины, скрытой подо льдом.

Эта «внезапная болезнь» не подчинялась никакой логике. Сам Линь Юань ею ни разу не болел, но некоторые люди время от времени внезапно падали и постепенно истощались, пока от них не оставались лишь кожа да кости. Их глаза затягивала мутная пелена, и тогда они больше напоминали живых мертвецов.

Все относились к этому равнодушно, будто так и должно быть. Как будто… эта «болезнь» была ещё одной их обязанностью.

Линь Юань поначалу не мог понять, почему никто из них не пытался сбежать. Но вскоре узнал причину.

В пятнадцатый день месяца пришли люди из отдела Цянь с ящиком:

— Вот, забирайте противоядие на этот месяц.

Члены отдела Ли выстроились в очередь, каждый получил красную пилюлю и сразу её проглотил.

Линь Юань, не подавая вида, тоже взял пилюлю, спрятал под язык, а вернувшись в комнату, выплюнул и стал внимательно разглядывать.

Она была размером с фасоль. Понюхав, он уловил тонкий аромат, в котором переплетались запахи пяти или шести незнакомых трав.

Люди из отдела Цянь сообщили, что это противоядие на этот месяц. Похоже, все в отделе Ли отравлены каким-то ядом, и каждый месяц им необходимо принимать эти пилюли. Линь Юань гадал: что будет, если не принять противоядие? Неужели та самая «болезнь»?

Ответ пришёл в следующее полнолуние. Чжао Цзы лично привёл в отдел Ли нескольких связанных людей и громко объявил:

— Смотрите! Вот цена за попытку предательства.

Все люди из отдела Ли стояли вокруг, молча наблюдая, как ослабевшие пленники бормочут проклятия и что-то невнятное. Когда луна поднялась в зенит, у тех изо всех семи отверстий хлынула кровь, и они разом испустили дух.

Только тогда Линь Юань понял: те, кто не принимал противоядие, не доживали даже до «внезапной болезни».

Именно поэтому Ли Сы был вынужден подчиниться и попытаться убить его. И всё же, прямо у них под носом Ли Сы тайком вёл записи, а перед смертью передал их Линь Юаню.

Ли Сы ненавидел Зал восьми страданий ещё сильнее, чем он. Эта мысль странным образом принесла Линь Юаню каплю утешения.

Сам он не принимал яда, а значит, ему не требовалось противоядие. Однако он все же решил прятать свои ежемесячные порции противоядия — так, на всякий случай.

К третьему месяцу, Линь Юань, работая уборщиком, успел обойти немало уголков Зала восьми страданий. Однако три места, отмеченные красными кругами на карте Ли Сы, оставались для него недоступными: длинный коридор в глубинах отдела Цянь, пустошь к западу от отдела Чжао… и пустая область в самой верхней части карты.

Возможно, Ли Сы отметил эти места красными кругами именно потому, что они всегда были закрыты для посторонних.

Линь Юань уже давно лелеял планы пробраться туда, но боялся всполошить врагов и не решался действовать необдуманно. И вот сегодня наконец представился шанс — его отправили чистить свинарник.

Линь Юань уже заметил, что, если смотреть сверху, между свинарником и территорией отдела Чжао лежит лишь небольшая роща. Стоило пробраться через неё — и он увидел бы ту самую пустошь к западу от отдела Чжао.

Но когда он явился на место, оказалось, что он там не один. Ли Ши-и уже вовсю работала лопатой и расчищала землю.

В душе Линь Юаня закралось беспокойство. Сознательно или нет, он всё это время избегал встреч с Ли Ши-и. За три месяца они ни разу не оставались наедине, что было нетрудно, ведь в отделе Ли было сложно с кем-либо уединиться. Неожиданно, сегодня судьба распорядилась иначе.

Перед смертью Ли Сы сказал, что выдавать себя за него легко: нужно меньше говорить и быть бесстрастным как деревянная статуя. И действительно, с тех пор как Линь Юань оказался в Зале восьми страданий, большинство людей смотрели на него так, будто он был пустым местом. Никто, казалось, даже не пытался вспомнить, каким был настоящий Ли Сы, поэтому и не замечал несоответствий.

Но эта девушка явно не из их числа.

Почему же Ли Сы не предупредил его об этой опасности?

Линь Юань с трудом сглотнул и снова принялся обдумывать, что делать дальше.

Ли Ши-и, не останавливаясь, покосилась в его сторону. Ее глаза были такими же темными и безжизненными, как у куклы.

— Эта половина твоя.

— …Ага.

Последний раз он видел столь бесстрастное лицо у Ляо Юньцзюэ в юности. Однако Ляо Юньцзюэ казался существом, рожденным на облаках, чистым и незапятнанным. Ли Ши-и же напоминала существо, недавно поднявшееся из мрачных глубин преисподней. От её взгляда по спине пробегал холодок.

Линь Юань повернулся к ней спиной и взял лопату.

Свиней уже загнали в отдельный загон, чтобы расчистить беспорядок на земле: месиво из рисовых отрубей, помоев и фекалий, перемешанных с подстилкой, которая явно лежала там уже не одну неделю. Вонь стояла невыносимая, но за это время он успел привыкнуть к самым разным запахам и теперь сохранял полное спокойствие.

Он принялся, как и Ли Ши-и, сгребать подстилку с отходами, чтобы закопать её в яме. Хотя Линь Юань уже привык к черной работе в Зале восьми страданий, убирать за свиньями ему приходилось впервые. Его движения были далеко не такими ловкими, как у Ли Ши-и. Он старался казаться проворнее, чем был на самом деле, и работал так быстро, что даже не заметил, как случайно зашёл на участок, за который отвечала Ли Ши-и.

Линь Юань замедлился и украдкой покосился на неё.

Ли Ши-и не проявила никакой реакции, даже отошла чуть в сторону, словно такое поведение Ли Сы её нисколько не удивило.

Линь Юань тихо выдохнул с облегчением. Они работали удивительно слаженно: быстро вычистили землю свинарника, затем принесли свежую подстилку и разложили её. Наконец воздух в хлеву стал чуть свежее.

Тут до него медленно дошло: он избегал Ли Ши-и всё это время, а она даже не заподозрила ничего странного. И это само по себе кое-что значило.

Ещё не успев разобраться в своих мыслях, он вдруг заметил в углу свинарника, на загородке старую, серо-белую паутину, в которой запуталась мёртвая бабочка. Линь Юань несколько мгновений смотрел на неё, мысли стремительно проносились в голове. Зал восьми страданий располагался на горе Цыбэй, где круглый год лежал снег — даже зелени не было видно. Но откуда здесь взялась бабочка? Ведь бабочки всегда ищут цветы и деревья.

У той бабочки были чёрные крылья с двумя золотыми пятнами, которые переливались на свету, словно две маленькие луны — точь-в-точь как у тех, что он знал лучше всего.

В ордене Чжэюнь росли только хайтаны, и когда они цвели, всегда привлекали таких бабочек. В самые озорные свои годы Линь Юань с приятелями ловил их сачком, запирал в стеклянные банки, а потом они спорили, чья бабочка крупнее и красивее. А ещё они накрывали ветви цветов с бабочками белыми бумажными фонарями, чтобы любоваться их порхающими тенями на письменном столе, считая это высшим проявлением утончённости и вкуса.

Тогда весна была в самом разгаре: мягкий свет струился сквозь окна, цветочные тени переплетались с золотыми крыльями бабочек — получалась идеальная картина цветущего счастья под полной луной.

Однажды он забыл выпустить бабочку, и когда Ляо Юньцзюэ вошёл в кабинет для урока, Линь Юань внезапно схватил фонарь и побежал к окну. Но бабочка уже вылетела и весь оставшийся день порхала по кабинету, будто очарованная разнообразием ароматов, витавших в воздухе.

Ляо Юньцзюэ сначала сделал вид, что не замечает, но когда бабочка пролетела прямо у него перед носом, не смог сдержать улыбку:

— Живая какая.

Он и представить не мог, что эти лунные крылья однажды окажутся в грязном свинарнике Зала восьми страданий, погибнув в пыльной паутине.

Словно зловещее предзнаменование.

Линь Юань намеренно швырнул в тот угол охапку подстилки, желая скрыть это зрелище. Но паутина не упала, и бабочка, запутавшаяся в её нитях, слабо забилась. Он замешкался, сделал вид, что поправляет солому, и ткнул туда носком ботинка. Бабочка затрепыхалась сильнее, но паутина опутала её в несколько слоёв, и без того, чтобы присесть и аккуратно распутать её пальцами, у бабочки не было шансов на спасение.

Ли Ши-и как раз работала рядом, неся охапку соломы.

В сердце Линь Юаня тоже билась бабочка, но в конце концов она была задавлена безжалостной рукой разума.

Он уже понял: если бы Ли Ши-и представляла угрозу, Ли Сы скорее всего предупредил бы об этом. Раз ничего не было сказано, значит, Ли Сы не считал нужным проявлять по отношению к ней какую-либо осторожность.

Иногда ему казалось, что он чувствует её редкие и почти незаметные взгляды, едва уловимую заботу, но он продолжал сохранять безэмоциональное и равнодушное выражение. Линь Юань был уверен, что должен и дальше вести себя так же отстранённо, ни в коем случае не рисковать и не совершать ничего подозрительного.

Линь Юань швырнул соломенную подстилку, оторвал взгляд от паутины и сказал:

— Пойду принесу воды.

Взяв ведро, он направился к колодцу у края небольшой рощи. Всё пока что выглядело так, будто Ли Сы лишь изредка тайно приходил к Ли Ши-и, а та в отсутствие людей пару раз проявила к нему участие, дальше этого дело не заходило. Впрочем, в этом не было ничего удивительного — в таком месте, как Зал восьми страданий, мало кто позволял себе роскошь привязанности, если хотел выжить.

Если и была лёгкая, почти незаметная тень флирта, то она оставалась настолько тонкой, что не вызывала беспокойства.

Достаточно сохранять холодность, и всё постепенно сойдёт на нет… В данной ситуации безопаснее всего держаться как можно дальше от Ли Ши-и.

Но та сцена из сна…

Размышления Линь Юаня прервал слабый шум.

Звук доносился с другой стороны рощи. Линь Юань резко остановился и прислушался. Сквозь тишину пробивались выкрики команд, громкие возгласы, а затем — глухие удары. Похоже, кто-то тренировался.

Линь Юань, не выпуская ведро, оглянулся — отсюда уже не было видно ни свинарника, ни Ли Ши-и. А по ту сторону рощи лежала пустошь, где базировался отдел Чжао.

Такой гвалт вполне заглушал его шаги. Но если его заметят… Он всё ещё сомневался, но тело уже двинулось, крадучись пробираясь между деревьями.

Линь Юань выглянул из-за ветвей. Здесь действительно проходили тренировки отдела Чжао, а командовали бойцами два знакомых лица. Чжао Шиву и Чжао Шилю стояли на возвышении, отрывисто выкрикивая приказы на грубом, незнакомом Линь Юаню языке. Внизу убийцы Чжао разделённые на две группы, схватились врукопашную.

И тут произошло нечто совершенно странное.

По команде Чжао Шиву большая часть убийц достала белые полоски ткани и завязала себе глаза.

Чжао Шиву и Чжао Шилю вытащили из-за пазухи маленькие флаконы, откупорили их и что-то выпили — их тут же затрясло, а лица исказились в мучительных гримасах. Затем они тоже завязали себе глаза.

Неужели тренируются ориентироваться по звуку?

Однако командиры не вступили в бой, оставаясь на возвышении и продолжая выкрикивать болезненные, отрывистые слоги. Убийцы продолжали сражаться, словно повязки на глазах никак не сказывались на их действиях — наоборот, их движения становились всё более свирепыми. Каждый удар достигал цели, каждый кулак врезался в плоть с глухим, мясистым звуком, словно они жаждали содрать кожу и раздробить кости своих же товарищей.

Все метались по арене, как обезумевшие звери, лишённые разума и поглощённые убийством. Даже те двое на возвышении орали, оскалив зубы и с пеной у рта, выкрикивали свои приказы.

Казалось, что никто из них не нуждался в глазах, чтобы видеть всё вокруг.

…Нет… не все.

Линь Юань пригляделся к тем немногим, кто остался без повязок. Они находились в самой гуще схватки, но, казалось, их абсолютно не волновала собственная безопасность. Они безумно мотали головами, а их выпученные глаза дрожали и бешено вращались в орбитах.

Линь Юань не сводил с них взгляда, как вдруг одного из них сбили с ног. Убийца с завязанными глазами схватил того за волосы и с силой начал бить головой о землю. В следующий момент другой убийца, тоже с завязанными глазами, с невероятной скоростью ринулся в сторону этих двоих, но не лицом вперёд, а спиной.

Линь Юань ощущал себя наблюдателем в каком-то нелепом, кошмарном сне.

Убийца так и не повернулся, ударив врага пяткой назад. Его конечности двигались с немыслимой амплитудой, будто он уже не был человеком, а чем-то разобранным и собранным заново в форме человека.

Отброшенный противник перекувырнулся, встал на голову, затем, используя руки как ноги, снова ринулся в бой.

Линь Юань судорожно зажал рот ладонью, и перед глазами внезапно всплыл тот день, когда на орден Чжэюнь напали. Убийцы, у которых глаза будто росли на затылке, отрубленные головы, которые кусались, подпрыгивая на земле...

Тогда и сейчас наложились друг на друга — тот же хаос, то же безумие.

Единственное отличие заключалось в том, что в прошлый раз смерть накрыла его со всех сторон, а сейчас он наконец разглядел и процесс, и общую картину.

Всё началось с того, что Чжао Шиву и Чжао Шилю выпили содержимое флакона.

Те, кто сражался у подножия ступеней, независимо от повязок на глазах, сохранили лишь человеческую оболочку, утратив разум и способность мыслить. Лишь Чжао Шиву и Чжао Шилю были другими. Они по-прежнему стояли неподвижно, и в какой-то момент даже перестали отдавать приказы.

Но битва продолжалась. Кто ею управлял?

Линь Юань не мог этого объяснить, но смутно понимал: несмотря на большое количество бойцов, настоящую тренировку проходили только эти двое командиров. Остальные были всего лишь пешками на доске, марионетками на их нитях.

Он медленно опустил руку и сделал долгий вдох.

Пахло травой, кровью и потом… А ещё был слабый, затхлый, как болотная тина, гнилостный запах.

Гноем и кровью какого-то существа.

Но точно не человека.

Если сосредоточиться, можно даже отследить источник. Он тянулся вверх по ступеням, ведущим к месту, где находились Чжао Шиву и Чжао Шилю…

— Кто здесь? — голова Чжао Шиву в повязке повернулась в его сторону.

Линь Юань бросился бежать.

Не успел он сделать и пары шагов, как его с силой швырнули на землю. Один из убийц клана Чжао прижал его к земле, сжимая горло. Повязки на глазах у него не было, белки налились кровью, а в глубине зрачков мерцал зелёный свет.

— Хр... — Линь Юань отчаянно дёргался, но в лёгкие не поступало ни грамма воздуха. — По... мо…

Лежа на спине, в помутневшем зрении он вдруг увидел чёрную бабочку. Её крылья были слегка повреждены, но золотые пятна сияли, как две полные луны.

Пальцы внезапно разжались.

Чжао Шиву уже подошёл, медленно сняв повязку. Его глаза были налиты кровью. Взгляд, направленный на Линь Юаня, был каким-то неестественным, как будто в нем была какая-то подавленная жестокость:

— Ли Сы, Ли Сы…

Линь Юань, стоя на коленях, закашлялся, с трудом переводя дыхание. Краем глаза он заметил, как бабочка упорхнула.

— Я ведь предупреждал тебя в прошлый раз: поймаю ещё раз — умрёшь.

Мысли Линь Юаня вихрем пронеслись в голове. В прошлый раз? Он никогда здесь не был — значит, тогда попался сам Ли Сы.

Члены клана Чжао окружили его, сняли повязки и снисходительно смотрели сверху вниз.

Чжао Шиву с явным сожалением произнёс:

— Похоже, некоторые ничтожества не способны учиться на своих ошибках. Если жизнь тебе не дорога… Не стоит её оставлять.

Линь Юань стиснул задние зубы, словно глотая гнев, подступивший к горлу, и холодно ответил:

— Эта жизнь ещё нужна главе.

Чжао Шилю издевательски рассмеялся:

— Смеешь угрожать нам именем главы? Ты вообще знаешь своё место?

— Не смею. Просто констатирую факт.

— Хорошо, — усмехнулся Чжао Шиву, — главе нужно, чтобы ты жил, но он не говорил, что ты должен быть целым. Я заберу твои ноги.

Чжао Шилю захохотал:

— Тогда руки достанутся мне! Оставим только голову на плечах!

В его словах не было и намёка на шутку. Едва договорив, он бросился вперёд.

Линь Юань инстинктивно отпрянул, но споткнулся и упал на землю.

Свист рассекаемого воздуха прозвучал у самого его уха. Несколько серебристых вспышек мелькнули в воздухе, и Чжао Шиву вдруг упал.

Линь Юань оцепенело опустил взгляд: все его жизненно важные точки были поражены трёхдюймовыми серебряными иглами. Тот не мог пошевелиться, лишь его лицо побагровело от ярости:

— Ты… грязная тварь…

Линь Юань обернулся.

Позади него стояла Ли Ши-и, сжимая в руке горсть серебряных игл. Её хрупкая фигура казалась ещё более кукольной по сравнению со всеми присутствующими. Она лишь бесстрастно склонила голову, глядя на людей Чжао.

Чжао Шиву рявкнул:

— Все на нее!

Ли Ши-и сделала два стремительных шага, прикрыв собой Линь Юаня, и коротко бросила:

— Беги!