Глава 94.

За, зачем носить её с собой? – растерялась Лирис.

Кто носит печать с собой?

И бережно хранит её в переднем кармане тренировочной формы, пропитанной потом?

Словно всегда был готов к тому, что может произойти сегодня.

– Ха-ха-ха-ха! – Энох тут же довольно расхохотался. И обнял Аксиона за плечо, поддразнивая маркиза Оникс стоявшего рядом. – Как и ожидалось от моего вице-капитана! Оче~ень скрупулёзный человек, не так ли?

– Ладно, прочь с дороги, – Аксион, оттолкнув Эноха, подошёл к стойке и начал ставить оттиск печати на только что подписанных документах.

Теперь пути назад не было…

Маркиз Оникс, наблюдавший за происходящим с бледным лицом, тут же набросился на Эноха:

– Герцог Рубинштейн! Что, чёрт побери, за произвол вы творите?

– Произвол? Немного странное слово, не так ли?

– Я – биологический отец Чэзио! Я передал ему его ранг! – маркиз, казалось, вот-вот расплачется. – Даже дьявол не стал бы делать подобное! Я, его родной отец, жив и здоров, но вы вот так отнимаете у меня моего ребёнка? – он обратился к сотрудникам, молча наблюдающим за происходящим, словно хватаясь за соломинку. – Вы считаете это разумным? Неужели ситуация, когда отца и сына разлучаются на ваших глазах, действительно правильная?

– Простите за это шоу, – вмешался Энох. – До сих пор я заботился об этом ребёнке. И сейчас я нашёл ему отличного приёмного отца, чтобы зарегистрировать его совершенно обычным и законным образом.

В отличии от маркиза Оникс, который был готов расплакаться и давил на жалость, голос Эноха Рубинштейн был рассудительным и почти ледяным.

– Даже несмотря на то, что его родной отец находился прямо перед ним, ребёнок ни секунды не колебался и решительно расписался в документах, так разве это не ответ? – Энох усмехнулся и продолжил. – Вы настолько жадны, что даже раскрыли правду о жестоком обращении над своим ребёнком.

– ……

– Чем тут можно хвастаться, вы ведёте себя недостойно своего возраста и лишь ноете и придумываете бессмысленные оправдания, разве нет? Думаете сможете собрать здесь сочувствующие голоса?

Сотрудники, слушавшие замечания герцога Рубинштейн, осторожно кивнули в знак согласия.

– Давайте не будем больше марать друг друга грязью. Пусть вы и его биологический отец, я очень хочу, – Энох наклонился ближе к маркизу Оникс. – Чтобы вы больше не показывали своё отвратительное лицо этому ребёнку.

Голос, которым он добавил это, звенел от ярости.

Вокруг повисла тишина.

Маркиз Оникс продолжал сверлить Эноха взглядом покрасневших от ярости и блестящих от слёз глаз.

– Я… мой регистрационный запрос был одобрен, – тишину нарушил голос сотрудницы за стойкой. Она робко захлопала в ладоши, обильно потея в ледяной атмосфере. – По, поздравляю с обретением нового члена семьи~!

От этих слов злость на лице Эноха Рубинштейн мгновенно исчезла и он лучезарно улыбнулся, протягивая руки к Чэзио и Аксиону:

– Тогда отправимся домой!

*****

Как только все они вышли на улицу, Лирис схватила Чэзио за руку и принялась забрасывать вопросами:

– Чэзио! Тебя правда это устраивает? Ты всё время твердил, что не хочешь семью… а на дядю, дядю согласился?

Девочка выглядела ошеломлённой.

Чэзио также был взволнован.

Пришло время объясниться.

Поскольку регистрация уже завершена, даже ошибка больше не будет ошибкой…

– Принцесса, пожалуйста, пойми Чэзио. Во всём виноват папочка. Папа слишком строго тренировал Чэзио. Поэтому невероятно переборщил.

– Эт, это настоящая причина? – с недоумением ответила Лирис.

Чэзио посмотрел на Эноха. На лице того была странная улыбка.

Возможно, мистер всё…

Энох уже заметил.

То, что Чэзио чувствовал себя странно, когда ему предстояло стать биологическим братом Лирис.

В итоге, мальчик виновато посмотрел на Эноха и кивнул:

– Да, прости.

Глаза Лирис расширились от шока.

Мысль о том, что он лжёт ей, была невыносима Чэзио, но выбора у него не было.

Нужно быть осторожнее и не жмуриться.

Пока не зажмуриваю глаза, меня не поймают.

Чэзио был невероятно шокирован, узнав, что каждый раз, когда он лгал по его лицу было видно это.

– Пху-хе-хе. Ты сейчас солгал, да?

– Чт, что?

– На самом деле, это очевидно. Ты совершенно не умеешь лгать. Ты же плотно зажмуриваешь глаза, когда врёшь, не так ли?

Чэзио узнал это ещё в учебном центре от Лирис.

Поэтому, если он не зажмуривался, то она верила ему.

И даже сейчас.

– Боже мой! Что! Папа плохой! Что ты натворил! – Лирис принялась быть маленькими кулачками по коленям отца.

– А-ха-ха-ха! Нет, в любом случае всё закончилось хорошо. Дядя Аксион – хороший человек. Он один из немногих людей, кому папа доверяет и он точно не будет издеваться над Чэзио, как папа.

– Н, но где теперь будет жить Чэзио?

Вопрос Лирис был встречен молчанием.

– А, это, – Аксион, до этого молча слушавший разговор, обратился к Чэзио. – Не беспокойся о том, что я подумаю. Делай, как хочешь. Ничего не изменится. Ты же привык к тому месту, где живёшь.

– В до, доме герцога есть ком… ната?

– Что?

– Подойдёт любая. Мне просто нужно место для сна.

Аксион прищурился, возможно, удивлённый этим ответом:

– В доме множество комнат.

– А, если так…

– Переедешь?

– Да. Благодарю.

– Хорошо. Тогда отправляемся собирать вещи.

– Да.

Лирис, поражённая столь быстрым развитием событий, вцепилась в руку Чэзио:

– По, подожди. Дядя сказал, что ты можешь остаться у нас, но тебе правда нужно уезжать…?

Чэзио посмотрел на девочку.

И согласно кивнул:

– Да.

– Почему? Давай просто жить вместе, как сейчас…

– Нет.

– Почему нет?

Если мы будем жить вместе, как семья, каждый день под одной крышей…

Если мы продолжим взрослеть так…

– …просто нет. Не хочу.

– Не, не хочешь?

Чэзио чувствовал себя идиотом из-за того, что не мог нормально говорить.

Но что я могу сделать?

Взрослеть, видясь каждый день, ссорится, как брат и сестра, чтобы она начала думать обо мне как о своём настоящем старшем брате?

Почему-то я не хочу этого.

Ну, как мне сказать правду?

– Принцесса, – Энох вдруг поднял дочь, которая выглядела так, словно вот-вот заплачет, на руки и прижал к себе. – Похоже, Чэзио до этого пришлось очень нелегко. Папа по-настоящему жестоко обращался с ним.

– Ка, как это произошло…

– И теперь все документы оформлены. Чэзио носит фамилию Либр.

– У-угу. И всё же…

– Не волнуйся. Это будет хорошо для Чэзио. Когда дядя Аксион умрёт, все заработанные им деньги и дом будут принадлежать ему. Он должен переехать в дом дяди как его преемник, чтобы произвести там сильное впечатление.

– Нельзя говорить так, – вспыхнул от злости Аксион, услышавший это.

Лирис выглядела растерянной от неожиданного расставания, но в итоге кивнула, успокаиваясь в объятьях папы:

– По, поняла…

*****

Четыре месяца, которые Чэзио провёл в резиденции герцога Рубинштейн, определённо были долгим сроком.

Все в семье были опечалены отъездом Чэзио.

Чэзио было неловко видеть, как слуги со слезами на глазах по очереди прощались с ним.

– Приезжай почаще, – даже старейшина семьи Рубинштейн, Нордик, который пришёл попрощаться, не мог скрыть своей печали.

Чэзио ощущал себя странно.

Из-за чего?

Из-за того, что были люди, которые радушно приняли его, которые грустили, поскольку он уезжал и которые просили его приезжать в любое время.

Их оказалось куда больше, чем ожидал мальчик…

Он был счастлив.

Этого оказалось достаточно, чтобы у Чэзио защипало в глазах.

– Мы заедем в дом близнецов, чтобы попрощаться. Хорошо? – спросил Энох, лично загружая немногочисленные вещи Чэзио в карету.

– Да.

После того, как Алексей Антрасэ, отец близнецов, вернулся в столицу.

Ордия с детьми, которые гостили в резиденции Рубинштейн, вернулись в свой собственный дом.

Их дом представлял собой, в лучшем случае, столичный таунхаус, находящийся всего в 5 минутах езды на карете, поэтому они часто ездили туда-сюда, но…

Теперь она останется одна, – Чэзио вдруг забеспокоился о Лирис.

Лирис, должно быть, будет одиноко в доме без меня и близнецов.

До этого момента мы все были вместе.

Почему она не поехала? – Чэзио, готовившийся к отъезду, осмотрелся, стоя возле кареты.

Лирис, вернувшись домой, бросилась в свою комнату, рыдая от разочарования.

– Ара, – в замешательстве заговорил Энох. – И почему моя доченька вышла такая встревоженная?

О чём он говорит? – Чэзио обернулся и увидел, как Лирис, всхлипывая, шла по саду.

На спине у неё висела сумка в виде плюшевого медведя с набитым животом.

Там же висела сумка в виде головы кролика с раскрытым ртом.

И, наконец, в руках она несла какой-то свёрток…

Любой человек мог догадаться, что девочка собралась уехать.

– Принцесса, принцесса. Куда это собралась моя принцесса? – Энох быстро встал перед дочерью.

– Дядя! – только девочка быстро увернулась от рук отца и бросилась к Аксиону. – Я тоже поеду!

– Что?

– Я, я тоже поеду. Я беспокоюсь о Чэзио…

– О чём ты говоришь?

– Я не поеду навсегда… можно я просто тоже немного поживу у дяди?

Аксион посмотрел на Эноха.

Энох, стоявший позади дочери, резко покачал головой и скрестил руки в букву Х.

– …нет.

Когда Аксион в итоге отказался, Лирис крепко сжала свои маленькие ручки, чтобы умолять:

– Пожалуйста, дядя! Всего месяц! Нет, всего неделю! – слёзы собрались в её больших глазах. – Не думаю, что Чэзио сможет сразу адаптироваться… мне, мне нужно немного побыть с ним…

– Нет, он сможет адаптироваться. Он же не новорождённый.

– А-а-а. Пожалуйста. Разве нет свободной комнаты в доме? Дайте мне комнату для прислуги… я могу спать там…

– Комнат же много? У меня большой дом.

– Тогда, пожалуйста, возьмите и меня… я хорошо стираю бельё. Буду стирать бельё дяди…

– Что? Какой ребёнок будет стирать чужое бельё?

Чэзио непонимающе смотрел на Лирис, которая выглядела так, словно вот-вот расплачется, прижимаясь к ноге растерянного Аксиона.

И их взгляды встретились.

И как только они встретились…

– Хнык. Уа-а-а-а!

Девочка разрыдалась.

И сорвавшись с места, подбежала к Чэзио, вцепляясь в его талию.

– …Лирис.

– У-а-а-а-а. Ка, как же, хнык! Не хочу рас, ставаться…! Не бросай меня…!

– А.

Что же делать, – Чэзио чувствовал, что вот-вот сам расплачется.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –