Глава 47.

[Герцог Энох Рубинштейн, послушайте!

Отказ от собственных убеждений – не единственный способ защитить дочь.

Собираетесь вот так починиться хитрому старому змею?

Это и правда то будущее, которое вы хотите видеть?

Представьте себе, Энох Рубинштейн!

Мир, о котором вы так мечтали в детстве!

Эта страна должна измениться!

Вы можете сделать это!

Только вы можете сделать это!

Найдите «Джозефа Лютмон».

Возможно, вы слышали о нём.

Его можно встретить в поместье Вальтэрак в центральной части или игорном доме поместья.

Первый шаг к великой революции!

Уверен, он именно тот, кто вам нужен.

- Л -]

– Что это… – глаза Эноха дрогнули.

Письмо содержало огромное послание.

Энох, который какое-то время был ошеломлён, быстро нашёл письмо, которое ранее получил от этого Л и открыл его.

Оба почерка разные. Л полностью скрывает свою личность. Найти его будет непросто.

– Какого чёрта… – шокированный Энох сел обратно и снова прочитал письмо.

[Собираетесь вот так подчиниться хитрому старому змею?

Вы действительно готовы начать агрессивную войну, которую требует Император?

Отказ от собственных убеждений – не единственный способ защитить дочь.]

Л также знает, что я решил следовать воле Императора ради дочери.

[Эта страна должна измениться!

Первый шаг к великой революции!]

Энох, осматривающий пустой кабинет, молча сложил письмо и спрятал его глубоко в ящик.

– Это абсолютное безумие.

Это то, что вызовет бурю негодования, если кто-то узнает.

Открытое восстания.

– Настоящий сумасшедший.

Возможно ли это?

Если бы революция была лёгким делом, кто-нибудь давно попробовал бы организовать её.

В Империи Фавилион – императорская семья является символом всемогущей власти.

Великие способности, которые, как говорят, были дарованы богом «Примера», даруются лишь императорской семье на протяжении нескольких столетий и, конечно же, Империя пропагандирует теократию.

Император претендует на абсолютную власть, данную Богом.

Противостоять ему непросто. Сила Императора действительно сравнима с властью Богом.

– Кто, чёрт побери, этот ребёнок? – Энох нахмурился.

Письмо, которое этот Л отправил явно говорит о том, что он следит за мной.

Мне не очень нравится ощущение, что за мной наблюдают, но…

– Ну, хорошо. Я понимаю, почему он прислал мне нечто подобное, – усмехнулся Энох.

Когда-то раньше.

Было время, когда мне снился жестокий сон в котором я собственноручно отрубал голову Императору.

Причина, по которой Энох мог видеть подобный сон, заключалась в том, что он осознавал свою силу.

Император, который легко промывает мозги сильным людям по собственному желанию…

Я – единственный, кто обладает силами, что настолько превосходят стандартные, что на мне невозможно применить его способность.

Однако это был юношеский всплеск эмоций. Мечта, которая была у меня, когда я был молод и ничего не понимал.

Революция – не то, что можно достичь лишь силой.

Она должна иметь разумную причину.

Но у меня нет подобного оправдания.

Большинство дворян, которые могли бы поддержать меня, являются стандартными представителями классового общества и живут в удовлетворении правлением Императора.

– Настоящий сумасшедший…

Если ничего не понимаешь…

– Зачем говорить мне всё это… – Энох, бормочущий это, с раздражённым взглядом снова достал письмо Л, которое он недавно положил в ящик и снова открыл его.

Мрачный взгляд снова и снова перечитывал содержание письма.

– Кто, чёрт побери, этот ребёнок!

Л, появившийся из ниоткуда и посеявший замешательство в душе.

Энох скомкал письмо в пальцах:

– Не будь трусом, не прячься и выходи, чтобы поговорить лично.

*****

Трусливая дочь очень переживала.

Папочка сейчас уже увидел моё письмо, да?

Сможет ли это письмо заставить правильную кровь папы закипеть…

– Чэзио, ты меня слушаешь?

– Да.

Лирис надулась, смотря на Чэзио, который был занят кормлением Уолтера:

– Врёшь. И что я тебе говорила?

– Мистер внезапно заговорил о маме и выглядел плохо. Ты сказала, что не имеет значения, что у тебя нет мамы, но при этом ты беспокоишься о том, что мистер проведёт всю оставшуюся жизнь в одиночестве.

– Хм-м? Ты всё слышал?

– Я же сказал, что слушаю, – вздохнул Чэзио и сел рядом с Лирис.

Девочка посмотрела на Зефира, который всё ещё не позволял погладить себя.

– Ты правда в порядке без мамы? – спросил Чэзио.

– Да, я в полном порядке.

– Тогда беспокоиться не о чем. Мистер позаботиться об этом сам. Если захочет жениться, сделает это, если не захочет, то не сделает.

– Так и есть, – Лирис собиралась добавить что-то ещё, но замолчала.

После того, как вчера внезапно всплыла тема её матери, у девочки появились новые заботы.

Только… любовь главных героев.

В этом месте, которое стало реальностью, главным героям предстоит продолжить жить даже после завершения оригинального сюжета.

Поскольку мир обретёт спокойствие, главные герои тоже должны быть счастливы.

Но здесь нет никакой романтики.

Кровавый роман о революции.

В <Восстании Дос> не было никакой романтики или даже намёка на неё.

Поскольку в оригинале не было ничего о чувствах главных героев, Лирис вдруг стало очень страшно.

Что, если писатель не включил ни капли «романтики» в создание Чэзио и папы?

Что, если «любовь» не входит в сюжет, наполненный местью, борьбой за справедливость, бунт и прочее? – Лирис потянула свои волосы.

Смогут ли они жениться?

Чэзио наблюдал за ней с унылым лицом.

Из-за этого выражения лица у Лирис сложилось впечатление, что в нём нет ни капли романтичности или любви.

– Чэзио.

– Что.

– Тебе не нужна семья?

– …снова, – Чэзио нахмурился. – Если собираешься сказать что-то странное, как о становлении сыном твоего отца, то не делай этого.

– А-а, хорошо. Это не об этом, – Лирис мечтательно сложила ладошки. – Я говорю о твоей семье, созданной тобой по своему желанию.

– Что это ещё значит…

– Представь, что ты встретил кого-то, полюбив сильнее жизни. Тогда ты женишься на неё, да?

– ……

– Если женишься, то создашь семью в которой родиться ребёнок, да?

– Что, чёрт побери, ты хочешь этим сказать?

– Давай, закрой глаза! Представь себе это!

– ……

– Быстрее закрывай!

Когда Лирис приказала, Чэзио сделал вид, что не может сопротивляться и закрыл глаза.

– Утром, открывая глаза, запах вкусной еды наполняет твой дом, – Лирис принялась медленно шептать ему на ухо. – Твоя красивая жена зовёт тебя из кухни: «Дорогой~ пожалуйста, смени подгузник нашему сыну!».

Чэзио вздрогнул.

– Ты идёшь в детскую и видишь своего улыбающегося милого сыночка, который очень похож на тебя и твою жену. Когда ты сменил ему подгузник и дал бутылочку, он улыбнулся, смотря на тебя: «Па-па, па-па…!», крича вот так.

– ……

– Невероятно мило. Пока ты обнимал и качал его на руках, твоя жена подошла и обняла тебя со спины, – Лирис обняла Чэзио за талию.

Мальчик, который, казалось, был полностью погружён в воображение, снова вздрогнул.

– «Дорогой, сегодня хорошая погода. Может, нам взять с собой обед и пойти на пикник?»

– ……

– Ослепительный солнечный свет. Звук щебетания птиц. Журчание ручья… Сын на твоих руках постоянно говорит: «Па-па, па-па…», жена нюхает цветы и оглядывается на тебя, чтобы проверить в хорошем ли ты настроении.

По какой-то причине Лирис была погружена в воображение сильнее, чем Чэзио, её глаза сияли, а руки были сложены, как в молитве:

– «Дорогой, Чэзио, я люблю тебя. Я так счастлива. Я хочу, чтобы наша семья была счастлива всю оставшуюся жизнь», – закончив говорить, девочка обернулась и заметила, что глаза Чэзио были открыты.

А выражение лица какое-то странное.

– …как тебе? Я говорила о твоей семье.

– ……

– Что чувствуешь?

– …думаю, это неплохо.

– Правда?! – от волнения, Лирис вскочила на ноги.

Чэзио продолжил сидеть неподвижно, ещё немного размышляя, а затем кивнул:

– Ну, если бы я только мог жить так.

– Ты можешь! – Лирис присела на корточки перед Чэзио и крепко сжала его ладони.

Автор, ты смотришь? На мои слезливые попытки вложить в главных героев романтику, которую ты не смог вложить?

– Чэзио.

– Да.

– Мы будет любить.

Глаза мальчика расширились.

Оставив ошеломлённого Чэзио, Лирис поднялась с лёгким облегчением.

И продолжила, роясь в корзинке с морковкой:

– Конечно, усердно говорить, учиться отбивать летящие стрелы и с силой размахивать мечом – это хорошо, но.

– ……

– Думаю, что то, что делает жизнь человека завершённой – это любовь, – и Лирис добавила, по инерции протягивая морковку Зефиру. – Мне жаль людей, которые не знают красоты любви. Поэтому, мы, любыми средствами, будем любить, Чэзио.

Их взгляды встретились.

Чэзио быстро ответил:

– …хорошо.

– Ха-ха, отлично.

Хрусть–

В этот момент.

Глаза Чэзио расширились.

Лирис тоже удивилась и, напрягшись, повернула голову, отводя взгляд от Чэзио назад:

– Ч, что?

Зефир… Зефир… он ест морковь, которую я ему дала!

Лирис, смотрящая на Зефира, который быстро доедал морковь, снова перевели взгляд на Чэзио:

– Чэ, Чэ, Чэзио, ты видел? Видел?

– А, видел, – Чэзио быстро подошёл и открыл стойло Зефира.

– Что ты делаешь?

– Попробуй погладить.

– Чт, что? Зефира?

– Да.

Лирис сглотнула слюну и медленно попыталась погладить Зефира, как и сказал ей Чэзио.

– Бо, боже мой.

Это и правда Зефир, который дёргается, когда протягиваешь руку? Он словно стал самой спокойной лошадью на свете.

Пока она стояла, ошеломлённая своими эмоциями, Чэзио взял седло, висевшее на стене и подошёл к Зефиру.

– Се, седло? Это ещё немного…

Чэзио осторожно положил седло на спину коня. К счастью, тот остался спокоен.

Мальчик, оглядывающийся по сторонам с редким взбудораженным лицом, внезапно опустился на колено:

– Наступай сюда и поднимайся.

– Что?

– Быстрее. Осторожно. Держись за моё плечо.

Это нормально? – Лирис неуклюже положила руку на плечо Чэзио и поставила ногу ему на бедро.

Когда она приподнялась, Чэзио подтолкнул девочку вверх и посадил на спину Зефиру.

– Уа. Вау? О, боже мой? – Лирис уронила челюсть.

…это был успех. Зефир продолжал оставаться спокоен.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –