Глава 44.

Неужели он собирается научить меня ездить верхом, потому что я сказала, что никогда раньше не ездила на лошади?

Всё выглядело именно так.

Нордик, который придерживал Лирис рукой, отправил коня в неторопливую прогулку по площадке рядом с конюшней.

– Ва, вау.

Один круг, два круга… Нордик замедлил ход коня, словно желая дать внучке время привыкнуть к верховой езде.

Попа совсем не болит? И не трясёт вверх-вниз!

Я слышала от Чэзио, что его зад очень болит.

А мне почему-то комфортно, словно я сижу на чём-то мягком.

Неужели я куда лучше него в верховой езде?

– Мы едем так легко, потому что я на короткое время зачаровал седло. Когда позже будешь ездить сама, тебе нужно будет привыкнуть к правильной позе, – спокойно сказал Нордик, который словно знал, что происходит глубоко в душе своей внучки.

…кхы, вот оно как.

Могу ли я быть гением в верховой езде?!

– Вот оно как. Спасибо. Хе-хе…

Лирис была взволнована. Верховая езда оказалась веселее, чем она думала.

Сделав ещё несколько кругов по площадке, Нордик потянул поводья, поворачивая коня и направился за особняк.

Задняя территория особняка соединялась с невысокой горой. Конь лорда вышел на пологую тропу и стал постепенно набирать скорость.

– Уа-а-а-а.

Вместе с освежающим утренним ветром перед Лирис раскинулся прекрасный вид на особняк, по мере того как они поднимались в гору.

Её сердце забилось быстрее.

– Де, дедушка! Видно весь город!

Прежде чем девочка осознала это, поле её зрения значительно расширились, и она смогла увидеть столицу вдалеке.

Императорский дворец, великолепно возвышающийся в её центре.

Священный и роскошный белый Храм.

Дворянские особняки, похожие на произведения искусства, а также торговый район со зданиями всех размеров и форм…

– Так красиво!

Нордик молчал, давая внучке возможность полюбоваться прекрасным пейзажем.

– Дедушка, а ты разве не должен был вернуться завтра вместе с папой? – спросила Лирис, просидев так некоторое время, ощущая прохладный ветерок.

– Ужин, на котором присутствуют дворяне, был вчера. Официальная церемония возвращения состоится сегодня. Так почему мне нужно было оставаться там ещё и сегодня? – цокнув языком, Нордик добавил. – Нет ничего хуже, чем смотреть на лицо непослушного сына, которое я вижу каждый день дома на протяжении большей половины дня. Он быстро вернётся.

– Вот как, – ответила Лирис, оборачиваясь и с улыбкой смотря на дедушку.

Пусть Нордик и сказал эти грубые слова, на его лице отражалась привязанность, которую невозможно было скрыть.

– Почему улыбаешься?

– Дедушка твоё лицо выглядит хорошо. Мне тоже нравится.

– Моё лицо выглядит хорошо?

– Да. Всё же, ты рад, что папочка вернулся, да? Ты так долго скучал по нему.

– …вот и нет. Я чувствовал спокойствие, потому что никто не расстраивал меня.

– Эй, правда? Когда мы жили в Зеноне, папочка часто говорил, что скучал по дедушке.

– ……

– Ему было жаль, что он не смог даже сказать тебе, что уходит… Он очень грустил из-за того, что дедушка, должно быть, сильно волновался.

Однажды, когда Лирис спросила: «Папочка, у тебя ведь тоже есть папа, да?», Энох вспомнил своего отца.

– Мне грустно, поскольку я нахожусь вдали от папочки… но папа был так долго разлучён с дедушкой… я думаю, тебе было также грустно, и ты также скучал по нему, – говоря это, Лирис вновь посмотрела на Нордика. – Поэтому я уговорила папу вернуться в столицу. Я знаю, почему папочка пытался спрятаться, но… если бы мы поехали в столицу, то смогли бы увидеть дедушку и тётю…

– Вот как, – улыбнулся Нордик, гладя внучку по голове.

– Я знаю, что из-за меня папочка и дедушка надолго разлучились. Поэтому мне очень жаль…

– Не стоит извиняться. Твой отец стал причиной этого, так почему же жалеешь об этом ты?

– Но это всё из-за меня… папочка ушёл отсюда и ещё, и ещё… теперь из-за меня снова пойдёт на войну, – Лирис опустила взгляд. Она почувствовала, как напрягся Нордик. – Папочка не хотел начинать плохую войну, которая побеспокоила бы людей в других странах, но… но теперь сделает это из-за меня, верно?

– Послушай, Лирис.

– Дедушка, я правда буду в порядке. Поэтому, дедушка, пожалуйста, скажи папе, чтобы он не ходил на плохую войну. А?

Нордик некоторое время смотрел на девочку, с лицом по которому было непонятно о чём он думает, и вздохнул:

– Возможно, для тебя это всё ещё сложно, но в жизни не всегда всё идёт по плану. Если ты что-то приобретаешь, ты что-то теряешь, и если ты хочешь сохранить что-то, что-то тебе придётся выбросить.

– ……

– Твой отец никогда не колебался в вопросах потери или выбрасывания. Когда он был молод, я несколько раз мешал ему пойти к Императору и выдвинуть абсурдные требования об отмене классовой системы.

Папочка такой, – несмотря на то, что Лирис чувствовала себя подавлено, она всё же улыбнулась.

– Однако, в итоге, он подчинился и стал жить сдерживая свой характер. Это произошло из-за меня. Потому что считал, что неправильно идти против воли родителя.

– ……

– В этот раз всё так же. В момент выбора он всегда отказывается от своих убеждений. Он терпеливо жил ради меня, своего отца, а теперь и ради тебя, своей дочери… Он сделает выбор, который сделает тебя счастливой.

Дедушка тоже Знает.

Что, чтобы я жила как обычная аристократка, а не как солдат…

Папа возьмёт меч и приготовится сражаться против своих убеждений.

– Мне искренне жаль, что тебе приходится жить в таком мире. Я не могу удовлетворить твою просьбу, – положив ладонь на голову Лирис, Нордик довил. – Я тоже, если вдруг тебе придётся каждый день пересекать линию огня… не смогу просто смотреть на это. Твой отец, вероятно, ощущает себя хуже, чем я.

– ……

– Остаётся лишь надеется, что однажды этот мир изменится, – сказав эти слова, Нордик замолчал.

А ветерок раннего утра стал холоднее, чем раньше.

*****

Павильон императорского дворца.

Энох стоял в торжественной обстановке и наблюдал за великолепной обстановкой.

В конце красной ковровой дорожке дворца.

Был ослепительный золотой трон.

На троне Абсолюта восседал Император, который был столь же молод и здоров, как и 7 лет назад.

Энох медленно направился к трону.

В день церемонии возвращения, который была подготовлена тихой по желанию Эноха, присутствовало лишь несколько знакомых лиц.

Император Николас фон Фавилион.

И паладины, что склонились ниц перед ним.

Энох встал между ними и посмотрел на Императора:

– Подданный Энох Рубинштейн, приветствует великого Примеру, солнце Фавилион.

– С возвращением, великий меч Империи и мой верный подданный, – Император с красивым лицом и дружелюбной улыбкой спустился со своего трона. – Не могу выразить свою радость от того, что снова увидел своего подданного после его долгих странствий и возвращения для посвящения себя Империи.

– Прошу прощения за причинённые неудобства.

– Почему я должен спрашивать с моего верного подданного его прошлые ошибки. Я просто надеюсь, что ты вновь последуешь моей воле и возьмёшь меч во имя долга паладина о мире.

Мире, – Энох проглотил насмешку и преклонил колено перед Императором:

– Всё во власти воле великого Примеры.

*****

Комната Императора.

Император, смотрящий на карту, висящую на стене, обернулся:

– Почему не привёл с собой дочь? Я с нетерпением ждал встречи с ней сегодня.

На лице Эноха, стоящего как каменная статуя, появилась лёгкая трещина.

Император мысленно посмеялся над этим небольшим изменением:

– Поскольку она – кровь Рубинштейн, нет необходимости проверять её способности. Не могу передать тебе, как я рад, что у меня появился ещё один способный подданный, готовый пролить кровь за Империю.

Первым, что он сказал, увидев меня, это слова о призыве дочери в армию… – Энох сжал кулаки.

Несмотря на то, что он видел гнев, скрытый за бесстрастным лицом Эноха, Император просто улыбнулся:

– Подойди сюда.

Энох медленно поднялся, подошёл к Императора и увидел нечто рядом с ним.

Это была карта Империи, почти поглотившей континент.

Император быстро снял ткань, закрывающую что-то рядом с ним.

– ……! – глаза Эноха расширились.

Там были портреты его погибших товарищей.

– Много знакомых лиц? Как я мог не чтить тех, кто добровольно пожертвовал собой ради Империи?

Ужасное потрясение пронзило Эноха.

Множество моментов с товарищами, когда они плакали и смеялись.

И ужасные воспоминания, которые оставались, не угасая даже по прошествии времени.

– Мне тоже грустно. Всё это ради благополучия Империи, но это также означает подвержение риску жизней моих подданных.

– ……

– Война – это ужасно. Никто не может гарантировать жизнь или смерть во время её хаоса.

Дыхание Эноха стало тяжёлым, пока он просматривал портреты своих товарищей один за другим.

– И всё же, она то, что нельзя остановить ради страны и народа в моей Империи.

– Ваше Величество.

– Да, Энох, – любезно ответил Император.

– Что вы хотите сказать? – голос Эноха, догадавшегося о подлых намерениях Императора, был резким.

Причина, по которой Император воскресил ужасы войны в воспоминаниях Эноха, была очевидна.

– Если дунуть на огонёк, он погаснет, если сжать, то взорвётся, стоит ли твоей дочери смотреть на это?

– ……

– Сможешь ли ты отправить свою дочь на смерть?

Энох молча закрыл глаза.

Император, наблюдавший за этим, мягко положил руку ему на плечо:

– Я просто хочу, чтобы твоя дочь росла в мире. Я также хочу использовать свою силу для создания удобства мира. Но ты, же знаешь.

– ……

– Ты не единственный родитель. Многие родители в этой стране жалуются на несправедливость. Кому хочется отправлять своего ребёнка на войну.

Дети Императора не были исключением.

То же касалось и Лирис.

Родословная Рубинштейн, и оба родителя, имеющие ранг Дос.

Даже без проверки существовала неизбежный процент того, что Лирис, скорее всего, является способным высокого класса.

– Однако у тебя есть сила. Защитить дочь. Если ты решишь взять на себя обязанность своего ребёнка, никто не сможет пожаловаться, – голос Императора, подобный змеиному, проник в уши Эноха. – С давних времён всегда были войны с которыми мы с тобой не согласны.

Бессмысленные агрессивные войны, наполненные ничем иным, как зверским стремлением к завоеваниям лишь для расширения территорий.

– Ты всегда говорил, что командовать континентом бесполезно, но я не согласен.

– ……

– Всё ради драгоценного народа моей Империи. Я сделаю эту Империю сильнее, чтобы никто не мог превзойти её.

– Вы готовитесь к вторжению? – спросил Энох, ощущая, как сжимается горло.

Он знал, какие именно требования выдвинет Император из-за его дочери.

И также знал, что его дочь становится поводком, который держит Император.

Но всё же.

Момент, когда Эноху приходилось идти против убеждений, находясь на грани, был необычайно болезненным.

– Да. Ты всегда был таким, но в этот раз я ожидаю другой ответ. Точно так же, как сейчас Империя отличается то той, что была 7 лет назад…

– ……

– Изменился и ты, – Император зло улыбнулся и прошептал на ухо Эноху. – Сейчас, когда стал отцом.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –