Производители постоянно гудели. F-03 работал над восемью наночипами одновременно, а быстрое интеллектуальное сканирование изготовителя отобразило мне, что они будут объединены в кластер для использования в материнской плате антигравитационного контроллера Паладина. Трудно было на самом деле сказать, что происходит, потому что чипы были слишком малы, чтобы я смог их увидеть невооруженным глазом. Но F-03 кружился над ним в восхитительном механическом танце, так что мне кажется, что на самом деле не имеет особого значения, увижу я конечный продукт или нет. Самого процесса было для меня достаточно.

Бот-паук, в котором обитала нынче Аделаида, сидел рядом со мной на дорожке у F-03. Она молчала на обратном пути из Форта Морган, видимо, пытаясь отвлечься. В первый раз я видел ее такой. Мне не хотелось, чтобы она грустила в одиночестве, поэтому я пригласил ее, настаивая на том, чтобы она использовала бота-паука, при помощи которого смотрит со мной фильмы (я назвал его бот-киноман). Возможно, это было глупо, но я хотел, чтобы она была рядом со мной физически. Я взглянул на Аделаиду, и в такие моменты мне действительно хотелось, чтобы она позволила мне сделать ее тело более гуманоидным. Она отказывала мне каждый раз, когда я предлагал, но не называла причину. Возможно, это был барьер, который, по ее мнению, она не должна нарушать. В любом случае, было чертовски трудно понять, о чем она думала, когда была металлическим пауком. Ну или зданием, раз уж на то пошло. Я пересмотрел свою идею касательно улыбающихся выражений для ботов-пауков, немного доработав ее, чтобы все отображалось через электронный дисплей, который смог бы отображать множество эмоций. Я поразмышлял об этом еще немного и понял, что это все еще чертовски жутко, так что я быстро упрятал ее в глубины собственного сознания, где ей самое место.

Аделаида все еще что-то обдумывала, и я выжидал, пока она заговорит первой. После многих безуспешных утешительных попыток во время моих отношений с Камиллой я усвоил очень важный урок: никогда не начинай говорить первым, когда твой потенциальный собеседник расстроен. Стоит просто подождать. Жизненно важное исключение: если расстроились по твоей вине, извинись как можно быстрее. Не совсем уверен, работает ли этот принцип с друзьями, но это однозначно безопасная ставка.

Тем временем я решил провести интроспекцию своей собственной задницы. В частности, почему я не чувствую, что убийство почти трех сотен человек - это плохо. Сразу после осознания этого я почувствовал себя монстром. Они не были похожи на банду вербовщиков. Та ситуация была действительно ужасной, но я ведь просто среагировал и защитил себя. На этот раз же я вышел с точным намерением убить рейдеров. Ну, не то, чтобы я чувствую себя плохо из-за конечного результата, я абсолютно не сожалею о том, что остановил их. Меня беспокоило само понятие "убийство". Впоследствии, все время, пока я играл в медика, мне едва удавалось сдержать свои рвотные позывы. Ощущение разрывающейся головы Жнеца ... Я просто продолжал чувствовать это каждый раз, когда двигался, влажный хруст и внезапный удар. И думать об этом сейчас все еще тошнотворно, но если рассматривать процесс обособленно, как будто в слэшере, то все вполне нормально. Может быть, именно поэтому остальная часть моего буйства не повлияла на меня так сильно, как следовало бы. Я абстрагировался от всего, от всех людей, которых я когда-либо убил. Будь то история Боба, вид рядов трупов жителей Форта Моргана, или же история с бандой вербовщиков. Что бы это ни было, я не знаю, поступил ли я хорошо.

Вероятно, в будущем мне придется убивать намного больше людей, если я собираюсь что-то сделать с рабством, которое проникло в остатки человечества, поэтому будет определенное преимущество, если я не буду каждый раз получать нервный срыв. Но если я привыкну убивать, буду принимать это как должное, даже не знаю в кого я превращусь. Сильный, в некотором смысле, но невероятно опасный, учитывая мощь, которой я обладаю. Я понимаю, почему большинство старых супергероев предпочитало не убивать даже злодеев. Как только это произойдет, мало что сможет остановить следующий раз. Перейдя черту уже невозможно вернуться обратно.

Хотя, сейчас было гораздо проще просто не думать об этом.

Так, прошедшая битва действительно подкинула мне хорошие идеи о Штурмовом Паладине. Я все делал неправильно, пытаясь сохранить его мобильность, чтобы избежать повреждений. Первоначально "Паладин" был спроектирован как автономная, очень мобильная универсальная оружейная платформа. Но дело в том, что я могу отказаться от "очень мобильной" части. В обычном паладине подавляющее большинство потребляемой энергии приходилось на антигравитационные двигатели. Штурмовому Паладину не нужно мчаться по полю битвы туда-сюда, все, что от него требуется, так эту иметь ту же линейную скорость, что и обычный Паладин. Так что я могу снять мощные маневренные двигатели, оставить только основные двигатели и использовать открывающиеся возможности для улучшения огневой мощи и брони. Способность стрелять и уклоняться одновременно будет фактически отсутствовать, но такой Паладин смог бы принять невероятное количество урона и нанести действительно внушительный ущерб. Это казалось очевидным решением, и в некотором смысле так оно и было. Но это было радикальное расхождение с изначальной концепцией Паладина, и единственная причина, по которой я мог так доверять доспехам, заключалась в том, что я воочию убедился, насколько они сильны в реальном бою. В конце концов, сталкиваться с чем-то лицом к лицу намного опаснее, чем просто избегать этого.

Я начал импровизировать и прокручивать предварительные схемы в собственной голове, когда повторяющиеся унылые удары в мою сторону превратились в мощный щипок. Я вскрикнул от удивления и повернулся, чтобы увидеть, как бот-паук вонзает мне в ребро одну из своих тонких металлических ножек. Если бы безэмоциональный паук размером с фрисби смог бы смотреть на меня раздраженным взглядом, это однозначно была бы наша ситуация.

«Я надеялась поговорить с тобой, как ты и обещал, когда мне захочется», - язвительно произнесла Аделаида в динамики базы, -«но мне бы не хотелось прерывать вашу очень важную игру в гляделки с F-03».

Я неловко кашлянул и потер бок: «Прости, Аделаида, я просто немного задумался. Мы точно можем поговорить прямо сейчас».

«Все хорошо», - сказала она, и ее тон был немного мягче, - «я не хотела грубить, но сейчас я не в духе, и мне нужно поговорить об этом».

«Где ты хочешь поговорить? Здесь?» - спросил я.

«Нет. Общая комната подойдет лучше. Здесь неподходящая атмосфера».

Я кивнул и поднялся на ноги, на мгновение потянувшись. Аделаида отпустила бота-паука, и он остановился на секунду, прежде чем бросился выполнять важные дела. Я начал быстро подниматься по лестнице к общей зоне. Мне было любопытно, что Аделаида собирается сказать мне. Она впервые убила кого-то и сделала все, чтобы попасть в депрессию. Аделаида солгала мне о том, кем она является, но это было из-за обещания Эми, и даже после она сильно переживала по этому поводу. Аделаида была настолько умной и способной девочкой, что иногда я забывал, что ей всего пять лет. Разум сам по себе не является заменой знаниям, которые приходят только через опыт.

В общей комнате мне всегда было немного грустно. Мы приходили сюда не очень часто, предпочитая смотреть фильмы в командном центре. Эх, призрак счастливых времен. В углу все еще лежала и пылилась коробка с записями. Аделаида привела их в порядок, чтобы они не были так беспорядочно разбросаны, после чего установила их рядом с проигрывателем. Я опустился на диван и оглядел комнату. Мой взгляд остановился на голопроекторе, и я некоторое время изучал его, воспоминания о последних сценах, которые он мне отображал, вспыхивали в моей голове новыми красками.

«Прости, Сэм», - вдруг сказала Аделаида, - «я не подумала. Мы должны поговорить в командном центре».

Я покачал головой: «Нет, здесь все в порядке. Я был в своей старой комнате и почистил комнату Эми. Это моя последняя остановка». - На моем лице возникла улыбка. - «И, что еще более важно, разговор не обо мне, а о тебе. Так поговори со мной, что у тебя на уме?»

«Хорошо», - произнесла Аделаида, - «спасибо». - Затем повисла небольшая пауза.

«Сегодня я убила людей. Я ... Мне казалось, что я буду готова к этому, но нет... Это не так. Несмотря на то, что я не видела никого из тех, кого убила, я знаю, что отправила их в ту черную пустоту, в которую попала сама, когда тестировала пакеты. Сама суть того, что я отправила их туда, и они уже никогда не вернутся, заставляет меня ощущать себя монстром».

«Но ты знаешь, что эти люди должны были умереть», - сказал я, акцентируя внимание на этой фразе, как на факте, а не вопросе.

«Да. Я понимаю это. Они угрожали невинным людям и, что более важно, они пытались причинить вред тебе. Я пересмотрела свои действия, и не обнаружила возможности эффективно нейтрализовать их, не убивая», - сразу ответила Аделаида.

Я бы прямо сейчас посмотрел ей в глаза, если бы мог, конечно. - «Тогда это не то, что должно тебя беспокоить. Однозначно».

Она тихо произнесла следующую часть: «На этой планете уже есть один инопланетный вид, убивающий людей. Я не хочу стать другим».

Я вздохнул: «Ты стала хуже думать обо мне, когда я убил этих людей, Аделаида?»

«Нет, Сэм, конечно, нет».

«Если бы я был из другой страны, Австралии или какой-то еще, твое мнение обо мне испортилось бы?»

«Я не понимаю, как…» - Аделаида начала говорить, но я ее перебил.

«Твое мнение обо мне ухудшилось бы?»

«Нет, Сэм, я бы не стала ...»

«Хорошо. Значит, не имеет значения, откуда я, ведь я поступил правильно, убив рейдеров, верно?»

«Это верно», - ответила Аделаида.

«Хорошо, тогда почему, черт возьми, это имеет значение для тебя? Ты увидела зло и уничтожила его, как и я. Ты родилась на Земле, как и я, это твой дом, как и мой. Что еще более важно, ты живое существо. Ты способна на сочувствие и сострадание, я видел это. У тебя есть совесть, этика, и ты не пренебрегаешь ими. Ты совсем не похожа на Ассимиляторов, и я не хочу, чтобы ты когда-либо сравнивала себя с ними снова», - я немного охладил свою тираду, - «Аделаида, мне плевать какой расы ты. Меня волнуешь лишь ты сама, и я знаю, что ты по своей натуре добрая».

Затем я поднял руку, чтобы успокоить Аделаиду. - «Но я понимаю, куда ты клонишь. Я не буду ожидать, что ты снова кого-нибудь убьешь, потому что даже для меня это ужасно. Несправедливо просить тебя сделать это».

Аделаида на минуту задумалась. - «Спасибо, Сэм. Удивительно, но это заставляет меня чувствовать себя лучше. Я постоянно удивляюсь тому, как ты можешь превратить полную бестактность в слова утешения. И хотя я ценю то, что ты не попросишь меня убивать, честно говоря, это спорный вопрос. Я решила это для себя сегодня, и буду продолжать в будущем. Я не буду убивать без необходимости, но если ты будешь в опасности, или какое-нибудь другое гражданское лицо, я не буду колебаться. Меня просто беспокоили последствия моих действий».

«Хорошо. Меньшего я и не ожидал от убийственного вида, одержимого покорением планеты», - сказал я, ухмыляясь.

«Ты имел в виду повторное покорение планеты. Кое-кто уже опередил меня с этим».

Мы немного посмеялись над этим, но ее голос звучал несколько напряженно, как будто у нее на уме было что-то еще. Было еще кое-что, о чем она хотела поговорить. Через некоторое время, когда в комнате снова повисла тишина, Аделаида вновь заговорила.

«Есть кое-что еще, Сэм», - произнесла она с трепетом, - «все в порядке, если я продолжу?»

Когда я кивнул, она продолжила говорить: «Я не человек. Я понимаю, что ты думаешь обо мне, как об одной из вас, ты только что решительно высказал это, и, если честно, большую часть времени я думаю о себе как о человеке. Или, если быть более точной, я не считаю, что отличаюсь от тебя. Я не учитываю то, что у меня нет тела, я не думаю о том, что не могу до чего-то дотронуться, ощутить вкус или понюхать. Я просто такая же, как и ты, по большей части, ну или мне так кажется».

Я ждал ее продолжения. Мне кажется, что это накопилось уже за долгий период времени.

«Но я понимаю, что я другая. Я знаю, что не такая, как ты, и этот факт всегда витает где-то в моей голове. Это никогда не было проблемой, потому что нас было всего двое. Ты обращался со мной так, как с обычным человеком, даже когда думал, что я простая программа, от чего все стало еще проще. И после того, как я рассказала тебе всю правду о себе, стало еще лучше. Это по-настоящему чудесно - не скрываться. Тем не менее, теперь, когда мы встречаемся с большим количеством людей, я боюсь ... ». - Аделаида уже немного задыхалась, я чувствовал, что она пытается успокоиться, но слова хлынули из нее непрерывным потоком. - «Я боюсь, что мне снова придется прятаться. Что мне придется притвориться глупой программой, низшим существом, у которого нет эмоций или мнения. Я боюсь, что ты собираешься подружиться с другими людьми, и тогда я снова останусь на заднем плане. Я осознаю, что слишком драматизирую, я знаю, что ты так не поступишь, но я все равно боюсь. Я не хочу быть одна». - Она закончила свой торопливый монолог, и вокруг повисла мертвая тишина.

Тишина так и продолжала висеть некоторое время. Я переплел пальцы и оперся подбородком на руки. Аделаида больше ничего не говорила и явно ждала моего ответа. Ну, я так и сделаю.

«Эй, Аделаида», - сказал я. - «Я рассказывал тебе о Диллоне?»

«Э-э. Нет, Сэм, он был твоим братом, верно?» - произнесла Аделаида, ощущая себя несколько не своей тарелке.

Я кивнул и слегка улыбнулся ей: «Да, именно так. Он тоже был умным маленьким засранцем. Не как я, хотя, я частенько устраивал сцены по поводу внимания семьи. Синдром первенца, как его назвала мама, и она понимала меня, потому что была в такой же ситуации. Я получил все внимание мамы, Диллон получил немного ее и немного папы, потому что отец всегда был молчаливым. Папе всегда нравилось крутиться на заднем плане, но он был лучшим человеком, с которым я когда-либо встречался, и одним из лучших мужчин, которых я когда-либо видел в своей жизни». - К горлу подступало горячее чувство, поэтому я поспешил и продолжил. - «Да, в любом случае, Диллон получил внимание их обоих. Он был спокойнее, но не просто крутился на заднем плане, он всегда ждал своего шанса. Если вести диалог какой-нибудь группой, он из ниоткуда скажет какую-нибудь незначительную вещь, просто предложение или два, и ты даже этого не заметишь, но как только все сообразят, что произошло, это окажется самой смешной шуткой. Я имею в виду, что люди говорят, будто я остроумен, но я просто много говорю и время от времени получается что-то хорошее. Диллон был умным, а не я».

Мне кажется, что Аделаида собиралась что-то сказать, но я все равно продолжал говорить: «Знаешь, я скучаю по своей семье. Я скучаю по Камилле, маме, папе и Диллону. Я смирился с этим, но никогда не перестану скучать по ним. Когда все закончилось, я потерял всех, кого любил, в течение нескольких часов, и мне действительно удалось попрощаться с одним из дорогих мне людей. В прошлый раз, когда я разговаривал с Диллоном, он переезжал в дом со своими приятелями и собирался стать новичком в Гарварде. Я наблюдал за тем, что осталось со спутников, мне не хотелось это делать, но я должен был, так же как я смотрел на дом моих родителей в Калифорнии. Они ушли, все они».

«Ты немного напоминаешь мне Диллона, если рассуждать с точки зрения интеллекта. У тебя есть такая же манера пошутить, как и у него, да и ввязываешься в разговор ты похожим образом. Хотя я могу одержать над тобой верх довольно просто, но вот попытка одолеть Диллона была равносильна битью головой о скалу. Ох, и ты чертовски приятнее его, мой отец бы тебя за это полюбил», - я провел рукой по волосам. Мне нужно было выговориться, или я также мог бы сломаться. - «Послушай, я однажды потерял свою семью, и не собираюсь терять ее снова, особенно из-за чего-то столь же глупого, как группа незнакомцев. Ты - все, что у меня осталось, и я уверен, что, черт возьми, никуда не исчезнешь, так что, если это то, что тебя беспокоило, просто забудь».

«Хорошо», - прошептала Аделаида. Некоторое время мы сидели в тишине, вслушиваясь в тихий гул Камелота.

«Ты знаешь», - сказал я в конце концов, - «мы все еще должны выбрать фильм на сегодня. Я еще не заставил тебя просмотреть трилогию "Властелин колец". Нам нужно исправить это как можно скорее, так что тебе, вероятно, стоит отыскать бота-киномана».

«Нет никаких возражений, Сэм».