Тяжёлая, будто отлитая из чугуна голова, неприятный шум в ушах, гадкое послевкусие во рту и спутанные напрочь мысли – состояние, что так хорошо знакомо многим работающим жителям провинциальных городов на утро понедельника. Надо же было мне так налакаться… стоп, так я ведь и капли алкоголя никогда не употреблял, что…

- …незаконная торговля оружием, запрещёнными веществами и рабами без соответствующей лицензии…

То, что поначалу являлось для меня лишь неприятным шумом, обрело форму громкого мужского голоса, доносящегося откуда-то со стороны. Чёрт, я хоть и открыл глаза, но всё равно темно… и почему я не могу поднять рук?!

- …махинации с целью обогащения, организация заказных убийств, поджогов и террористических актов…

Чего-чего? Я-я не понял, что это? Что происходит? Очередная попытка пошевелить конечностями и вновь провал – руки и ноги скованы чем-то явно металлическим. Погоди-ка, а что это на моей шее накинуто, а? Ч-что это… э-это… в-в-верёвка?!

- М…мм!

Как бы сильно я не пытался открыть рот, но всё без толку. Он не открывается, будто губы были склеены суперклеем.

- … в общественном месте и, наконец, привлечение несовершеннолетних, сирот и недееспособных граждан к преступной деятельности, - прошла короткая пауза – и попытка подкупа достопочтенной госпожи судьи.

Стоило столь длинной речи закончиться, как тут же донеслись до моих ушей неодобрительные крики множества людей.

- Повесьте уже этого пса паршивого!

- Найдите! Найдите и накажите этих мразей! Всех до единого!

- С повешеньем-то он слишком легко отделается, лучше четвертуйте ублюдка!

Тааак, мне это совсем-совсем не нравиться. Я дёргаюсь изо всех сил, пытаюсь закричать – но всё без толку. Множество разных голосов, в основном с призывами к жестокой расправе продолжали раздаваться в воздухе, ни на секунду не умолкая, пока всю толпу в одно мгновение не перекричал неестественно громкий, будто усиленный с помощью рупора, басистый голос.

- Тишина!

Шум толпы начал стремительно затихать. Передо мной явно что-то происходило, но ни понять, ни увидеть, что именно не представлялось возможным. Несколько долгих мгновений и моих глубоких вдохов спустя, рядом со мной раздались звуки соприкосновения дерева и толстых сапог. Моё дыхание, что так старательно до этого я пытался привести в порядок, вновь сбилось. Я боялся неизвестности, этого гнетущего чувства в сердце и не в силах сделать что-либо ещё, зажмурился так сильно, на сколько это вообще возможно. Раздался очередной звук шага, а затем я почувствовал, как нечто легко снимается с моего лица. Некто стоял прямо передо мной так близко, что я ощущал его тёплое дыхание кожей.

- Согласно традиции, описанной в первой книге Роланда Великого, – раздавался рядом со мной громкий женский голос – каждый осуждённый имеет право высказаться в свою защиту или же сказать последнее слово…

Вновь послышались яростные, жестокие выкрики толпы, но все они были заглушены ещё более громким чем в первый раз приказом: «Тишина!». Тем временем, говорившая, не обратив внимание на недовольство толпы, продолжила:

- Чезаре Нери, знак безмолвия был снят и теперь вы можете сказать своё слово, - небольшая пауза, после которой в голосе говорившей появилось некое насмешливое презрение, – однако, сказанное может быть использовано против вас.

Она явно улыбалась. Я этого не видел, но однозначно чувствовал. Она обращалась ко мне с таким презрением в голосе и ещё… «Чезаре»? Чёрт, сердце всё колотиться, будто выпрыгнет вот-вот. Н-надо… надо открыть… хааафууухх… открыть глаза.

Свет слепил, стоило лишь приподнять веки. Взор мой был замылен и сильно хотелось протереть свои глаза, но руки всё также были крепко скованы. И ещё, я этого не замечал раннее, но воздух был холодным настолько, что изо рта моего на выдохе выходил пар. Меня обдуло холодным ветром и тогда я точно понял, что сейчас либо поздняя осень, либо начало зимы – но этого точно не могло быть! Только вчера ведь было лето, и я обливался потом на работе, обмахиваясь чем попало!

- Обвиняемый, вам было предоставлено слово защиты. Вы будете использовать его? - Раздался справа полный нетерпения женский голос.

Мой взгляд наконец начал фокусироваться и раннее замыленная картинка обретала чёткость… ох чёрт возьми, лучше бы я до сих пор держал глаза закрытыми!

Тысячи обозлённых, презрительных и просто любопытных глаз прожигали меня, стоящего скованным на платформе виселицы, расположенной на краю большой площади, окружённой со всех сторон трёх и четырёхэтажными домами. Окружавшие площадь здания, словно стены крепости, ограждали это место и лишь через арку на противоположной стороне толпы народу продолжали прибывать, стремясь увидеть суд, а точнее, казнь. Будь я в трезвом состоянии рассудка, если бы страх не сковал все мои мысли и сердце, то непременно бы принялся рассматривать архитектуру этого живописного места, который я со своими скудными познаниями отнёс бы к итальянскому стилю эпохи Возрождения.

Втягивая ноздрями холодный воздух, я окинул взглядом собравшихся людей. Здесь собрались все: бездомные, одетые в лохмотья, которые явно слабо защищали от сильного ветра, горожане, носящие добротную одёжку, явно подобранную согласно последним веяниям местной моды. Богачей было меньше всего и для них были приготовлены специальные сидячие места на деревянных платформах – заметить их было не трудно ещё и из-за роскошных нарядов, пёстрых и украшенных драгоценностями настолько большими, что даже с моего места можно было разглядеть размеры инкрустированных в их одеяния камней.

Ближе к виселице я заприметил человека в чёрно-бордовом балахоне со шляпкой с красным пером на голове, надетой набок. Должно быть, именно он недавно зачитывал обвинения. Рядом с ним стоял здоровенный лысый мужчина под два метра ростом в тяжёлых доспехах с лицом человека, повидавшего не один десяток битв.

Боковым зрением я заметил ещё одну фигуру. По правде говоря, заметить её было не трудно, потому как формами своего тела она была близка к идеалу – то есть шарообразной. Столь тучного человека я видел разве что в фильмах, но с теми простоватыми толстяками эта женщина не имела ничего общего. Одета она была в дорогие одежды из мехов редких, судя по цвету и качеству, животных. Она была достаточно близко, чтобы можно было разглядеть её лицо – более чем один подбородок, крючковатый нос, обилие косметики и маленькие, как у зверька, глазки, в которых виднелись эмоции нетерпения и насмешливости.

- Судья предоставила Вам слово, - произнесла женщина, заметив мой взгляд – будете ли вы его использовать?

- Э-это в-вы мне?

На устах её появилась улыбка, но негативных эмоций в глазах явно прибавилось.

- Вы видите рядом кого бы то ни было ещё готового к повешению?

И точно, я был здесь один в таком положении, но… я ведь не этот, как его там… Чезаре!

- Подождите, произошла какая-то ошибка! - Выпалил я на одном дыхании – Я не Чезаре! Я вообще не при чём!

Стоило моим словам дойти до толпы, как тут же поднялся шум множества разъярённых голосов:

- Не Чезаре?! Ха! Да я твою морду сразу узнаю!

- Лжецом родился, вырос и помрёт! Ну вы поглядите на него – до последнего отпираться будет.

- Уважаемая судья, бессмысленно слушать слова этого беса. Отправьте его в ад поскорее и дело с концом!

- Тишина! – прорычал в очередной раз на всю толпу у виселицы сердитый голос, принадлежавший, как оказалось, двухметровому человеку в доспехах.

- Бессмысленно отпираться и выдумывать небылицы, Чезаре. - Произнесла судья – Все улики ваших противоправных действий и злодеяний уже давно собраны, проверены, прикреплены к вашему делу и сданы в архив. Всё, что вы можете сделать сейчас – это попробовать принести извинения гражданам нашей страны за учинённый вами беспредел или вымолить себе прощение у господа… впрочем, из-за событий прошлого я сильно сомневаюсь, что он станет вас слушать.

Страх уже крепко держал меня за горло. Я почти чувствовал руку смерти, что объявила приговор, но отказывался в это верить… не хотел, потому что здесь явно произошла ошибка. Я поглядел по сторонам, надеясь, что кто-то признает во мне не Чезаре и всё мигом разрешиться, но ничего не происходило.

- Да послушайте вы! – Закричал я на эмоциях – Я не преступник!

В толпе начали вновь раздаваться голоса недовольства толпы, которые в этот раз никто не останавливал.

- Я никогда в жизни не совершал ничего плохого, - в глазах мутнело от слёз – и я впервые вижу вас, этот город… я и за границей то ни разу в жизни не был! О чём вообще может быть речь?!

Мой голос надломился в конце, и я чувствовал, как по холодному лицу скатываются горячие слёзы. Этот вид явно позабавил судью, раз на лице у неё отобразилась настолько поганая ухмылка, а в глазах стояло презрение. Да… таких глаз в толпе было много. Столько ненависти, злобы… я не ощущал на себе никогда.

- Обвиняемый воспользовался своим словом – произнесла спустя несколько секунд судья, - Чезаре Нери, выслушайте же окончательный приговор! За ваши проступки, направленные против жителей города, за ваше святотатство по отношению к Церкви и лично Его Святейшеству Бенедикту XII, властью данной Судебной коллегии Его Императорским Величеством Освальдом II, я приговариваю вас к смертной казни через повешение.

Сердце пропустило несколько ударов, пока судья зачитывала свой приговор. Толпа от слов её взревела в радостных и кровожадных криках. Я не верил в реальность происходящего. Этого… этого ведь просто не могло быть… не могло… не со мной!

- Н-нет… нет! Этого не может быть! Этого точно не может быть! Я не должен здесь быть! Это сон? Скажите, что это просто один большой кошмар! П-пожалуйста… - слова мои дальнейшие затонули в рокоте обезумевшей толпы.

Я просил, умолял, кричал о своей невиновности, но… всё было бесполезно.

- Палач, привести приговор в исполнение. – Отдала свой приказ судья, а после покинула платформу.

Я видел её лицо перед уходом. Её взгляд, улыбку. Каждая деталь её лица прочно отпечаталась в моей памяти. Даже когда я смотрел куда-то в пустоту, проговаривая полушёпотом мольбы, её лицо я видел крайне чётко – так, будто она сейчас передо мной. Собравшиеся на площади люди тоже смотрели на меня с ненавистью, но… её взгляд… её лицо было безмятежным… таким, каким бывает лишь у тех, кто после долгого пути достиг своей цели. Это бред… полный, несуразный бред! Я встречаю эту женщину впервые, но она меня нет. Этот город я вижу в первый раз, но судя по выкрикам толпы я здесь уже давно…

Палач всё ближе. Я не вижу его лица, лишь чёрные глаза и кустистые брови виднеются через две дырки в его маске. Его взгляд полон не терпения, ровно как взгляды и собравшихся на площади. Палач подходит ближе к краю платформы, туда, где располагается рычаг, вероятно, опускающий люк под моими ногами. Я кричу… это был лишь крик, без слов и проклятий. Животный страх лишил меня трезвости ума… единственного, чем я гордился в своей жизни…

Палач опустил тяжёлую ладонь на рычаг и вдавил его посильнее до самого пола. Люк под моими ногами открылся, и я начал падать вниз.