«Моему принцу,

Не уверена, что моя история будет такой интересной, как ожидаете Вы. На самом деле мои будни не столь богаты на события, как в Виндзортоне.

Я всё размышляла, пока писала письмо, есть ли смысл рассказывать Вам банальную историю любви. Однако, полагаясь на Ваши добрые слова, и отношение, как к «другу», всё-таки поведаю её Вам.

Вчера многое произошло, и мне не терпелось рассказать об этом принцу Арчи.

Это был мой выходной день. Поскольку шёл дождь, я планировала поваляться в постели в ожидании Вашего письма, а ближе к вечеру отправиться в Портобелло.

Но утром кто-то постучал в мою дверь. Когда я её открыла, лицо незваного гостя показалось мне знакомым.

Где я его видела? Кто он? Коллега по работе? Сотрудник книжной лавки по соседству в Восточном Лондоне? Самые различные варианты появлялись в голове, пока я приветствовала его.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, Корделия, — сказал он мне с неловкой улыбкой. Как только услышала его американский акцент, я вспомнила, кем он был.

— Марк Лафлин!

— Да, это моё имя.

Вам неизвестно, мой принц, но он считался довольно известной личностью здесь.

Его отец, Ричард Лафлин, — прославленный на всю страну коллекционер антикварных книг. Однако как же коллекционер стал таким известным? Около десяти лет назад на BBC появилась программа, в которой оценивали старинные книги, пылившиеся на книжных полках в домах людей. Ричард Лафлин был главным экспертом этого шоу. Все приносили ему свои старинные книги.

Затем программа оказалась на грани закрытия, но положение спас его гениальный сын Марк. У него были глубоко посаженные тёмные глаза и большой нос, как у отца. Хоть он не был традиционно красив, в нём была особая харизма. Когда он начал выходить вместе с отцом, телешоу «Книги Лафлина» снова стало популярным.

Я не могла понять, почему такая знаменитость стояла у моих дверей. Пока я удивлённо смотрела на него, он заговорил первым.

— Марианна сказала, что у Вас есть нечто интересное.

Тогда я всё поняла. Марианна продолжала спрашивать про Сотбис и говорила, что свяжется с кем-то, кто, вероятно, сможет предложить цену получше.

Я не ожидала, что этим человеком окажется Марк Лафлин.

Марк чуть ли не умолял меня показать ему книгу. Когда я взяла её с книжной полки, он выглядел так, будто вот-вот грохнется в обморок. Он спросил, как я могла держать такую ценность на простой книжной полке. После чего осторожно взял книгу в белых перчатках. Это выглядело немного странно, но в то же время завораживающе.

— Я сейчас представлю Вам футляр для хранения.

— О чём Вы?

— Это похоже на маленький сейф, и так Вы сможете оставить книгу у себя. Я просто не могу закрыть глаза на подобное обращение.

— Я всё равно не собираюсь продавать её Вам.

— Нет, продадите.

Я не знала, откуда у него была такая уверенность. Однако она меня почему-то не раздражала.

Он предложил купить мне обед, и, поскольку я сама немного проголодалась, согласилась пойти с ним в ближайшее кафе. Мы пообедали и немного поболтали.

Дело было не только в том, что я разговаривала со знаменитостью — он действительно оказался интересным человеком. Я спросила Марка:

— Вы правда не читаете книги?

В программе его отец Ричард всегда говорил, что Марка интересует только внешний вид книг, и он коллекционирует их, не читая.

— Конечно, читаю. Хотя в основном из-за настоятельных просьб отца. Мне больше нравится покупать книги, а не читать.

— Вы в основном собираете такие книги?

— Я коллекционирую всё, что красиво.

— Вам нравятся книги только из-за обложки?

— Не так сильно, как отец, но книги я люблю. Спросите, какая моя любимая.

— И какая же?

— «Король Лир».

«Король Лир» — это известное произведение Шекспира, автора «Макбета», который, мой принц, я подарила Вам. Имя героини в той пьесе — Корделия. Обычно мне не нравятся связанные с этим шутки. Людям казалось, что они сказали нечто оригинальное, но я слушала эти шутки уже тысячи раз, и они порядком надоели. Однако Марк пошутил весьма к месту и довольно остроумно.

— Кажется, книга нашла своего истинного владельца.

Когда я так сказала, он тепло улыбнулся.

— Верно, Корделия, Вы наверняка любите Шекспира. Вы же не обижаетесь на него, верно?

— Конечно, нет. Но я предпочитаю комедии трагедиям. Например, «Двенадцатая ночь». [1]

[1] «Двена́дцатая ночь, или Что уго́дно» (англ. Twelfth Night, or What You Will), часто просто «Двена́дцатая ночь», — пьеса, романтическая комедия Уильяма Шекспира в пяти действиях, названная в честь праздника двенадцатой ночи в Рождественский сезон, с 25 декабря по 5 января и написанная примерно в 1601–1602 годах в качестве развлечения для рождественского сезона.

— Ох дорогая, я по натуре трагик. И редко видел прекрасное без доли печали.

Вы слышите, мой принц? Он редко видел прекрасное без доли печали. Ну разве не замечательная фраза?

Мы продолжали эту интересную беседу. В основном я была в роли слушателя: Марк рассказывал разные истории, связанные с его прекрасными книгами.

Он оказался довольно словоохотлив. Я никогда не встречала человека, который говорил бы больше меня. Мне хотелось сказать ему, что моя мама когда-то держала антикварный книжный магазин, но так и не нашла подходящего момента.

Однако Марк определённо был хорошим человеком. Место, где мы обедали, находилось в пяти минутах ходьбы от моего дома, но он настоял на том, чтобы проводить меня.

Я сказала, что не собираюсь продавать книгу, и Марк попросил хорошо заботиться о ней. После чего предложил встретиться снова. Он сказал, что будет счастлив просто увидеть книгу снова.

Я могла согласиться сразу, но сделала вид, что не сильно заинтересована, и слегка кивнула. Мой принц, Вы же знаете, после ознакомления с основами правления, что в жизни важно иногда придерживаться метода «кнута и пряника»?

На обратном пути дождь прекратился. Помните, как мы говорили, что в такую погоду можно влюбиться в кого угодно? Да, это была именно такая погода. Гуляя через Рассел-сквер со знаменитостью, которую прежде видела лишь по телевизору, я почувствовала себя героиней романа.

Когда мы подошли к моему дому, Марк, будучи джентльменом, открыл мне дверь, но не стал идти дальше. По пути наверх я вдруг вспомнила, что оставила зонт в кафе, и быстро обернулась. Ах, не стоило этого делать…

В тот момент, когда я развернулась, он, должно быть, неправильно это воспринял и попытался меня поцеловать. Только когда наши губы соприкоснулись, я поняла, что происходит. В шоке я вскрикнула.

— Что Вы делаете?!

— Ох, я подумал, что Вы вернулись ради… Простите, Корделия.

— Всё в порядке, это просто была ошибка.

Он извинился как минимум десять раз. Если честно, атмосфера до этого, возможно, и располагала к поцелую… Или нет? Не уверена. Разве люди обычно целуются после короткого обеда, при этом встретившись впервые? Это был даже не ужин!

В любом случае, не стоило тогда оборачиваться. Тогда Марк не поцеловал бы меня, и не возникло бы этой неловкой ситуации.

Войдя в дом, я зарылась лицом в подушку и недолго в неё покричала. Но думаю, Марку пришлось хуже, чем мне.

Утешая себя этой мыслью, я была рада, что мой плотный график поможет отвлечься от этих мыслей на весь день.

Я направилась в Портобелло около четырех часов дня. Благодаря дождю, который смыл всю пыль, вывеска антикварного магазина блестела как никогда. И я вспомнила события прошлой недели.

Линда и Патрик говорили, что магазин был закрыт по средам. Но вопреки словам Линды, огни горели, а дверь была распахнута, как и на прошлой неделе. И вот он — мужчина нереальной красоты, Лиам.

Я спросила Лиама, где, во имя всего, он был. Хотя переписка с Вами, мой принц, была моей отдушиной, я сгорала от любопытства всю неделю. Лиам, похоже, почувствовал отсутствие враждебности в моём вопросе, и улыбнулся, покачав головой.

— Не могу сказать.

Это лицо…

Ах, словами не описать.

Я почти выпалила: «О, тогда можешь не говорить, потому что твоей красоте всё прощается».

Мой принц, при всём уважении, как бы Вы ни были красивы, Вам не сравнится с Лиамом. Его золотые волосы, казалось, могут светиться даже во тьме. А лоб плавно переходил к прямому носу. Я была так очарована его чертами лица, что потеряла дар речи. Тем временем его ярко-голубые глаза посмотрели на меня.

— Корделия?

— Да?

— …Вы в порядке?

Стоило его прекрасному лицу стать обеспокоенным, вся комната будто потемнела. Я быстро покачала головой, а добрый эльф в этот момент предложил:

— Хотите чаю?

Он был похож на лесного эльфа, но манера наливать чай у него была чисто британская. Его крупное, крепкое тело двигалось плавно, а аккуратные движения рук достали чайные листья и поместили их в чайник с кипящей водой. Звучит глупо, но это и правда было очень красиво.

Снаружи шёл дождь, а внутри стояла приятная прохлада, идеальное время для чашки чая. Пока я завороженно смотрела на него, наконец вспомнила первоначальную цель. Взяв чашку чая, спросила:

— Вам велела передать эту рукопись Анна Селин?

— Может быть.

Он загадочно улыбнулся, словно вновь пытался помешать мне сложить кусочки паззла. Я нахмурилась.

— Вы Анна Селин? — задала я снова вопрос.

— Ну, как-то давно мне говорили, что я имею талант к писательству.

— Говорите яснее, Лиам. Вы написали эту книгу?

Можете поверить, Арчи? Я так прямо и спросила его. И он не испугался, просто улыбнулся и покачал головой.

— Нет.

— Тогда Вы когда-нибудь встречались с Анной Селин?

— Конечно.

— …Я уважаю личную жизнь автора, поэтому больше ничего не спрошу.

— Вы поступаете благородно, Корделия. Когда Вы смотрите на меня своими ярко-изумрудными глазами, мне хочется ответить на любой вопрос.

Вы тоже так делаете, мой принц?

Почему красивые мужчины флиртуют так естественно?

Кажется, у них всегда есть слова, которые заставят трепетать сердце любой женщины.

Я прикрыла руками раскрасневшиеся лицо и ответила:

— Тогда я могу спросить?

— Мне станет грустно, если на этот вопрос у меня не окажется ответа.

Точно, нельзя печалить прекрасного эльфа.

Я уже говорила про метод «кнута и пряника»? Странно, но я, бывшая такой решительной и хладнокровной с Марком, вмиг растаяла перед Лиамом.

— На самом деле я была здесь в прошлый четверг. Линда сказала, что магазин закрыт по средам, — снова смягчившись, сказала я.

— По этой причине я здесь.

— Вы незаконно занимаете это место?

— А Вы меня сдадите, если так?

Когда он улыбнулся, я подумала: «С таким лицом, даже если бы ты совершил убийство, я бы послушала твои оправдания». Однако, как Вы, мой принц, сумели сохранить спокойствие перед Сесилией, так и я собрала всю волю в кулак и спросила:

— Вы из тех, кто пользуется красотой в качестве орудия для преступлений?

Лиам снова рассмеялся.

— Сочту за комплимент.

— Не понимаю Вас.

— Некоторые вещи невозможно понять, Корделия. Вы ведь тоже любите такие вещи, верно?

— Откуда Вы узнали?

— Просто предчувствие. Рад, что оказался прав.

Это было похоже на диалог двух философов. Вдруг кто-то окликнул меня за спиной.

— Корделия!

— Гаррет?

Зов Гаррета походил на зов заплутавшего козлёнка, ищущего маму. Гаррет был моим коллегой, который присоединился к нашему издательству за месяц до меня. Он часто совал нос во все мои дела, якобы как мой наставник.

— Бумага упала.

Лиам подошёл к выходу и подобрал листок. Даже этот жест был полон элегантности! Мы не заметили, как близко подошёл Гаррет, пока он не встал прямо рядом со мной. Видимо, поэтому и упала бумага.

— Незаконно занял?.. О чём ты говорила, Корделия? Объясни!

Меня раздражало, как он кричал на меня, будто имел на это право.

Я не хотела ничего объяснять. Я сама не была полностью уверена в происходящем.

— Этот парень играет с тобой?

— Нет, это не так.

— Ты только что сказала, что магазин должен быть закрыт сегодня? Владелец сказал, что не знает его? Корделия, почему ты здесь?

— Гаррет Клаффорд, а почему ты здесь? Просто уходи. Я приду после того, как всё закончу.

— А я говорил, что должен пойти с тобой.

— А я сказала, что не хочу этого.

— Пойдём.

Гаррет схватил мою сумку и попытался потянуть, но она зацепилась за мои волосы.

Я вскрикнула от боли. Но Гаррет был непреклонен, и продолжать тащить за собой. При виде этого, Лиам, поспешил помочь. Гаррет внезапно отпустил мою сумку и бросился на Лиама, будто безумец.

Послышался другой вскрик. Открыв глаза, я увидела прижатого к земле Гаррета, — его руки были за спиной, но Лиам не давал ему выбраться.

Лиам был высок и широкоплеч, но изгибы тела у него были изящными, а не грубыми. Тем не менее, одним махом он сумел обездвижить Гаррета, который был достаточно крепким. В тот момент я посмотрела на Лиама другими глазами.

Из-за красивой внешности я воспринимала его как нежного мужчину с игривым характером. Я и забыла про его физическую силу. Как и с Вами, мой принц.

В любом случае, Лиам удерживал Гаррета и шептал ему что-то на ухо. Я не слышала, что именно, но Гаррет был ошеломлён и быстро отстранился. Лиам его не бил, не причинял боль, он просто удерживал его ненадолго и отпустил. Представьте бабочку, которую схватили и тут же отпустили.

Я никогда не видела, чтобы кто-то так легко утихомирил другого человека. Гаррет невнятно попрощался и убежал. Понятия не имею, как всё до этого дошло.

Наши взгляды с Лиамом встретились. Он спросил:

— Не прогуляться ли нам?

— Вы собираетесь поступить со мной так же, как с Гарретом?

Лиам перестал улыбаться и серьезно ответил:

— Я Вас и пальцем не трону.

Мне так и хотелось выпалить, что я была бы совсем не против.

…Но, сдержавшись, я кивнула.

Несмотря на то, что он был нарушителем, Лиам выключил свет, тщательно закрыл дверь магазина на замок и пошёл со мной по Портобелло-роуд.

— Сначала я думала, что Вы поместили в ту шкатулку какое-то устройство. И что незаконно проникли в мой дом.

— Вы всё ещё так думаете?

— Нет, но видя, как Вы незаконно пользуетесь магазином, у меня вновь закрадываются сомнения.

Лиам рассмеялся.

— Должно быть, приятно, когда одной лишь улыбкой можно решить все проблемы.

— Всё не так просто.

— Мне начинает казаться, что Вы волшебник из другого мира. Магия и очарование, разве суть не одна?

— Я приму это как ещё один комплимент в адрес моей привлекательности.

— Всё верно, это комплимент.

— Корделия, Вы тоже довольно очаровательны.

— Я не ради этого говорила Вам комплименты.

— Знаю. Вы часто сюда приходите?

Вот уж мастер по смене темы. Так мы проговорили о Ноттинг-Хилле и Портобелло ещё минут пять. Только после этого я смогла вернуть разговор в нужное русло.

— Значит, Вы выступаете в роли красивого дворецкого, нанятый Анной Селин?

— Интересная точка зрения.

Снова продолжая диалог в духе философов, мы добрались до Ноттинг-Хилла.

— Мне нужно поехать отсюда до Центральной линии. Вы собираетесь следовать за мной до самого дома?

— Уже поздно, я должен проводить Вас.

Он говорил так же галантно, как и Вы, мой принц. Если бы Гаррет сказал так, я бы ответила, что ещё даже не стемнело и что я знаю дорогу домой. Но я хотела побыть с Лиамом чуть дольше.

Мы сели в метро, направившись к Центральной линии. Лондонское метро — это длинный подземный туннель. Хоть поезда были быстрыми, но в самом метро часто было влажно, грязно и душно. После сегодняшнего дождя к обычному затхлому запаху плесени прибавился аромат сырости.

Как обычно, я не садилась, а стояла возле окна. Лиам же стоял напротив и смотрел на меня. Вдруг, в сером вагоне метро стали появляться светло-зелёные лепестки: первый, второй, третий…

Арчи, Вы когда-нибудь чувствовали подобное?

Когда идёте с кем-то, и путь словно покрывается цветами.

Это чувство было у меня, когда я гуляла со своей первой любовью в семнадцать лет. Но тогда путь действительно был усеян цветами.

А здесь я почувствовала это в сером вагоне Лондонского метро.

Мы были заперты в сером ящике под землёй, и вдруг из ниоткуда подул лёгкий ветерок.

Я притворилась, что смотрю на тёмное окно, одновременно бросая на него украдкой взгляды.

Каждый раз, когда я отворачивалась, он смотрел на меня.

Он даже взгляда не отводил!

Почему вы так поступаете, ну правда?

Почему красивые люди такие бесстыдные?

Вскоре прозвучало объявление о прибытии на станцию Рассел-Сквер, и я сказала:

— Нам нужно пересесть. До Холборна осталась одна остановка. Или…

— Или мы могли бы пройтись пешком.

— Что Вам нужно, Лиам?

— Корделия, Вам ведь хотелось погулять?

— Как Вы узнали?

— Когда женщины находятся рядом со мной, они всегда говорят, что хотят погулять подольше.

Лиам сказал это и затем усмехнулся, возможно, посчитав свои слова забавными. Конечно, он должен был знать, насколько красив.

— Женщины? Вы были со многими женщинами?

— Все так думают, но я не очень хорош в отношениях.

— Я тоже! Я тоже ужасна в отношениях! Э? Что у Вас с лицом? Будто так и хотите сказать: «Я так и думал». Я права? Это грубо с Вашей стороны.

— …Корделия, я ничего не сказал.

Да, слова вытекали из меня, как фонтан, а Лиам терпеливо выслушивал весь этот вздор.

Я пожелала, чтобы дорога до дома продлилась больше десяти минут. Хотя мы и не говорили много, каждый момент был особенно приятен.

И дело было не только в его красоте. С Лиамом было комфортно. Как будто разговариваешь с давним другом.

Можете поверить?

Мне было комфортно с кем-то красивым.

По пути от Рассел-сквер до Холборна по сторонам улицы возвышались старые здания, большие и маленькие, словно деревья. Людей было много, но казалось, мы остались одни.

После дождя погода стала прохладнее. Когда я слегка поёжилась, Лиам тут же предложил мне своё пальто.

Когда мы подошли к моему дому, я вспомнила, что изначальной моей целью была рукопись. Я быстро вязла у него конверт и машинально открыла, но он меня остановил.

— Почему? Мне нельзя посмотреть?

— Посмотрите потом.

— Почему не сейчас?

— Вы получите письмо. Не хочу, чтобы оно показалось Вам скучным.

— Письмо будет скучным, если я сначала прочту рукопись?

— Может быть, всё равно содержание одинаковое.

— Откуда Вы знаете?

— А что я могу не знать, как считаете?

— Вот уж действительно, Лиам. Чего Вы не знаете?

— Как мне объяснить Вам, что я знаю?

— Вы и правда загадочный человек.

Он рассмеялся. Мой принц, честно говоря, обычно мне не нравятся такие люди. Люди, которые будто скрывали что-то. От рассказов которых оставалось чувство недосказанности, словно они хранили глубокую истину.

Я предпочитаю обычных «парней». Парней, которые могут искренне посмеяться, которые потеют, бегают очень быстро и берут тебя за руку, когда сами дрожат от страха. Но Лиам… О, мой принц, пожалуйста, не говорите мне, что я влюбилась в его внешность.

Лиам не казался человеком, нарочно скрывающим что-то.

Поэтому, даже если наш разговор походил на загадку, меня это совсем не смущало.

— Могу угадать?

— Что угадать?

— Вы — ученик волшебника?

— Ученик?

— Да, Вы приехали сюда с Анной Селин. Поскольку Вы являетесь её учеником, то не можете рассказать мне подробностей.

— И?

— И Вы невероятно красивы.

Лиам снова громко рассмеялся.

— Да, Вы почти угадали. Даю Вам дополнительные очки за то, что назвали меня красивым.

— Правда? Значит, и с учеником я тоже угадала?

— Верно, но лишь отчасти. Корделия, надеюсь, в следующий раз мне удастся рассказать Вам больше.

— Значит, будет и следующий раз?

Я слишком навязываюсь? Но удержаться от этого вопроса не получилось.

— Да, если захотите, он обязательно будет. А теперь Вам пора домой, Корделия.

— И Вам тоже, Лиам.

Между нами подул холодный ветерок. Казалось, кончики наших пальцев почти соприкоснулись.

«Ах, он и правда держит слово не касаться даже пальцем», — подумала я, однако втайне надеялась, что он поцелует меня в щёку на прощание.

Но Лиам просто помахал рукой.

Вспоминая, что произошло с Марком, меня охватило странное чувство. Если бы это был Лиам, я бы поцеловала его в ответ? Нет, Лиам никогда бы так не сделал, и именно поэтому я думала об этом сейчас.

Отмахнувшись от этих мыслей, я поднялась наверх и быстро открыла окно. Услышав, как открылось окно, Лиам поднял взгляд на меня.

— До свидания, Лиам.

— Спокойной ночи, Корделия.

Он повернулся и пошёл прочь.

— Лиам… — тихо позвала его я, так как хотела спросить ещё кое-что.

Он обернулся.

— Какая Ваша любимая пьеса у Шекспира?

— «Двенадцатая ночь».

— Не «Король Лир»?

Он засмеялся, поняв мою шутку.

— Мне нравится счастливый конец.

Я вспоминал слова Марка: «Редко встретишь прекрасное без доли печали».

Пока я размышляла, Лиам спросил:

— Корделия, Вы тоже должны сказать. Какая Ваша любимая пьеса?

— «Как вам это понравится», — с улыбкой ответила я. [2]

[2] «Как вам э́то понра́вится» (англ. As You Like It) — пасторальная комедия Уильяма Шекспира. Именно в это произведение входит один из самых известных и наиболее часто цитируемых шекспировских монологов: «Весь мир — театр».

Лиам молча улыбнулся.

О, мой принц. В этой улыбке было всё.

В ней была невинная хитринка, от которой растает любая женщина.

Если бы Лиам сказал что-то вроде: «Не говорите подобное. А что, если я действительно сделаю так, как мне понравится?». Это могло бы показаться странным, но одной улыбкой он полностью покорил меня.

Я почувствовала, как заалело моё лицо, словно у неопытной школьницы. Он мог видеть мой румянец в свете уличного фонаря, но не подал виду и просто сказал:

— Мне бы хотелось сделать так, как мне понравится, но сегодня остановимся на этом.

И снова я позвала его, когда он собрался уйти.

— Лиам!

— Да, Корделия.

— Почему Вы проводили меня домой? Вы ведь так ничего мне и не сказали.

Попробуете угадать, что он ответил, Арчи?

Лиам просто сказал:

— Я лишь хотел прогуляться с Вами.

…Прямо как те женщины, которые хотели погулять с ним.

Он хотел прогуляться со мной.

К счастью, моё сердце всё ещё бьётся.

Корделия под светом бледно-зелёной Луны».