— Мариетта... Твою мать! — прорычал Альберт.

— … — На лице Мариетты промелькнуло что-то вроде смеси шока и… смущения? Глаза её невольно скользнули по его телу, задерживаясь на шрамах, мускулах и вообще на всём, что обычно скрывала одежда. Это был первый раз, когда она видела мужское тело, ведь способность видеть вернулась к ней лишь недавно.

Её сознание с трудом справлялось с потоком информации. Каждая деталь казалась выпуклой, яркой, почти ошеломляющей: рельефные мышцы, серебристые шрамы, чуть загрубевшая кожа. Всё это словно кричало о пережитых сражениях и напряжении.

— Э-э... я... не вовремя? — пробормотала она, её голос стал на тон тише, чем обычно.

Альберт, всё ещё сохраняя каменное выражение лица, медленно выпрямился.

— Ты ворвалась. Что ж, твоё время теперь как раз подходящее, — холодно бросил он, словно ничего странного не происходило.

Мариетта открыла рот, собираясь возразить, но снова растерянно замолчала.

— Это… боевые шрамы? — наконец спросила она, неопределённым жестом указывая в его сторону.

— Нет, дизайнерская работа, — саркастически ответил Альберт, наконец натягивая рубашку. — Конечно, боевые.

Он повернулся к ней спиной и начал спокойно одеваться, но угол его рта едва заметно дрогнул в намёке на ухмылку.

Мариетта покраснела, но попыталась быстро взять себя в руки.

— Я хотела сказать, что всё равно пойду с тобой, и не смей меня оставлять! — её голос вернулся к своему обычному тону, хоть и с лёгким напряжением.

Альберт, уже застёгивая ремень, обернулся к ней:

— А я тебе уже говорил, что это не прогулка по парку.

— И что? Думаешь, я не справлюсь? — Мариетта упрямо скрестила руки на груди.

— Я думаю, тебе стоит постучаться в следующий раз, — сухо заметил Альберт, беря топор, прислонённый к стене. — И тогда, возможно, ты сможешь спорить на равных.

Мариетта нахмурилась, пытаясь выглядеть уверенно, но её взгляд всё ещё случайно скользил по Альберту, несмотря на попытки сосредоточиться на споре. Она стиснула зубы, чтобы не выдать остатки смущения.

— Постучаться? — фыркнула она. — Ты даже дверь не закрыл, так что не жалуйся!

Альберт, поднимая топор, бросил на неё взгляд, полный смеси усталости и сдержанного раздражения.

— Потому что я не ожидал, что кто-то ворвётся, как ураган, — ответил он, задумчиво вращая топор в руках. Его голос оставался спокойным, но в нём слышался намёк на сарказм.

— А я не ожидала увидеть... ну, это! — выпалила Мариетта, жестом обводя его, и тут же закашлялась, стараясь скрыть растущее смущение.

Альберт прищурился, слегка наклонив голову:

— Это? — Он слегка усмехнулся, и в его голосе прозвучала нотка иронии. — Так, может, ты уже привыкнешь к новому дару видеть, прежде чем снова ворваться без стука?

Мариетта замерла, вспыхнув, как пламя.

— Я... я не специально! — выкрикнула она, топнув ногой. — И вообще, хватит менять тему!

Альберт с лёгким смешком покачал головой и закинул топор за спину, словно оружие ничего не весило.

— Тема всегда одна, Мариетта. Ты не идёшь. Это не место для новичков, а я не собираюсь тебя вытаскивать из неприятностей, в которые ты обязательно вляпаешься.

Её глаза вспыхнули вызовом, и она шагнула ближе:

— Я уже не новичок! У меня теперь зрение, и я могу быть полезной!

Он смерил её взглядом, оценивающе, словно пытался понять, насколько серьёзно она настроена.

— Полезной? — Альберт нахмурился, его взгляд был тяжёлым и оценивающим. — Ладно, докажи.

Мариетта замерла всего на мгновение, словно её застали врасплох, но тут же обретя уверенность, выпалила:

— Я докажу! Только дай мне шанс.

Альберт медленно выдохнул, потёр висок, как будто она уже начинала действовать ему на нервы, и, наконец, коротко кивнул.

— Хорошо. Один шанс. Но если ты снова попадёшь в беду — всё, возвращаешься домой. Поняла?

Мариетта широко улыбнулась, её глаза горели решимостью.

— Поняла.

Но тут он, словно задумавшись, прищурился и добавил:

— Всё, возвращайся домой.

Улыбка Мариетты мгновенно угасла.

— …Не поняла?

Альберт, чуть приподняв бровь, посмотрел на неё со своим фирменным выражением "я терплю это только из-за чувства долга".

— Ты со мной, а значит... уже в беде.

Он шагнул ближе, возвышаясь над ней.

— Так что ты остаёшься здесь.

Мариетта на мгновение растерялась. Слова ударили сильнее, чем она ожидала. Она упрямо скрестила руки на груди, стараясь сохранить хладнокровие.

— Ты ведь сам сказал, что я могу доказать свою полезность, — бросила она, её голос дрожал от гнева. — Почему ты сразу обрубаешь все мои попытки?

Альберт вздохнул, и в его глазах мелькнула тень усталости.

— Потому что я знаю, как это заканчивается, — ответил он, его голос был низким и резким. — Твоя часть сделки — это подчиняться мне. Быть на моей стороне, а не пытаться прыгать выше головы.

Её лицо напряглось, и она шагнула ближе, не желая сдаваться.

— Я уже дала тебе клятву, Альберт! Я пообещала, что буду выполнять твою волю, но ты должен позволить мне двигаться вперёд!

Его взгляд потемнел, а голос стал ещё жёстче.

— Клятвы — это хорошо, но слова ничего не значат, пока за ними не стоит действие. Ты хочешь спасать своих родителей? Отлично. Тогда слушай меня и делай то, что я скажу. Точка.

— Ты не понимаешь! — выкрикнула она, её глаза блеснули от злости. — Я больше не беспомощная! Я могу драться, могу защищать себя!

Альберт замер, глядя на неё с каменным выражением лица.

— Ты можешь драться, — повторил он, его голос звучал, как раскат грома. — Но ты всё ещё ничего не знаешь.

Её губы задрожали, но она сжала кулаки, не позволяя слезам вырваться наружу.

— Я знаю, что ты хочешь защитить меня, — сказала она, её голос стал тише, но в нём звучала решимость. — Но я тоже хочу защитить тех, кого люблю. Это был мой выбор, и я не отступлю.

Альберт на мгновение замер. Он скрестил руки на груди, его взгляд стал холодным, но в нём мелькнула искра понимания.

— Ты хочешь защищать? — тихо сказал он, но в его словах прозвучала скрытая угроза. — Хорошо. Тогда запомни одно: каждый шаг, который ты сделаешь, каждая ошибка, каждая победа — это не твоя заслуга. Это часть сделки, Мариетта.

Он сделал короткую паузу, а затем продолжил:

— Я позволяю тебе своевольничать и перечить только потому, что условия контракта ещё не выполнены, — сказал он тихо, но в его голосе звучала непреклонная твёрдость.

Мариетта хотела возразить, но Альберт резко поднял руку, останавливая её прежде, чем она успела раскрыть рот.

— Тратя моё время, ты убиваешь своих родителей, — его голос ударил, как раскат грома.

Мариетта замерла. Эти слова пронзили её, как кинжал, застрявший глубоко в сердце.

— Это не так! — выкрикнула она, её голос дрогнул, но она не отступила.

Альберт нахмурился, его взгляд стал жёстким, словно сталь.

— Это именно так, — отчеканил он. — Пока ты споришь со мной, они там, страдают. Пока ты тратишь время на разговоры, они теряют шанс на спасение.

— Я… я только хочу помочь, — прошептала она, но её голос звучал сломленным.

Альберт, словно игнорируя её слова, направился к своей экипировке. На полу лежали жилет, плащ из кожи дракона, наручный арбалет, перчатки и сапоги, которые он методично начал надевать, словно каждый элемент был не просто частью снаряжения, а его второй кожей.

Он взял чёрный жилет. Лёгким движением натянул его через голову, застегнув ремешки, которые идеально облегли его торс. Жилет сидел, как влитой, словно был выкован специально для него.

— Ты знаешь, что для этого я отдал слишком многое, Мариетта, — произнёс он, даже не глядя на неё. Его голос звучал холодно, но в нём чувствовалась какая-то скрытая боль.

Мариетта стояла, не в силах двинуться.

— Я знаю, — ответила она тихо, но он будто не слышал её.

Альберт взял плащ из чёрной, блестящей кожи дракона и накинул его на плечи. Тяжёлая ткань упала на него, как продолжение его фигуры, плотная, как доспех, но достаточно гибкая, чтобы не стеснять движений. Плащ слегка колыхнулся, будто ожил, когда он застегнул его на шее.

— Ты думаешь, что знаешь, что делаешь, — произнёс он, натягивая перчатки, украшенные сверкающими синими рунами. — Но ты понятия не имеешь, на что идёшь.

Его голос звучал как осуждение, но также как предостережение. Мариетта не могла поверить, насколько он был холоден, но в этом холоде была жестокая правда.

— Я знаю, что я хочу спасти их, — твёрдо сказала она, её голос дрожал от эмоций.

Альберт коротко хмыкнул, его губы изогнулись в кривой усмешке, но он так и не посмотрел на неё. Вместо этого он подхватил наручный арбалет, пристегнув его к предплечью. Металлический щелчок прозвучал в комнате, когда механизм встал на место. Он проверил оружие, мысленно вызвав дротик, и, удовлетворённо кивнув, перешёл к сапогам.

Его движения были резкими, методичными. Каждое действие казалось частью ритуала. Он натянул тёмные сапоги, которые идеально облегали ноги, затем поправил их ремни, проверяя подвижность.

— Если бы ты знала, сколько боли стоит за каждым моим шагом… — пробормотал он себе под нос, но достаточно громко, чтобы она услышала.

Мариетта сжала кулаки. Она уже не могла сдерживать свои эмоции.

— Хватит, Альберт! — выкрикнула она. — Я не какая-то беспомощная девчонка! Ты сам видел, что я могу, ты видел, что я готова бороться!

Альберт застыл на мгновение, но затем поднял топор, который стоял прислонённым к стене. Его пальцы уверенно обхватили рукоять, и лезвие засветилось слабым фиолетовым светом. Он повернулся к ней, его лицо было непреклонным, а глаза смотрели, как у солдата, который видел слишком много.

— Ты можешь бороться, — сказал он тихо, но его голос звучал, как громовой раскат. — Но готова ли ты умирать?

Эти слова повисли в воздухе, как удар, оставивший глубокую рану.

— Ты не понимаешь, Мариетта, — продолжил он, его тон стал жёстче. — Ты можешь кричать, что хочешь помочь, но помощь — это не твоя задача. Твоя задача — выжить. Ты дала клятву, что будешь следовать за мной, что будешь подчиняться. И сейчас я говорю: ты остаёшься.

Альберт застыл на мгновение, но затем поднял топор, который стоял прислонённым к стене. Его пальцы уверенно обхватили рукоять, и лезвие засветилось слабым фиолетовым светом. Он повернулся к ней, его лицо было непреклонным, а глаза смотрели, как у солдата, который видел слишком много.

— Ты можешь бороться, — сказал он тихо, но его голос звучал, как громовой раскат. — Но готова ли ты умирать?

Эти слова повисли в воздухе, как удар, оставивший глубокую рану.

— Ты не понимаешь, Мариетта, — продолжил он, его тон стал жёстче. — Ты можешь кричать, что хочешь помочь, но помощь — это не твоя задача. Твоя задача — выжить. Ты дала клятву, что будешь следовать за мной, что будешь подчиняться. И сейчас я говорю: ты остаёшься.

Мариетта почувствовала, как её сердце разрывается на части.

— Ты не имеешь права… — начала она, но он перебил её, шагнув ближе.

— Я имею право. Потому что я дал тебе этот шанс. Этот путь. Эти дар, которыми ты сейчас пользуешься. — Его голос стал ледяным. — И я не позволю тебе разрушить его своими капризами.

Она отступила на шаг, её глаза наполнились слезами.

— Альберт… пожалуйста… — прошептала она.

Он тяжело вздохнул, но его лицо осталось таким же суровым.

— Ты останешься здесь, — сказал он твёрдо, повернувшись к двери. — И если хочешь спасти своих родителей, то доверься мне.

С этими словами он шагнул за порог, оставив Мариетту в пустой комнате, сражаться со своей болью и бессилием.

Мариетта осталась стоять в пустой комнате, стиснув кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони. Она слышала, как его шаги отдалялись по коридору, тяжёлые и уверенные, словно каждый удар его сапог говорил ей: Ты бесполезна. Ты остаёшься здесь.

— Нет… — прошептала она, опуская голову, её плечи дрожали от переполнявших эмоций. — Нет!

Она бросилась к двери, распахнула её и выбежала в коридор. Альберт шёл не оглядываясь, его силуэт в чёрном плаще из кожи дракона, освещённый тусклым светом факелов, выглядел словно сама смерть, направляющаяся на поле битвы.

— Альберт! — крикнула она, её голос эхом разнёсся по коридору.

Он остановился. Медленно обернулся, и его глаза встретились с её. Холодный, мрачный взгляд, который не допускал возражений.

— Вернись в комнату, Мариетта, — тихо сказал он, но его голос был пропитан сталью.

Она не двинулась с места, её дыхание было сбивчивым, а руки дрожали.

— Я не вернусь! — выкрикнула она. — Я не останусь здесь, пока ты идёшь спасать моих родителей!

Альберт вздохнул, поджав губы, и снова повернулся к ней, теперь полностью. Его шаги были медленными, как у хищника, который подбирается к своей жертве.

— Ты думаешь, что это спасение? — спросил он, его голос стал тише, но от этого только страшнее. — Думаешь, я просто пойду туда и вытащу их из клеток, как герои из сказок?

Он остановился в нескольких шагах от неё, нависая, словно тень, готовая поглотить её.

— Это война, Мариетта. И я — не герой. Я человек, который делает то, что нужно. А ты — тот груз, который я не могу себе позволить тянуть.

— Я не груз! — выкрикнула она, сжав кулаки. Её голос дрожал, но в глазах полыхала решимость. — Ты не можешь просто оставить меня здесь! Я… я клялась тебе, Альберт!

Его глаза сузились, и на его лице появилось выражение, которое Мариетта не могла понять. Это был гнев, смешанный с чем-то ещё… чем-то почти похожим на сожаление.

— Ты клялась мне, — повторил он, его голос был низким и холодным, как зимний ветер. — Но это значит, что ты должна слушать меня. А я говорю: ты остаёшься.

— Ты не понимаешь! — выкрикнула она, чувствуя, как слёзы начинают катиться по её щекам. — Если я останусь, я не смогу жить с этим! Если я потеряю их…

Альберт замер. Его взгляд потемнел, и он медленно наклонился к ней, чтобы их лица оказались на одном уровне.

— А ты думаешь, что сможешь жить с тем, что потеряешь себя? — его голос был ледяным, но в нём звучала странная тень горечи. — Ты не знаешь, что там ждёт. Ты не знаешь, что значит идти туда, где смерть дышит тебе в спину. Ты думаешь, ты готова?

Мариетта встретила его взгляд, несмотря на страх, гнев и отчаяние, сжимающие её грудь.

— Я готова.

Его глаза сузились, и он замолчал на мгновение. Затем он медленно выпрямился, и его рука потянулась к топору, который висел за его спиной.

— Если ты готова, — сказал он холодно, — тогда докажи это.

Она моргнула, растерянная.

— Что?

— Атакуй меня, — сказал он, сжав рукоять топора. Его голос был мрачным, как тёмное небо перед бурей. — Докажи, что ты можешь справиться. Докажи, что ты не погибнешь, едва переступив порог этого места.

Мариетта замерла. Его слова звучали как вызов, и она поняла, что это не шутка.

— Ты… ты хочешь, чтобы я дралась с тобой?

— Нет, — ответил он сухо, его глаза блеснули. — Я хочу, чтобы ты выжила.

Он сделал шаг назад, поднял топор, и его лезвие вспыхнуло фиолетовым светом.

— Или ты идёшь со мной, доказав, что готова, или остаёшься здесь. Выбор за тобой.

Мариетта почувствовала, как её тело напряглось, её сердце колотилось, как безумное. Она знала, что он не шутит, что это не уловка.

— Ладно, — сказала она, сжав зубы. Она подняла руки, готовясь к тому, что могло стать её первым и последним боем. — Я докажу.

Его лицо осталось непроницаемым, а в его глазах читалась мрачная решимость.

— Тогда не жалуйся, если не сможешь встать после удара.

Он сделал шаг вперёд, подняв топор. Лезвие засветилось ещё ярче, и воздух вокруг них стал холоднее, словно сама смерть притаилась в этой комнате.

Мариетта стояла напротив Альберта, её дыхание было быстрым и неровным, но в глазах горела решимость. Она понимала, что сейчас всё зависит от неё. Если она сдастся, то останется здесь, в пустоте, с ощущением собственного бессилия.

— Давай, Мариетта, — холодно бросил он, его голос был как удар молота. — У тебя есть шанс. Один.

Её руки дрожали, но она подняла их перед собой, приняв боевую стойку. Она знала, что Альберт непобедим, но отступать было нельзя. Она бросилась вперёд, стремительно сокращая дистанцию.

Топор двинулся быстрее, чем она успела заметить. Слабый поворот лезвия — и её удар был отброшен с пугающей лёгкостью. Сила отразившего удара заставила её отшатнуться назад, чуть не упав.

— Слишком медленно, — холодно прокомментировал Альберт, глядя на неё с выражением, которое больше раздражало, чем сама его победа. — Ты думаешь, что такой атакой спасёшь своих родителей?

Мариетта прикусила губу, подавляя отчаяние. Она снова бросилась в атаку, на этот раз метнувшись низко, чтобы обойти его сбоку. Но он двигался быстрее. Его плащ из кожи дракона мелькнул, когда он развернулся, легко выбив её удар. Она снова оказалась на земле.

— Даже не сможешь попасть, — сказал он резким, как хлыст, голосом. — А если попадёшь, что дальше?

Она медленно поднялась на ноги, её сердце бешено колотилось, но в голове вспыхнули его слова: «Ты маг.»

Она замерла, сжимая кулаки, а затем разжала их. Её дыхание стало ровнее. Вместо того чтобы снова броситься вперёд, она сделала шаг назад, сосредоточившись.

— Что ты делаешь? — нахмурился Альберт. — Я сказал атаковать.

— Нет, — тихо ответила она, её голос дрожал, но уже звучал увереннее. — Я маг.

Альберт замер, его глаза чуть сузились. Затем он опустил топор чуть ниже и кивнул.

— Наконец-то, — пробормотал он. — Посмотрим, как ты это используешь.

Мариетта подняла руку, и её пальцы засветились. Поток золотой магической энергии устремился к Альберту, но он легко парировал атаку, взмахнув топором. Её энергия рассыпалась, будто сотни искр. Она снова атаковала, создав щит вокруг себя, но его лезвие снова нашло брешь, едва не разрушив магическую защиту.

— Лучше, — сказал он, его голос стал немного мягче. — Но этого недостаточно.

Она попыталась окружить его вихрем энергии, удержать его, но Альберт одним движением топора разрушил её заклинание. Энергия разлетелась, а Мариетта упала на колени, тяжело дыша, её руки дрожали от усилий.

Альберт подошёл ближе, его голос прозвучал спокойно, но жёстко:

— Ты учишься, но всё ещё слишком слаба.

Мариетта подняла голову, её взгляд встретился с его.

— Я не отступлю, — выдохнула она.

Альберт некоторое время молчал, глядя на неё сверху вниз.

— Ты сделала шаг вперёд, — сказал он наконец. — Но если бы это был настоящий бой, ты бы уже лежала мёртвой.

Он отступил, закинул топор на плечо и направился к выходу, оставив её на коленях в коридоре.

— Останься здесь, Мариетта. Ты пока не готова.

Она осталась стоять, стискивая кулаки, её глаза наполнились слезами гнева и обиды.

— Я докажу тебе… — прошептала она, глядя на его удаляющийся силуэт. — Я докажу…