— С чего ты решила, что я возьму тебя с собой? — голос Альберта звучал резко, как удар, а взгляд был холодным, словно он взвешивал её слова на невидимых весах.

Мариетта замерла, её взгляд потемнел, а губы сжались в тонкую линию. В комнате повисла тяжёлая тишина. Она медленно вдохнула, словно стараясь подавить вспыхнувшую внутри неё злость, а затем сделала ещё один шаг вперёд, почти вплотную к Альберту.

— С чего я решила? — холодно переспросила она, её голос стал низким и твёрдым, словно сталь. — Потому что это моя борьба, Альберт. Это мои родители. И если ты думаешь, что у тебя есть право принимать такие решения за меня, то ты глубоко ошибаешься.

Альберт посмотрел на неё сверху вниз, слегка прищурив глаза, его выражение было холодным, почти равнодушным.

— Ты слишком много на себя берёшь, — произнёс он ровным, почти ледяным тоном. — Не пойми неправильно, я впечатлён, что ты вообще стоишь на ногах после всего этого. Но то, что я собираюсь сделать, — это пока что не твой уровень.

Его слова прозвучали как приговор, жёсткий и окончательный.

Мариетта не отступила, хотя в её глазах мелькнуло что-то похожее на боль. Её губы плотно сжались, и она молча смотрела на него несколько секунд. Затем она сделала шаг вперёд, её плечи распрямились, а взгляд стал твёрже.

— Не мой уровень? — повторила она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась опасная сталь. — Может быть, ты прав. У меня нет твоего опыта. У меня нет твоей силы.

Она шагнула ещё ближе, её взгляд встретился с его, и на этот раз в нём не было ни капли страха.

— Но я знаю одно: если я не пойду с тобой, если я не сделаю всё, что в моих силах, они умрут. И я не смогу этого пережить.

Альберт молча смотрел на неё, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах появилась лёгкая тень сомнения.

— Ты думаешь, что этого достаточно? — спросил он холодно. — Решимости недостаточно, чтобы выжить. Решимость не остановит коготь демона, когда он прорвёт твою броню.

Мариетта прищурилась, её голос стал резче:

— А ты думаешь, что твой опыт делает тебя неуязвимым? Или это просто удобный предлог, чтобы держать людей на расстоянии?

Эти слова задели Альберта. Его лицо чуть дёрнулось, но он быстро взял себя в руки, снова нахмурившись.

— Я не держу людей на расстоянии, — спокойно ответил он. — Я просто не хочу таскать на себе груз, который тянет вниз.

Мариетта стиснула зубы, её руки невольно сжались в кулаки.

— Если ты видишь во мне только груз, значит, ты слепее, чем я была.

Её слова прозвучали остро, словно удар, и Альберт, слегка подняв бровь, на мгновение замер. На его лице мелькнуло лёгкое удивление, но оно тут же сменилось ледяной отстранённостью.

— Я не собираюсь с тобой спорить, — сказал он ровно, но в его голосе чувствовалась усталость, как будто он уже не раз проходил через подобные разговоры. — У меня нет на это времени.

Он отвернулся от неё, делая шаг к двери.

— Я пойду один.

Эти слова прозвучали холодно и безапелляционно, как будто разговор был завершён. Но Мариетта не двигалась. Она смотрела на него, и её глаза вспыхнули яростью.

— Один? — её голос прорезал тишину, в нём звучали гнев и обида. — Ты серьёзно? После всего, что я сделала, после всего, что пережила, ты просто собираешься оставить меня здесь?

Альберт не обернулся, его плечи оставались напряжёнными.

— Это не личное, — бросил он через плечо. — Это прагматично.

— Прагматично?! — выкрикнула она, её голос дрожал от переполнявших эмоций. — Ты называешь это прагматичным? Ты даже не дал мне шанса!

Он остановился, но не обернулся.

— Шанса на что? — его голос стал жёстким, словно острое лезвие, готовое нанести удар. — На то, чтобы погибнуть? Это не игра, Мариетта. И это не то, чему можно научиться за одну ночь.

Он замолчал на мгновение, давая её словам утонуть в тишине, но затем, глядя на неё ещё более пристальным взглядом, добавил:

— Тем более, что ты маг.

Мариетта вздрогнула, словно эти слова ударили её сильнее, чем всё, что он говорил раньше.

— И что с того? — спросила она резко, её голос дрогнул, но она старалась удержать в нём твёрдость.

— То, что маги — это… — он слегка пожал плечами, его взгляд потяжелел, а слова звучали почти как обвинение, — слишком мягкие для такого рода работы.

Она прищурилась, в её глазах сверкнула ярость.

— Мягкие? — переспросила она, её голос был полон едва сдерживаемого гнева. — Ты серьёзно?

Альберт, не смутившись, кивнул.

— Да, мягкие. Маги всегда полагаются на свои заклинания, на свою "ману". Но что ты будешь делать, когда у тебя кончится сила? Когда заклинания больше не смогут тебя защитить? Когда у тебя останется только твоё тело и ничего больше? Ты не сможешь выжить.

— Ты так уверен в этом? — бросила она, сделав шаг вперёд. Её голос стал резким, как треск горящего дерева. — Думаешь, маги ничего не могут? Думаешь, что я бесполезна, потому что не умею махать мечом, как ты?

Альберт невольно напрягся при её словах. Гнев в её голосе был почти ощутим, как раскалённое лезвие, но он даже не вздрогнул. Однако глубоко внутри что-то кольнуло. Она не знала… Не могла знать.

Он уже собирался ответить, но вместо слов в его голове вспыхнули образы. Словно удар молнии, сознание окутали воспоминания, которые он хотел бы забыть, но которые возвращались снова и снова, как незваные призраки.

Тот день... Тот роковой день, когда всё изменилось.

Ему снились кошмары снова и снова, но каждый раз они возвращались, будто издеваясь над ним. Каждый раз он видел себя — слабого и беспомощного.

Альберт резко моргнул, вернувшись в реальность. Его лицо было напряжённым, и взгляд стал ещё более тяжёлым. Он снова посмотрел на неё сверху вниз, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на холодную боль.

— Да, думаю, — сказал он наконец, его голос был ровным, но в нём звучала скрытая усталость. — Потому что я знаю, что случается, когда магия подводит.

Мариетта открыла рот, чтобы что-то сказать, но Альберт поднял руку, резко оборвав её попытку возразить.

— Я видел, как маги умирают, Мариетта, — сказал он, его голос был низким и твёрдым, как звук удара молота по наковальне. — Пойми это. Когда у вас — людей, у которых мана была с самого рождения, — её отнимают, вы не просто теряете силу. Вы теряете самих себя.

Он сделал шаг ближе, его взгляд был холодным и неумолимым, как у человека, который говорил из опыта, а не из предположений.

— Мана для вас — это жизнь. Это то, что определяет, кто вы есть. Забери её — и вы останетесь пустыми оболочками. Если у тебя отнять ману, Мариетта, ты погибнешь.

Его слова были прямыми, почти жестокими. В комнате повисла напряжённая тишина, но он продолжил, не давая ей возможности перебить.

— Я видел, как маги, уверенные в своей силе, теряли её за одно мгновение. Видел, как они падали на землю, кричали, цеплялись за воздух, будто пытались удержать что-то, чего уже нет. — Его голос стал чуть тише, но в нём зазвучала угрожающая нота. — А потом они умирали. Потому что без маны они уже не знали, как дышать, как стоять, как бороться.

Её губы дрогнули, но она осталась на месте, её взгляд не отвёлся от его.

— И ты думаешь, что я такая же? — наконец спросила она, её голос был тихим, но твёрдым.

Альберт посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.

— Думаю, что ты не понимаешь, насколько хрупка. И насколько легко можно разрушить всё, что ты принимаешь за свою силу.

Его слова звучали как предупреждение, но в них был скрытый вызов. Мариетта сжала кулаки, её плечи напряглись.

— Если ты думаешь, что это меня сломает, — тихо, но уверенно произнесла она, — ты плохо меня знаешь.

Он на мгновение замолчал, а затем слегка усмехнулся, но в этой усмешке не было радости.

— Факт, — бросил он, развернувшись к двери. — Мы знакомы, буквально один день.

Мариетта стояла, глядя ему вслед, и её глаза пылали решимостью. В её душе кипел гнев, но вместе с ним росло чувство, что ей придётся не только бороться с врагами, но и доказывать свою силу каждому шагу, особенно Альберту.

Имит, который всё это время сидел на диване, лениво наблюдая за напряжённым разговором, вдруг начал медленно хлопать в ладоши. Звук был издевательски громким в тишине, словно он хотел нарочно разжечь атмосферу ещё сильнее.

— Браво, — протянул он с нарочито драматичным восхищением, его голос был наполнен насмешкой. — Прекрасное выступление! Альберт, жёсткий и непреклонный наставник, разрывает мечты бедной девушки. А Мариетта — решительная героиня, готовая доказать, что она чего-то стоит.

Он резко встал, заломив руки в театральном жесте.

— Я бы аплодировал стоя, но, боюсь, вы превзошли даже мою терпимость к драме.

Альберт проигнорировал его слова и просто вышел из комнаты.

Имит посмотрел ему вслед, его фиолетовые глаза блеснули странным светом. Он усмехнулся, опустившись обратно на диван, и слегка покачал головой.

— Такой зануда, — пробормотал он, будто самому себе. — Альберт, Альберт… Ты мог бы хотя бы сделать вид, что у тебя есть чувство юмора.

Он перевёл взгляд на Мариетту, которая всё ещё стояла в комнате, сжав кулаки. Она выглядела так, будто готова взорваться от переполняющих эмоций, но держала себя в руках.

— А ты? — насмешливо спросил Имит, его голос звучал лениво и обыденно, как будто ничего серьёзного только что не произошло. — Ты собираешься последовать за ним или останешься здесь, чтобы обсудить свои планы спасения мира?

Мариетта метнула в его сторону холодный взгляд.

— У тебя есть что-то полезное сказать, Имит? — резко бросила она.

Имит притворно задумался, постукивая пальцами по подбородку.

— Полезное? Хм… Слушай Альберта и все будет — тип-топ!

Мариетта сжала зубы, её взгляд вспыхнул гневом, но она не дала ему выйти наружу. Она сделала шаг вперёд, её тень упала на расслабленную фигуру Имита, а голос прозвучал холодно, словно ледяной клинок.

— Если ты только и можешь, что бросаться дешёвыми насмешками, то лучше помолчи, — тихо, но резко сказала она. — У тебя вообще есть хоть что-то, кроме языка и этих дешёвых фокусов?

Имит приподнял бровь, его улыбка стала шире. Он медленно встал, словно кошка, лениво поднимающаяся на ноги, и наклонил голову, глядя на неё сверху вниз. Его глаза, мерцавшие опасным фиолетовым светом, теперь смотрели на неё пристально, почти изучающе.

— Ты забавная, — сказал он наконец, его голос звучал лениво, но в нём слышалась скрытая угроза. — Думаешь, ты меня задела? Думаешь, мне есть дело до твоих слов?

Он сделал шаг ближе, нависая над ней, словно тень, и голос его стал ниже, опаснее:

— Давай я расскажу тебе кое-что полезное, раз уж ты настаиваешь. Альберт может быть бесчувственным ублюдком, но он знает, что делает. А ты… ты всего лишь девчонка, которая не понимает, на что идёт.

Мариетта не дрогнула. Её взгляд оставался твёрдым, но внутри всё кипело.

— И что? — резко ответила она, её голос звенел как натянутая струна. — Думаешь, я боюсь? Думаешь, ты можешь меня напугать своими "мудрыми" фразами?

Имит усмехнулся, словно она только что рассказала ему забавную шутку.

— Боязнь здесь ни при чём, — сказал он тихо. — Меня интересует другое: как долго ты выдержишь, прежде чем сломаешься.

Его слова повисли в воздухе, как хищная паутина, но Мариетта лишь сузила глаза.

— Не дождёшься, — твёрдо ответила она.

Имит рассмеялся, и в этом смехе был такой откровенный сарказм, что от него хотелось содрогнуться.

— Что ж, — сказал он, отступая назад и усаживаясь обратно, — время покажет. Только, знаешь, Мариетта, решимость — это хорошо. Но решимость без ума? Это просто билет в один конец.

Мариетта смотрела на Имита, её глаза горели холодной яростью. Она сжала кулаки так сильно, что ногти больно впились в ладони, но она не позволила себе сорваться. Его слова, как яд, стекали в её разум, пытаясь подорвать её уверенность, но она знала, что не могла позволить этому существу получить над ней верх.

— Билет в один конец? — переспросила она, её голос звучал неожиданно спокойно, но в нём таился холод, от которого даже воздух в комнате будто бы стал тяжелее. — Лучше уж билет в один конец, чем сидеть здесь и разводить философию, пока другие делают всю работу.

Имит замер, его улыбка на мгновение угасла. Он медленно склонил голову, словно её слова действительно его задели, но через секунду его губы снова растянулись в усмешке.

— Ах, какая дерзость, — произнёс он с ленивой ухмылкой, облокачиваясь на подлокотник дивана. — Ты пытаешься меня поддеть? Какая… как бы это сказать… детская попытка.

Мариетта сделала шаг ближе, её взгляд впился в него, как нож.

— Я не пытаюсь тебя поддеть, — сказала она твёрдо. — Я говорю как есть. Ты любишь сидеть в стороне, ты любишь наблюдать. Но, знаешь что? Наблюдение ещё никого не спасло.

Имит молчал, его фиолетовые глаза пристально смотрели на неё, изучая каждую мелочь в её выражении лица. Затем он тихо рассмеялся, и его смех был глубоким, как эхо в пустой пещере.

— Забавно, — сказал он, поднимая руки в жесте капитуляции. — Ты права, наблюдение никого не спасает. Но ты не понимаешь, девочка. Это не моя работа. Это ваша. Вы ломаетесь, вы падаете, вы умираете. А я… я просто смотрю, кто выживет.

Его слова были как удар, но Мариетта не дала ему шанса насладиться этим. Она резко выдохнула, сжала кулаки и отступила на шаг назад.

— Ты можешь говорить, что хочешь, Имит, — произнесла она, её голос был низким, но ровным. — Но я не сломаюсь. Ни из-за тебя, ни из-за кого-либо ещё.

Имит усмехнулся, его улыбка была широкой и лукавой, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Ну что ж, посмотрим, — произнёс он мягко, снова устраиваясь на диване. — Но помни мои слова, Мариетта. Смелость без ума часто становится причиной гибели.

Она не ответила. Её молчание было громче любых слов. Она развернулась и вышла из комнаты, захлопнув дверь за собой.

Имит остался в одиночестве, его взгляд всё ещё был направлен на дверь, через которую она вышла. В его глазах горел странный фиолетовый свет, а на губах играла загадочная улыбка.

— Интересная девочка, — пробормотал он, скрестив ноги и задумчиво поглаживая подбородок. — Возможно, у неё действительно есть потенциал. А может, я увижу, как она сгорит. В любом случае, это будет любопытно.

В другой комнате...

Альберт стоял в центре комнаты, погружённый в свои мысли.

— Хм… — тихо пробормотал он, проведя рукой по челюсти. — Что же взять, чтобы эта прогулка не оказалась самоубийственной?

Едва он закончил свою мысль, в его голове раздался голос Виспа. Прямой, резкий, и, как всегда, раздражающий.

— [Ты совсем тупой, что ли?] — с раздражением произнёс Висп. — [Нафига тебе что-то таскать, как какой-то новобранец? Сколько раз мне тебе напоминать, что у тебя есть я? Думай о чём-нибудь, и артефакт переместит это в твои руки! Это не так сложно.]

Альберт нахмурился, услышав голос Виспа в своей голове. Он скрестил руки на груди, раздражённо покачав головой.

— И это всё, что ты можешь сказать? — пробормотал он. — Неужели так сложно просто промолчать?

— [Нет, это ты сложный, Альберт, — огрызнулся Висп. — Тратишь время на то, чтобы выбирать оружие, как будто тебе нужно тащить всё это на собственном горбу. Напоминаю ещё раз: ты не какой-нибудь деревенский охотник на нечисть. У тебя есть артефакт! Подумал — получил. Всё.]

Альберт тяжело вздохнул, проведя рукой по лицу.

— Да, да, артефакт, — протянул он саркастически. — И как ты предлагаешь мне представить то, чего я даже не знаю, что мне нужно?

Висп "вздохнул", хотя на самом деле это больше напоминало раздражённый шум в его сознании.

— [Слушай, ты вообще соображаешь, с кем говоришь? Я твой напарник, верно? А значит, я знаю, что тебе нужно, даже если ты сам не знаешь. Просто скажи, что хочешь, и я сделаю всё остальное.]

Альберт закатил глаза, его голос стал ещё более раздражённым.

— Ладно, Висп. Удиви меня.