— Ты можешь спросить меня о своих родителях, а я отвечу. Без всяких дополнительных цен, — произнёс Имит с ленивой уверенностью, словно это был просто ещё один эпизод в его бесконечной игре.

Мариетта смотрела на него, молча, пристально. Она пыталась понять, где кончается его насмешка и начинается правда. В его глазах было что-то странное, что-то, что заставляло её сомневаться в каждом слове. Но сейчас у неё не было выбора. Верить или нет — это больше не имело значения.

— Где они? — наконец спросила она. Её голос прозвучал твёрдо, но за этим тоном скрывалась напряжённая энергия, словно каждое слово было натянутой струной.

Имит выпрямился, его улыбка исчезла, уступив место чему-то более серьёзному. Казалось, его лицо впервые утратило свою насмешливую маску, и в его взгляде появилось нечто тёмное, словно он наконец перешёл к делу.

— Они там, где их удерживают те, кто боится Альберта, — сказал он, его голос стал низким, почти зловещим. — Их держат глубоко под землёй, в месте, где свет не проникает даже через трещины. В темнице, окружённой магическими барьерами, сплетёнными так, чтобы никто не смог их достать.

Мариетта ощутила, как её сердце замерло на мгновение. Она ожидала услышать что угодно, но не это.

— Боятся Альберта? — переспросила она, её голос дрогнул, но взгляд оставался сосредоточенным. — Что это значит?

Имит усмехнулся, его взгляд стал пронзительным.

— О, моя дорогая, ты правда ничего не знаешь? — произнёс он с такой театральной интонацией, что в любой другой момент это могло бы показаться почти смешным. Но не сейчас. — Твои родители стали заложниками не из-за своей силы. Нет. Их удерживают потому, что они контактировали с Альбертом.

Мариетта нахмурилась, её взгляд затуманился от внезапного всплеска мыслей.

— Контактировали? — переспросила она, её голос дрогнул.

— Конечно, — продолжил Имит, его тон был сладким, но в нём явно ощущался скрытый яд. — Представь себе: появляется подозрительный незнакомец. Просто заявляется на чужую территорию, где никто его не знает, где он выглядит как чужак из другой эпохи. А затем он как-то взаимодействует с твоими родителями. Что ты сделаешь, если у тебя есть власть?

— Ты… хочешь сказать, что они… — Мариетта начала говорить, но её голос замер.

— У них нет своей вины, — быстро добавил Имит, будто успокаивая её, хотя на самом деле его слова звучали скорее как масло, разливаемое по огню. — Их забрали просто потому, что они оказались вблизи Альберта. Плохой тайминг, как говорится.

— Чушь, — отрезал Альберт, его голос звучал резко, как удар. Он шагнул ближе, нависнув над Имитом. — Это было больше, чем просто "плохой тайминг", и ты это знаешь.

Имит снова рассмеялся, его голова чуть склонилась в сторону, словно он играл в какую-то игру.

— Ах, Альберт, ты всегда такой драматичный, — произнёс он с лёгкой насмешкой. — Но давай будем честны. Твои действия привели к их пленению. Ты был тем самым подозрительным незнакомцем. Ты и есть их причина.

Мариетта резко повернулась к Альберту, её глаза расширились.

— Это правда? — её голос дрожал, в нём звучали недоверие и гнев. — Ты… ты причина, по которой их забрали?

Альберт молчал. Его лицо оставалось каменным, но что-то в его глазах подёрнулось тенью, как если бы он не хотел признавать это, но и отрицать не мог.

— Это сложнее, чем кажется, — наконец сказал он, его голос был низким и жёстким.

— Правда? — вмешался Имит, его тон был настолько невинным, что это только усугубило напряжение. — Я бы сказал, что всё довольно просто. Альберт пришёл в их город, кто-то заметил, что он общался с ними, и, конечно, связал всё воедино. Кто-то решил, что твои родители что-то знают. А если кто-то что-то знает, его нужно допросить, запереть и, возможно, использовать в качестве рычага.

Мариетта перевела дыхание, её руки дрожали, но она крепко сжала кулаки, чтобы взять себя в руки.

— Ты знал? — спросила она Альберта, её голос был низким, как шёпот, но в нём чувствовалась угроза. — Ты знал, что они в опасности из-за тебя?

— Я знал, что меня могут преследовать, — ответил он наконец, его тон был резким, как натянутый канат. — Но я не знал, что это зацепит вас.

— И ты всё равно пришёл в наш дом? — её голос стал громче, гнев обжигал каждое слово.

Альберт выдержал её взгляд, но в его глазах мелькнула тень вины, хотя он старался её скрыть.

— У меня не было выбора, — сказал он. — Мне нужно было найти ответы.

— Ответы? — она шагнула ближе к нему, её глаза горели яростью. — И ради этих ответов ты бросил их в беду?

— Мариетта, — начал он, но она прервала его.

— Нет, Альберт! Ты всё время говорил мне, что это я должна делать выбор, что это я должна быть сильной. А сам ты что сделал? Ты поставил их под удар и просто ушёл!

— Хватит, — резко сказал он, его голос внезапно стал холодным. — Сейчас не время.

— Не время? — выкрикнула она, её голос срывался. — Тогда когда? Когда они погибнут?

Имит, наблюдавший за их спором с очевидным удовольствием, поднял руки, будто желая вмешаться.

— Дети, дети, — произнёс он, его тон был насмешливым. — Ссоры не приведут вас к цели. Вы хотите спасти родителей, не так ли? Тогда сосредоточьтесь на этом.

Мариетта с трудом оторвала взгляд от Альберта и повернулась к Имиту.

— Если ты знаешь, где они, скажи мне, что я должна сделать, чтобы их освободить.

Имит ухмыльнулся, словно она только что сказала что-то невероятно забавное.

— Ах, моя дорогая, — сказал он, наклоняясь ближе, его голос был мягким, почти ласковым. — Ты должна быть готова к самому худшему. Барьеры, страх, боль — это только начало.

— Мне вот интересно, — резко перебил Альберт, его голос прозвучал, как удар кинжала, обрывая слова Имита. Он сделал шаг вперёд, его взгляд был напряжённым, но угрожающим. — Кто они?

Имит на мгновение замер, словно смакуя тишину, которая повисла между ними. Затем он театрально откинулся на спинку дивана, сложив руки за головой, будто этот вопрос был слишком банальным для его вкуса

— Кто они, ты спрашиваешь? — повторил он, его голос был насыщен ленивой насмешкой. — Как будто я могу объяснить это в двух словах.

— Попробуй, — ответил Альберт жёстко, его голос звучал как приказ.

Имит посмотрел на него, затем перевёл взгляд на Мариетту. Она стояла молча, её руки были сжаты в кулаки, а её взгляд, полный напряжения, был прикован к Имиту. Она тоже хотела знать.

Имит вздохнул, как будто сдаваясь под давлением их взглядов, и сделал маленькую паузу, чтобы собрать свои мысли.

— Хорошо, — произнёс он, его тон стал более серьёзным. — Я бы сказал... это культ. Те, кто поклоняются нам — демонам.

Мариетта почувствовала, как её дыхание сбилось.

— Демонам? — прошептала она, её голос был полон неверия.

— О да, — кивнул Имит, его губы искривились в легкой ухмылке. — Они верят, что демоны — это не просто существа из тьмы, а истинные хозяева этого мира. Те, кто заслуживают власти. Они видят себя как их преданных слуг, готовых сделать всё, что потребуется, чтобы заслужить их милость.

— И что они делают с моими родителями? — резко спросила Мариетта, её голос был полон скрытой ярости.

Имит посмотрел на неё, его взгляд был непроницаемым.

— Твои родители... — начал он, но замолчал, как будто подбирая слова. — Они заложники. Средство давления.

— На кого? — Альберт шагнул ближе, его голос стал угрожающим.

Имит встретил его взгляд с такой же стальной уверенностью.

— На тех, кто может их остановить, — спокойно ответил он. — На тебя, Альберт.

Мариетта замерла. Её взгляд метнулся от Имита к Альберту.

— На него? — её голос сорвался. — Но почему?

Имит поднял палец, будто собираясь что-то объяснить, но Альберт перебил его.

— Потому что я представляю для них угрозу, — жёстко сказал он, глядя прямо на неё. — Эти барьеры, эти тюрьмы, всё это сделано, чтобы удерживать таких, как они, и чтобы замедлить таких, как я.

— Это правда, — подтвердил Имит, его голос снова стал насмешливым, с той ленивой уверенностью, которая заставляла кровь закипать. — Они боятся его. Потому что думают, что Альберт — истребитель, который разрушит их планы.

Он сделал паузу, слегка наклонив голову, словно изучая Мариетту.

— А если ты добавишь к этому девушку, готовую пойти на всё ради своих родителей… — его взгляд задержался на ней, и улыбка стала шире, холоднее, — ты получаешь нечто гораздо более опасное.

— Так, где находится их база? — резко перебил Альберт, его голос был холодным, но в нём чувствовалось раздражение, как будто он был готов в любой момент прервать этот спектакль.

Имит театрально вздохнул, будто Альберт только что разрушил его удовольствие.

— Ты всегда такой нетерпеливый, Альберт, — сказал он, качая головой. — Никакого уважения к моменту.

— Где, Имит? — повторил Альберт, его взгляд был настолько острым, что, казалось, мог прорезать воздух.

— Ладно, ладно, — ответил Имит, поднимая руки, словно сдаваясь, но его ухмылка ни на миг не исчезала. — Их база находится в доме старосты деревни. Там, прямо под его домом, есть проход.

Мариетта застыла, её глаза широко раскрылись от неожиданности.

— Старосты деревни? — переспросила она, недоверие звучало в её голосе. Её мысли метались, пытаясь соотнести услышанное с реальностью. — У старика Ханса?

Имит кивнул, довольный её реакцией, как будто только этого и ждал.

— Ах, старик Ханс, — протянул он, будто смакуя имя. — Тот самый добродушный староста, который всегда улыбается и наливает тебе кружку эля, пока рассказывает истории о прошлых днях. Какой замечательный фасад, правда?

— Это невозможно, — прошептала Мариетта, качая головой. Её взгляд затуманился от воспоминаний. Ханс был частью её детства, он всегда казался ей надёжным и заботливым. Он помогал её семье, поддерживал их, когда было трудно. Как он мог быть связан с чем-то таким?

— Возможно, гораздо больше, чем ты хочешь признать, дорогая, — вставил Имит, его голос звучал снисходительно. — Иногда самые тёмные тайны скрываются за самыми дружелюбными улыбками.

Взгляд Мариетты был полон сомнений.

— Но он всегда был на нашей стороне. Он защищал нас, когда деревня подвергалась нападениям. Он помогал моей семье.

Имит тихо рассмеялся, его смех был тихим, почти утробным, как у хищника, загнавшего добычу в угол.

— Ах, как трогательно, — сказал он, качая головой, словно смеясь над её наивностью. — Но скажи мне, дорогая, ты никогда не задавалась вопросом?

Её глаза сузились, и она почувствовала, как холодные пальцы тревоги начали обвивать её сердце.

— Каким вопросом? — спросила она, её голос был низким, но напряжённым.

— Почему нападения на деревню никогда не заходили слишком далеко? — мягко начал он, словно пытаясь подсластить горькую правду. — Почему, несмотря на все опасности, твоя деревня всегда оставалась относительно целой?

Она сжала руки в кулаки.

— Что ты пытаешься сказать?

— Почему в твою деревню никогда не заявляются истребители? — закончил он, его голос стал холоднее.

Мариетта замерла. Эти слова ударили её, как молот.

— Истребители? — переспросила она, но в её голосе уже слышались нотки страха.

— Да, — кивнул Имит, его улыбка растянулась ещё шире. — Те, кто охотятся на таких, как я… и таких, как твои так называемые "соседи".

Она молчала. Её мысли метались, собирая воедино кусочки головоломки. В её деревне действительно никогда не было истребителей, хотя она слышала, как в других местах они появлялись, уничтожая всё, что считали опасным.

— Это потому, что… — начала она, но её голос задрожал, и она замолчала.

— Это потому, — Имит наклонился ближе, его голос стал шёпотом, — что старик Ханс всё это время обеспечивал их покой.

Её глаза расширились.

— Ты лжёшь, — прошептала она, но её слова прозвучали скорее как просьба, чем как утверждение.

— О, милая, — усмехнулся Имит, откинувшись на спинку дивана. — Я никогда не лгу.

Мариетта не могла оторвать взгляда от его лица, её разум метался, борясь с нарастающим ужасом и недоверием.

Альберт, который всё это время молчал, наконец заговорил. Его голос был холодным и резким, как острый клинок, разрубающий тишину.

— Мда, это многое объясняет, — сказал он, чуть нахмурившись и потерев подбородок, словно размышляя вслух. — Он — посредник. Сделка с культом позволила деревне процветать, но за это пришлось заплатить.

— Как? Чем он заплатил? — выкрикнула Мариетта, её голос был полон гнева и боли, но её взгляд оставался прикованным к Альберту.

Альберт посмотрел на неё, его глаза потемнели.

— Чем-то или… кем-то, — протянул он, его голос был низким и напряжённым, словно он не хотел говорить это вслух. — Кто знает?

Он выдержал паузу, его взгляд остановился на Мариетте.

— Но твоя мама говорила, что люди начали пропадать.

Эти слова ударили её, как молот.

— Пропадать? — переспросила она, её голос дрогнул, но в нём всё ещё звучала нота отчаяния.

— Да, — подтвердил Альберт, его тон был тяжёлым, как будто каждое слово причиняло ему боль. — Она говорила, что люди, которые пытались пойти против системы... исчезали.

Мариетта застыла. В её голове словно грохотали тысячи голосов, одновременно повторяя слова Альберта и пытаясь вытеснить их. Её мать действительно говорила что-то подобное. Разговоры о том, что кто-то пытался задавать слишком много вопросов, спорить с Хансом или оспаривать странные правила деревни, и потом эти люди исчезали. Кто-то уходил в лес и не возвращался. Другие просто... пропадали из домов, оставляя за собой пустую комнату и растерянных родственников.

— Ты хочешь сказать... — начала она, но голос задрожал, и она сделала шаг назад, словно пытаясь оттолкнуть эту мысль.

— Я хочу сказать, что это не случайности, — твёрдо ответил Альберт. Его голос был напряжённым, но в нём звучала какая-то странная сочувственная нотка. — Эти люди стали жертвами системы, которую Ханс выстроил.

— Нет... — выдохнула она, качая головой.

— Да, — вмешался Имит, его голос был мягким, но наполненным той самой насмешливой интонацией, что заставляла кровь закипать. — Ты удивишься, насколько легко люди готовы пожертвовать чужими жизнями ради собственного покоя.

— Ханс... — прошептала она, её дыхание стало прерывистым.

— Да, дорогая, — подтвердил Имит, его взгляд был почти сострадательным, хотя в глубине читалось удовольствие от происходящего. — Твой добрый староста был не просто сторонним наблюдателем. Он контролировал всё это. Устранял тех, кто мог стать угрозой.

Имит лениво потянулся, словно разговор начал его утомлять, и с небрежной усмешкой продолжил:

— Твой староста, — начал он, откинувшись назад и сложив руки на груди, — просто игрок. Один из тех, кто понял, что легче подчиниться, чем бороться. Сделка с культом позволила ему держать деревню в относительной безопасности. Но, конечно, у этого была цена. Люди начали пропадать, и всё это считалось… как это сказать... необходимой жертвой.

Его голос звучал почти равнодушно, но каждое слово било по Мариетте, как удар.

— Так всё, хватит! — резко выкрикнул Альберт, его голос разрезал напряжение, словно стальной клинок. — Мы достаточно узнали.

Его резкий тон заставил Мариетту вздрогнуть. Она повернулась к нему, её глаза блестели от слёз, которые она старательно сдерживала, но в них также горел гнев.

— Почему ты так спокоен? — выкрикнула она, её голос был наполнен болью и яростью. — Это мои родители!

Альберт остановился и медленно повернулся к ней. Его взгляд был тяжёлым, но в нём читалась холодная решимость.

— Потому что если ты позволишь эмоциям взять верх, мы никогда их не спасём, — отрезал он, глядя ей прямо в глаза. Его голос был низким и резким, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.

Мариетта замерла, её дыхание участилось, и в её голове, казалось, гремел ураган эмоций.

— Ты думаешь, я позволю эмоциям взять верх? — её голос дрожал, но становился всё громче. — Ты хочешь, чтобы я была как ты? Бездушной машиной, которая думает только о задачах? Это моя семья, Альберт! Моя!

— И именно поэтому ты должна держать себя в руках, — резко ответил он, не повышая голоса, но его тон был ледяным. — Если ты сломаешься, они умрут. Ты этого хочешь?

Мариетта почувствовала, как что-то в её сердце болезненно дёрнулось. Эти слова ударили её сильнее, чем она ожидала.

— Это всё, что ты можешь сказать? — её голос был тише, но в нём всё ещё звучал вызов. — Ты даже не пытаешься понять, что я чувствую.

— Я не могу себе позволить понимать, что ты чувствуешь, — ответил он, его лицо оставалось бесстрастным. — Если мы сейчас будем размазывать эмоции, это ничего не изменит. Единственное, что имеет значение, — это результат.

Имит, наблюдавший за их спором с ленивым любопытством, хмыкнул.

— Ах, какие страсти, — произнёс он, слегка наклонив голову. — Это так... трогательно. Вы, конечно, можете продолжать это драматическое представление, но разве вы не торопитесь?

Мариетта проигнорировала его. Её глаза всё ещё горели гневом, и она хотела что-то сказать Альберту, но слова застряли в горле. Она знала, что он прав. Как бы ей ни хотелось кричать, винить его и всех вокруг, это не вернёт её родителей.

Она стиснула зубы, её руки сжались в кулаки.

— Хорошо, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ты хочешь, чтобы я была сильной? Я буду сильной.

Она развернулась к выходу, её шаги были тяжёлыми, но уверенными, словно каждая эмоция внутри неё выжигала след в её душе. Альберт остался стоять на месте, его взгляд ненадолго задержался на Мариетте, затем он резко повернулся к Имиту.

— Ты что-то не договариваешь, — произнёс он, его голос был низким, но в нём звучала угроза. Его глаза сузились, как у хищника, готового броситься в атаку. — Быстро выкладывай.

Имит, обычно такой самодовольный, на мгновение стал серьёзным. Его взгляд стал более сосредоточенным, и в комнате повисло напряжение.

— "Да," — раздался голос Имита, но не вслух. Он начал говорить телепатически, его слова эхом разнеслись в голове Альберта. — "Ситуация куда хуже, чем я сказал тебе перед ней."

Альберт вздрогнул. Его глаза потемнели, и лицо стало ещё более жёстким.

— "Ну и? Что ты скрываешь?" — ответил он в мыслях, его внутренний голос был как сталь.

Имит вздохнул, хотя этот звук существовал только в сознании Альберта.

— "Я просто не хотел ломать психику Мариетты. На самом деле… этот культ проводит эксперименты над людьми."