Мариетта тяжело выдохнула. Грудь болезненно сжалась, как будто каждый вдох приходилось вытаскивать из какой-то глубины. Тьма вокруг неё сгущалась, но она больше не чувствовала того панического холода, что захватывал её в начале. Теперь вместо этого внутри было другое — тягучее, почти разъедающее ощущение. Слова Виспа эхом отзывались в её голове, не давая покоя.

"Ты пряталась за своей болью. За своей слабостью."

— Ты ничего обо мне не знаешь! — выкрикнула она в пустоту, хотя её голос звучал надломленно. Но чем громче она говорила, тем сильнее становился внутренний шёпот сомнений.

"Ты пряталась."

Её взгляд снова вернулся к Альберту, чьё лицо запомнилось ей с драконом. Его ослабевшие руки, его перекошенная от боли улыбка, его упрямство. Он выглядел так, будто мир сам выступил против него, но он всё равно продолжал бороться.

Она ненавидела эту картину. Ненавидела это чувство. Неужели она действительно была слабее? Она вспомнила, как сама сдавалась, когда мир накатывал волнами отчаяния. В тот момент, когда всё казалось бессмысленным. Но что было хуже всего — она позволила себе поверить, что это нормально.

— Ты хочешь, чтобы я поверила, что я трусиха? — резко спросила она, хотя голос её всё равно дрогнул. — Что я просто слабая?

— [Нет, Мариетта.] — голос Виспа стал почти мягким, как будто он утешал её. — [Я хочу, чтобы ты поняла, что все, кто сейчас кажется сильным, были такими же, как ты. Сломленными, потерянными. Разница лишь в том, что они не позволили своей слабости победить их.]

— Разница? — её дыхание было сбивчивым. Она чувствовала, как злость смешивается с отчаянием. — Он мог. А что я? Я…

Она замолчала. Слова застряли в горле, тяжёлым грузом давя на её сознание.

Сцена перед её глазами вновь изменилась. Тьма, словно живая ткань, двигалась, дышала, и в её центре вспыхнул новый образ. На этот раз это был уже не ребёнок и не юноша. Это был мужчина. Альберт. Взрослый человек, который, казалось, сознательно шёл навстречу боли.

Его окружали механические создания. Высокие, холодные, бесстрастные. Их тела, сделанные из тёмного металла, скрипели при каждом движении. Острые, как бритва, конечности блестели под тусклым светом, а их глаза — два бездушных красных огня — не отрывались от Альберта. Это были не просто машины. Они двигались, как хищники, изучая его, просчитывая каждый его шаг.

Альберт стоял в центре. Его дыхание было тяжёлым, грудь ритмично поднималась и опускалась. На его лице не было ни страха, ни отчаяния. Только холодная, леденящая решимость. Он был ранен: из пореза на его левой руке струилась кровь, капая на металлический пол. Но он не отступал.

— Что это? — прошептала Мариетта, её голос дрожал. — Они что, хотят убить его?

— [Нет,] — ответил Висп, его голос эхом разнёсся в пустоте. — [Это была его тренировка.]

— Тренировка? — она чуть не вскрикнула. — Это не тренировка! Это… это бойня!

Висп засмеялся, холодно и отстранённо.

— [Ты называешь это бойней? А он называл это подготовкой. Понимаешь, Мариетта, сильным не становятся в безопасности. Сильным становятся в огне.]

Механические существа начали движение. Они атаковали быстро, скоординированно, словно единый организм. Один из них, массивный, с вращающимся лезвием вместо руки, бросился прямо на Альберта. Тот сделал шаг в сторону, уворачиваясь, но второе существо уже было у него за спиной. Его когти блеснули в воздухе, нацелившись в горло.

Альберт нырнул вниз, почти падая на пол, и одним плавным движением выхватил короткий меч из ножен на спине. Лезвие сверкнуло, и раздался резкий металлический скрежет — он перерубил одну из конечностей ближайшего создания.

— [Смотри, как он двигается,] — прошептал Висп. — [Он не просто сражается, он изучает их. Каждое движение, каждый промах — это урок.]

Мариетта видела, как Альберт вновь поднялся на ноги, его взгляд был сосредоточенным, ледяным. Он сделал шаг назад, его тело двигалось плавно, как у хищника. Машины окружили его, а он, несмотря на раны, стоял так, будто управлял ситуацией.

Одна из машин резко выстрелила чем-то из своего металлического корпуса. Огненный снаряд взорвался рядом с Альбертом, сбив его с ног. Он ударился об пол, его меч вылетел из руки.

— Нет! — невольно выкрикнула Мариетта, сжимая кулаки.

Альберт тяжело поднялся, опираясь на руку, кровь текла по его лицу. Его тело было на грани. Любой другой человек уже сдался бы, но не он. Его взгляд, полный ненависти и решимости, встретился с ближайшей машиной.

Он сделал рывок, схватив кусок металлического обломка, и использовал его как импровизированное оружие. С глухим треском он вонзил его прямо в корпус одного из существ, сломав его механизм. Металлическое тело рухнуло на пол.

— [Он не сдаётся, Мариетта. Даже когда его оружие утеряно. Даже когда его силы на исходе. Ты видишь это?]

Мариетта не могла отвести глаз. Она чувствовала, как её собственное сердце сжимается при каждом ударе, который он получал. Но ещё сильнее её разрывало ощущение, что она никогда не смогла бы сделать то, что делает Альберт.

— Почему он это делает? — спросила она, её голос был полон боли. — Почему он продолжает?

— [Потому что он выбрал этот путь,] — ответил Висп. — [Он понял, что слабость — это не просто недостаток. Слабость убивает. Он решил выжить, несмотря на всё. Несмотря на их количество, на их силу. Он делает это, чтобы стать сильнее.]

В тот момент, когда Альберт рухнул на колени, его лицо было измождённым, а дыхание — рваным, одна из машин подняла своё оружие, нацелив его прямо ему в грудь. Её движения были холодны и безжалостны. Мариетта сжала зубы, ожидая худшего.

Но он не сдался. Альберт, рыча от боли, использовал последние силы, чтобы схватить металлический обломок с пола и метнуть его в существо. Металл ударил прямо в красный глаз машины, и она застыла, задрожав всем корпусом, прежде чем рухнуть.

Он победил.

Тишина. Только его тяжёлое дыхание нарушало пустоту. Альберт, опустившись на одно колено, медленно поднял голову. Его лицо было покрыто кровью и потом, но в его глазах светилось что-то необъяснимое. Это был не просто гнев. Это было... удовлетворение.

— [Видишь?] — тихо произнёс Висп, его голос звучал так, будто он был прямо за её спиной. — [Он стал тем, кем ты боишься стать. Он стал сильным, потому что решил, что слабость больше не будет определять его жизнь.]

Мариетта смотрела на Альберта, ощущая, как её собственные эмоции бурлят внутри неё. Она ненавидела это зрелище, но не могла игнорировать его правду.

— Я... — прошептала она, чувствуя, как в её голосе дрожит страх. — Я не он.

— [Ты права,] — ответил Висп. — [Ты — не он. Но что ты сделаешь с этим? Ты примешь свою слабость? Или ты найдёшь в себе силы идти дальше, как бы больно это ни было?]

Мариетта хотела закричать, опровергнуть его слова, но вместо этого она только закрыла глаза. Она не могла дать ответа. Не сейчас.

Но где-то внутри неё искра теплилась. Искра, которая могла либо угаснуть, либо разгореться в пламя.

Сцена вновь изменилась. Мир, казалось, затих, окутанный тяжёлой тишиной, которая словно сама давила на грудь. Темнота сгустилась, воздух стал тяжёлым и вязким, как густой туман, пропитанный кровью. Слабый свет луны освещал улицу, усыпанную телами. Сломанные конечности, застывшие в неестественных позах, кровавые следы на потрескавшейся мостовой — всё говорило о недавней битве. Это место было мёртвым, но дышало памятью о жестокости.

Мариетта видела всё это через тёмную вуаль, словно находясь где-то между сном и реальностью. Её сердце сжалось, когда её взгляд упал на одинокую фигуру посреди этого хаоса. Это был Альберт. Его силуэт выделялся среди тьмы, освещённый тусклым светом луны. Он стоял неподвижно, окружённый телами, как памятник безысходности. Его фигура казалась почти сломанной, но всё же он стоял. Меч-хлыст в его руке был сломан, осколки оружия валялись рядом. Его плащ был изорван, а левая сторона лица — окровавлена.

Но это была не та рана, что приковала взгляд Мариетты. Перед ним, едва уловимая в колеблющемся свете, стояла тень, воплощённая в форме чудовища. Зомби-оборотень. Его фигура возвышалась над Альбертом, как живое олицетворение ужаса. Красные глаза твари горели, словно два алых факела, сверкающие в кромешной темноте. Его тело покрывала грубая броня, сделанная, казалось, из магического металла, который невозможно пробить. Челюсти зверя медленно раскрывались, обнажая длинные, острые клыки, а когтистые лапы оставляли глубокие царапины на земле.

Мариетта ощутила, как её дыхание остановилось. Этот монстр был чем-то большим, чем просто враг. Он выглядел непобедимым.

— Он не справится… — прошептала она, сама не осознавая, что говорит. — Он… он погибнет.

— [Возможно,] — холодно ответил Висп. — [Но не это важно. Важно то, как он решит встретить свою судьбу.]

Мариетта почувствовала, как её руки сжались в кулаки. Её глаза не могли оторваться от этой схватки, от того, как Альберт снова и снова вставал, несмотря на удары, несмотря на кровь, стекающую по его лицу.

И в тот момент, когда оборотень снова бросился на него, Альберт сделал то, чего Мариетта не ожидала. Он не увернулся. Вместо этого, с рыком, больше похожим на звериный, чем человеческий, он двинулся вперёд, навстречу монстру.

Его руки, залитые кровью, протянулись к лапам чудовища, и он сжал их с силой, которой, казалось, уже не могло быть у человека, так измотанного боем. На миг оборотень замер, растерянный неожиданной атакой. Затем Альберт резко дёрнул лапы вниз, и раздался оглушительный хруст — звук, который разрезал мёртвую тишину улицы, как острие кинжала.

Оборотень рухнул на землю, его огромные лапы больше не слушались его, а тело слабо дёргалось от боли, словно оно не могло смириться с собственным поражением. Алые глаза, ещё недавно горевшие яростью и ненавистью, начали гаснуть, мерцая, как потухающие угли. Глухое рычание вырывалось из его груди, теперь больше похожее на хрип, чем на угрозу.

Мариетта смотрела на это, и в её груди сгустился тяжёлый ком. Она видела, как Альберт, окровавленный, измученный, медленно выпрямляется над своим поверженным врагом. Он едва дышал, но его взгляд оставался неизменным. Жёсткий. Решительный. В его глазах не было ни жалости, ни удовлетворения. Только странное безразличие, как будто он уже не чувствовал ничего.

"Он даже больше похож на монстра, чем эта тварь…" — мелькнула у неё мысль, как вспышка молнии в тёмной комнате.

Альберт шагнул вперёд, его ботинки скрипнули по камням, пропитанным кровью. Он остановился прямо перед головой оборотня, которая ещё слабо шевелилась, будто зверь пытался из последних сил подняться. Но это было бесполезно. Тело не слушалось.

— Ты всё ещё жив? — прохрипел Альберт. — Ну что ж, это не продлится долго.

Он опустился на одно колено рядом с монстром и схватил его за шею, сжимая пальцы до такой степени, что костяшки побелели. Зверь слабо застонал, но даже не попытался сопротивляться. Альберт сжал сильнее, и из горла чудовища вырвался хриплый рык, почти жалкий, как у умирающего животного.

Мариетта вздрогнула, но не отвела взгляд. Она не могла.

"Что ты делаешь?" — подумала она, но слова не выходили наружу. Она просто стояла, будто прикованная к этому зрелищу, неспособная ни вмешаться, ни отвернуться.

— Это конец, — прошептал Альберт, его дыхание было рваным.

С последним усилием он дёрнул руку, и раздался влажный, оглушающий хруст. Шея оборотня не выдержала. Огромное тело затихло, а голова бессильно упала на землю. Всё было кончено.

Мариетта смотрела, как он выпрямился, тяжело дыша, и стоял над поверженным врагом, словно изваяние из камня, застывшее в безмолвной мрачности. Но в его лице, в его позе, в каждой капле крови, которая стекала по его рукам, было что-то пугающее.

Сцена застыла. Затем, будто рванувшись, всё исчезло. Мостовая, мёртвые тела, фигура Альберта — всё растворилось в густой, плотной тьме. Мариетта почувствовала, как её ноги словно подвесились в пустоте, а тяжесть исчезла.

Её сердце всё ещё бешено колотилось, дыхание было неровным, а в груди неугасимо горело странное чувство смеси ужаса и… восхищения.

— [Ну что теперь?...] — раздался голос Виспа, холодный, но одновременно насмешливый, как шелест крыльев в темноте. — [Ты увидела его прошлое.]

— Его прошлое? — её голос был едва слышен. Слова Виспа разнеслись эхом по пустоте, и она ощутила, как дрожь прошла по её телу.

— [Да,] — продолжил он, словно наслаждаясь её замешательством. — [Ты увидела то, что делает его тем, кем он стал. Его выбор. Его борьбу. Ты видела, как он прошёл через кровь и боль, чтобы выжить. Чтобы стать сильным. Чтобы перестать быть ничтожеством.]

Мариетта сжала руки в кулаки, пытаясь унять дрожь. Она не знала, что сказать. Всё, что она только что видела, казалось слишком реальным, слишком жестоким.

— Это была... не только его борьба, — пробормотала она. — Это была бойня. И он… он…

— [Он стал монстром?] — перебил её Висп, его голос прозвучал с насмешкой. — [Скажи мне, Мариетта, а кто из нас не становится монстром, когда приходится бороться за жизнь? Когда приходится выбирать между тем, чтобы выжить или исчезнуть?]

Она замерла. Эти слова, как ледяные иглы, вонзились в её разум.

— [Он решил стать монстром, чтобы защитить этот мир, который его всячески отвергал. А кем готова стать ты, ради спасения твоих родителей?]

Слова Виспа разорвали тишину, оставив её без возможности оправдаться или даже вздохнуть.

Мариетта почувствовала, как её сердце болезненно сжалось, словно кто-то сжал его в холодной руке. Она не могла отвернуться от этого вопроса, не могла спрятаться за привычными сомнениями или страхом. Это был вызов, и его нельзя было проигнорировать.

— Спасти их? — прошептала она, её голос был едва слышен.

— [Да.] — Голос Виспа стал тише, почти интимным, как будто он говорил прямо у неё в голове, скользя по каждому её сомнению. — [Ты видела, кем стал Альберт, кем он решил стать, чтобы защищать других. Ты видела его выбор, его боль. Теперь я спрашиваю тебя: что ты готова отдать? Какие границы ты готова пересечь ради тех, кого любишь?]

— Я… — Она запнулась, её дыхание стало рваным.

Мариетта не знала, как ответить. Эти слова цеплялись за самые уязвимые места в её душе, тянули её в пропасть, в которой каждый её страх обнажался, как открытая рана.

"Кем готова стать я?"

В её голове начали всплывать образы. Её мать, согнувшаяся над столом, когда в дом вломились те существа. Её отец, бросившийся вперёд, чтобы защитить семью. Крики. Запах крови. Их уносят в темноту, а она, маленькая и дрожащая, остаётся одна, беспомощная, никчёмная.

— Они... они не заслужили этого, — тихо сказала она, но её голос дрожал.

— [А ты заслуживаешь их возвращения?] — Висп засмеялся, но в его голосе не было настоящей насмешки, только холодная неизбежность. — [Ты хочешь их спасти, но что ты для этого сделала? Пока что ты только прячешься. Боишься. Убегаешь.]

— Замолчи! — выкрикнула она, чувствуя, как её собственный крик отдаётся эхом в пустоте.

Но Висп продолжил, его голос был непреклонным:

— [Я не издеваюсь над тобой, Мариетта. Я показываю правду. Твои родители не вернутся из тени, если ты будешь прятаться за своей болью. Ты должна выбрать.]

— Но я... я не знаю, как! — закричала она, сжимая руки так сильно, что ногти впились в ладони.

— [Это не важно. Не знать — не оправдание. Ты хочешь спасти их? Тогда стань кем-то. Кем угодно. Пусть даже монстром.]

Её глаза расширились, и в груди разгорелся огонь.

— Я не стану монстром! — выкрикнула она.

— [Не станешь?] — Висп хмыкнул. — [Ты уверена? Тогда объясни мне, как ты собираешься бороться с теми, кто сильнее тебя, быстрее тебя, беспощаднее тебя? Ты останешься человеком? Маленькой, слабой девочкой, которая ждёт, что кто-то другой всё исправит?]

Её руки задрожали, но она не могла оторвать взгляд от тьмы, которая окружала её. Это не было физической тьмой, это был её страх.

— Я… Я не знаю… — прошептала она снова, её голос был таким слабым, что она едва слышала его.

— [Тогда я скажу тебе то, что ты должна знать.] — Голос Виспа стал холодным, как ледяной ветер. — [Этот мир не ждёт, пока ты решишь. Этот мир не заботится о твоих страданиях. Если ты хочешь спасти своих родителей, ты должна сделать выбор. Прямо сейчас.]

Она сглотнула, её сердце колотилось, как молот.

— [Ты готова шагнуть в тьму, чтобы спасти их? Готова ли ты стать тем, чего ты боишься? Или ты останешься здесь, в своём страхе, в своей слабости? Выбирай, Мариетта. И выбирай быстро.]

Мариетта закрыла глаза, её дыхание стало прерывистым. Внутри неё бушевала буря. Её разум кричал, что это ловушка, что она не должна слушать Виспа. Но её сердце, её сердце всё ещё видело образы матери и отца, которые смотрели на неё с надеждой, с верой.

— Я… — она зажмурилась, пытаясь не дать слезам потечь по щекам. — Я не позволю им умереть.

— [Тогда отдай всё, что у тебя есть,] — прошептал Висп, и его голос был похож на шелест листьев в осеннем лесу. — [Стань тем, кем ты должна быть.]

Мариетта сжала кулаки, её дыхание сбилось. Она чувствовала, как внутри неё нарастает что-то необъяснимое — страх, гнев, решимость, отчаяние — всё это сплеталось в один клубок, который грозил разорвать её на части.

— Ладно… — выдохнула она, почти шёпотом. Её голос дрожал, но в нём уже не было ни сомнений, ни колебаний. — Я согласна.

Словно тишина сама вздрогнула. На долю секунды всё застыло. Даже её собственное дыхание показалось ей громким и чужим.

— [Ты согласна?] — голос Виспа эхом разнёсся в пустоте. Его тон изменился. Он больше не звучал насмешливо или мягко. В нём появилась какая-то странная тяжесть, как будто он тоже почувствовал вес её слов. — [Ты уверена, Мариетта? Ведь это путь, с которого не свернуть. Ты отдашь всё, что у тебя есть. И ты больше никогда не будешь прежней.]

Она подняла голову, её взгляд стал твёрдым, хотя сердце всё ещё бешено колотилось в груди.

— Я готова, — сказала она, и её голос стал звучать твёрже с каждым словом. — Если это то, что нужно, чтобы спасти их, чтобы вернуть их… Я готова отдать всё.