После разговора с Мариеттой, Альберт зашел в свою комнату. Он закрыл за собой дверь и оглядел небольшое помещение. Комната была скромной: простая деревянная кровать, стол с единственной свечой, маленький шкаф и окно, через которое виднелась луна. Её холодный свет наполнял комнату мягким сиянием, создавая атмосферу покоя и уединения.

Он подошёл к столу, присел на стул и, подперев подбородок рукой, задумался.

— "Мариетта... Она слишком многое пережила, но её дух остаётся сильным," — пронеслась мысль в голове. — "И её мечта стать Истребителем демонов... Кто знает, может, это действительно возможно."

— [Зная тебя… Ты действительно хочешь ей помочь, Альберт Грид?] — холодный голос Виспа разрезал тишину. — [Первый друг, говоришь. А сам сразу скрываешь своё настоящее имя. Что за планы ты строишь на её счёт?]

Альберт вздохнул, садясь на кровать.

— "Не всё так просто, Висп. Ты же понимаешь."

— [Понимаю? Ты уверен?] — в голосе духа скользнула насмешка. — [Ты всю жизнь сторонился людей. А теперь вдруг решил завести друзей? Неужели ты стал сентиментальным?]

Альберт опустил взгляд, его левый глаз слабо светился в полумраке.

— "Её мечта — стать Истребителем демонов. Мир против неё, но... если я могу хоть немного помочь, то почему бы и нет?"

— [Значит, дело в её потенциале?] — Висп замолчал на мгновение, а затем добавил с холодной иронией: — [Или ты видишь в ней что-то, что напоминает тебя самого?]

Альберт сжал кулаки, но ответил спокойно:

— "Может быть. Но разве это важно? Иногда люди появляются в нашей жизни не просто так. Может, я для неё лишь случайность, но её мечта дала мне новый смысл. А я... хочу посмотреть, как далеко она сможет пойти."

— [Хм… И ты собираешься идти с ней до самого конца?] — Висп звучал то ли скептично, то ли заинтересованно.

— "Посмотрим." — Альберт откинулся на спинку кровати, глядя в потолок. — "Сначала я помогу ей выбраться из этого заточения. Это минимум."

— [Твои благородные поступки — вещь редкая. Но не забудь, ты тоже не всемогущ.]

— "И это мне говорит дух, который не имеет тела, но умудряется учить жизни." — Альберт слегка усмехнулся.

— [Я просто напоминаю, чтобы ты не слишком увлекался. Помни, у тебя есть свои задачи.]

Альберт закрыл глаза и кивнул:

— [Я помню, Висп. Но иногда чужие мечты становятся частью твоей собственной борьбы. Возможно, её свобода — это и мой путь к чему-то большему.]

Тишина на мгновение воцарилась в комнате, затем Висп произнес более мягким тоном:

— [Что ж, будем смотреть, как далеко это тебя заведёт, Альберт. Но не забывай, что на этом пути ты можешь столкнуться с куда большими трудностями, чем просто человеческие предрассудки.]

Альберт открыл глаза, его взгляд был твердым.

— [Трудности? Это всего лишь ещё один этап. Посмотрим, кто в итоге окажется сильнее.]

С этими мыслями он встал и подошёл к окну, глядя на лунный свет, освещающий Лунный Исток. Завтра обещал быть не менее насыщенным, чем сегодняшний день.

Он погасил свечу и лёг на кровать, позволяя тишине ночи окутать его. Однако его мысли не угасали. Завтра обещало быть ещё одним шагом на пути к разгадке тайн Лунного Истока.

Альберт проснулся рано, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь плотные шторы. Несмотря на усталость, его тело сразу почувствовало напряжение грядущего дня. Он быстро оделся, привычно проверяя снаряжение, которое всегда держал под рукой, и вышел из комнаты.

Таверна была почти пуста. Хозяйка протирала стойку, приветливо кивнув ему.

— Доброе утро, Альберт. Как спалось? — спросила хозяйка, улыбаясь.

Альберт удивленно приподнял брови и осмотрел её.

— А... откуда вы знаете моё имя? Я вроде бы не представлялся?

Хозяйка остановилась, продолжая держать в руках тряпку. Её взгляд был спокойным, но с лёгким намёком на улыбку.

— Ну, ты ведь стал первым другом моей дочери. Как я могу не знать?

Альберт немного удивлённо посмотрел на неё, не сразу понимая, как реагировать на её слова.

— Э... Ну да, я всего лишь поговорил с ней разок, — сказал он, слегка смущённо пожав плечами. — Но я не думал, что это настолько важное событие.

Хозяйка тихо усмехнулась, продолжая заниматься своими делами.

— Ты даже не представляешь, как много для неё значат такие маленькие моменты. Мариетта всегда была замкнутой, а ты стал тем, кто смог прорваться к ней. Это многое меняет.

Альберт почувствовал, как его плечи немного напряглись, а в голове закрутились мысли.

— Я... не хотел создавать каких-то ожиданий. Просто... я действительно не знал, что сказать, и просто пытался поддержать разговор. Я, наверное, не такой уж особенный.

Хозяйка взглянула на него с теплотой, словно понимая, что он пытается избежать ответственности.

— Ты можешь думать, что это неважно, но для неё это действительно было важно. Не все могут увидеть её настоящую боль. А ты как-то смог, — сказала она, вновь переходя к своим делам.

Альберт молча кивнул, ощущая лёгкое беспокойство в груди. Он не привык быть чьим-то "особенным", и уж точно не ожидал, что его действия могут повлиять на чьи-то чувства. Но, возможно, в этом и была суть — быть рядом в моменты, когда человек этого больше всего нуждается.

— А, кстати, дорогой! — крикнула хозяйка в сторону кухни. — Он проснулся, подойди сюда, пожалуйста.

На её зов из кухни появился мужчина, немного выше Альберта. Его мускулистые руки выдавала физическая работа, а лёгкая борода добавляла характерности лицу. Он был одет в простую одежду, поверх которой был накинут фартук. Мужчина взглянул на Альберта с доброжелательной улыбкой.

— Ты, наверное, Альберт? — спросил он, подходя ближе. — Мариетта говорила о тебе. Я Кен, а мою жену зовут Анна.

Альберт кивнул, замечая, как мужчина смотрит на него с открытым интересом.

— Да, Альберт Грид, — ответил он, немного удивленный, что о нем уже кто-то говорил. — Приятно познакомиться, Кен. И Анна тоже.

Он пожал плечами, чувствуя себя немного неловко, но стараясь не показывать этого.

— Мариетта... она, не часто находит таких людей, с кем можно просто поговорить, — сказал Кен, улыбаясь. — Рад, что ты ей помог.

Альберт почувствовал, как его лицо слегка смягчается. Он не привык получать такие слова благодарности, но это было приятно.

— Я... рад, что мог помочь.

Кен кивнул, будто понимая, что Альберт не привык к таким разговорным моментам, но его доброжелательная улыбка не исчезала.

— Ну, если захочешь чего-то лёгкого для души, можешь присоединиться к нам за стол. Мы с Анной готовим на обед, — предложил он. — Мариетта будет счастлива, если ты поешь с нами.

Альберт размышлял мгновение, чувствуя, что это предложение вполне соответствует тому, что ему нужно. Он пришёл в Лунный Исток в поисках своих собственных целей, но тут чувствовал поддержку, которую не ожидал найти.

— Спасибо, Кен, — сказал он, улыбаясь. — Я присоединюсь, если не будете против.

— Конечно, не будем, — ответил Кен, подмигнув. — Всё, что нужно для хорошего начала дня, это горячий обед и компания.

Альберт последовал за ним в сторону кухни, ощущая лёгкую волну тепла, которая охватывала его от их открытого гостеприимства.

На кухне царил уютный беспорядок. Анна, стоя у плиты, вела разговор с Мариеттой, которая сидела на стуле у окна. В воздухе витал аромат свежего хлеба и тушёных овощей. Увидев Альберта, Мариетта улыбнулась, а Анна повернулась, встречая его взглядом.

— О, ты как раз вовремя, — сказала Анна, протягивая ему чашку с дымящимся бульоном. — Присаживайся, еда скоро будет готова.

Мариетта, не отрываясь от окна, тихо добавила:

— Я так рада, что ты остался. Это больше, чем просто помощь. Ты, наверное, даже не представляешь, сколько значит для нас это всё.

Альберт в ответ только кивнул, чувствуя, как незаметно для себя он становится частью этой маленькой, но крепкой ячейки, в которой каждому было важно что-то большее, чем просто выживание.

— Спасибо, — сказал он, садясь на стул рядом с Мариеттой. — За всё. Я... не ожидал такой теплоты.

Он не понимал почему, но было чувство будто он получил то, о чем всегда мечтал.

Мариетта улыбнулась ему.

— Не за что, — ответила она тихо. — Я рада, что ты здесь. Это... это немножко как свет в темноте. Мы все нуждаемся в чём-то подобном.

Альберт почувствовал, как его сердце наполняется чем-то, что давно не испытывал. Тепло, не связанное с физическим комфортом. Это было что-то более глубокое, связанное с заботой, с отношениями, которые он мог бы строить.

— Я тоже рад, что здесь, — сказал он, глядя на неё. — Это... место, и эти люди, заставляют меня чувствовать себя по-другому.

Кен, который до этого молчал, кивнул и добавил с лёгким смехом:

— Мы все так или иначе нуждаемся друг в друге, парень. Особенно когда мир вокруг не слишком добр.

Альберт посмехнулся, поняв, что в этих словах есть доля правды. Но была ли это просто случайность или... всё это имело какой-то более глубокий смысл? В любом случае, он был здесь, с ними, и это было, наверное, самым важным на данный момент.

— Да, наверное, вы правы, — ответил Альберт, отпив немного из чашки.

Кен сел напротив Альберта и улыбнулся.

— Ты слишком много думаешь. Жизнь — это не всегда загадка, иногда нужно просто наслаждаться тем, что есть. У нас есть еда, есть кров и друзья. И этого вполне достаточно.

Он немного замолчал, как будто вновь переживая тот момент, и продолжил:

— Но так было не всегда... 27 лет назад, во времена войны, мы могли потерять всё.

Альберт поднял взгляд и внимательно посмотрел на Кена, его слова заставили его на мгновение задуматься. Всё, что казалось таким простым и стабильным сейчас, когда-то было под угрозой.

— Война… — проговорил Альберт, пытаясь осмыслить сказанное. — Так вы воевали, Кен?

Кен на мгновение замолчал, его лицо стало более серьезным, и он вытер ладонью об руку свои мускулистые руки, как будто пытаясь стереть воспоминания.

— Да, — ответил он с легким вздохом. — Я был солдатом.

Кен посмотрел в окно, как будто надеясь увидеть что-то далёкое, что-то, что могло бы отвлечь его от тяжёлых воспоминаний. — Война оставляет шрамы, даже если они невидимы. Многое из того, что мы потеряли, уже не вернуть.

— Слава падшим, — тихо повторил он, потом добавил, — нам повезло. Война, хоть и забрала так много, всё же не коснулась нашего дома. В других местах люди ещё сражаются, но здесь... Мы смогли восстановить то, что потеряли.

Альберт слушал молча, чувствуя тяжесть в словах Кена. Война оставила свои следы не только в его сердце, но и в душах многих людей, даже если внешне всё выглядело спокойным. Он мог понять, почему Кен не хотел возвращаться к этим воспоминаниям.

— Мы все находим свои способы двигаться вперёд, — сказал он, чувствуя, как тяжесть прошлых лет давит и на его собственное сознание. — Это важно — иметь возможность восстановиться.

Он задумался о своём пути, о борьбе, которая ждала его впереди, и о том, что его ждёт в Лунном Истоке.

— Ладно! — выкрикнул Альберт, хлопнув руками. — Давайте не будем о плохом, а наконец, приступим к еде.

Альберт сидел за столом, сдержанно наблюдая за тем, как Кен и Анна шутливо спорили о том, кто из них лучше готовит. Вся кухня наполнялась звуками повседневной жизни: негромким стуком ножа о разделочную доску, тихим потрескиванием огня в печи, и смехом Мариетты, который был лёгким и немного непривычным для него. Она была почти другой — не той сосредоточенной и напряжённой девушкой, которую он встретил накануне.

Внезапно Висп, оставаясь невидимым для остальных, прошептал в голове Альберта с ноткой насмешки:

— [Ты заметил, как они легко принимают тебя, словно одного из своих? Это подозрительно.]

Альберт слегка нахмурился, отвечая ему мысленно:

— "Не всё в этом мире нужно воспринимать как угрозу, Висп."

— [Может быть. Но в последний раз, когда тебя принимали с такой радушностью, это стоило тебе больше, чем ты мог позволить.]

Слова Виспа задели что-то внутри Альберта. Но он не успел ответить, так как Кен поставил перед ним тарелку с простым, но сытным блюдом: тушёным мясом с овощами. Анна подала горячий хлеб, и всё выглядело настолько домашним, что на мгновение Альберт почувствовал себя не странником, а человеком, который действительно принадлежит этому месту.

— Ешь, парень, а то всё остынет, — сказал Кен, хлопнув Альберта по плечу. — Мы тут не любим пустую болтовню, пока еда на столе.

Альберт слегка улыбнулся, кивнул и взялся за ложку.

— Это очень вкусно, спасибо, — проговорил он после первого укуса, чувствуя, как теплая еда приятно согревает его изнутри.

Мариетта, скромно сидевшая рядом, тихо сказала:

— Мама всегда готовит лучше всех.

Анна усмехнулась, не поднимая взгляда от разделочной доски:

— Твои комплименты, милая, меня радуют.

Мариетта кивнула.

Альберт наблюдал за ней, чувствуя какую-то странную, но тёплую связь. Она выглядела... нормальной. Девочкой, которая могла бы жить в этом доме, помогая родителям, смеясь, как любой ребёнок. И всё же он знал, что у неё была своя мечта, своя борьба, и она не вписывалась в эту тихую идиллию.

— Значит, ты пришёл в Лунный Исток не просто так, верно? — неожиданно спросил Кен, нарушив его размышления.

Альберт поднял взгляд, заметив, что на лице Кена появилась серьёзность, какая бывает у людей, переживших многое.

— Ну... — Альберт отложил ложку, немного удивлённый прямым вопросом. — У меня свои дела здесь.

— Истребители демонов? — предположил Кен, прищурив глаза.

Тишина повисла в комнате. Мариетта застыла у стола с чашкой в руках, глядя на Альберта с напряжённым интересом. Даже Анна остановилась, хотя её руки всё ещё держали нож.

— Почему вы так решили? — осторожно спросил Альберт, его голос стал чуть холоднее.

Кен усмехнулся, сцепив пальцы перед собой.

— Лунный Исток редко привлекает посторонних. Демоны не так часто появляются здесь, это место слишком тихое для настоящей охоты. Но ты пришёл. Да ещё и так удачно оказался рядом с моей дочерью. Не обижайся, парень, я просто хочу знать, зачем ты здесь.

Альберт чувствовал, как напряжение в комнате нарастает. Даже Висп отозвался:

— [Что я говорил? Эти люди слишком много знают.]

Он сделал глубокий вдох, глядя прямо в глаза Кена.

— У меня есть свои причины, — повторил он, чуть твёрже, чем планировал. — Но они не связаны с вашей семьёй.

Анна положила нож и обернулась к нему:

— Тогда, надеюсь, ты понимаешь, что любое привлечение внимания демонов может обернуться бедой для нас всех.

Её слова звучали спокойно, но в них была скрытая угроза. Альберт осознал, что несмотря на их доброжелательность, они были готовы защищать свою семью любой ценой.

Мариетта вдруг подала голос, нарушив напряжение:

— Папа, мама, хватит. Он помог мне вчера, а вы уже делаете из него врага.

Кен перевёл взгляд на дочь, его выражение смягчилось.

— Мы не враги, Мариетта. Мы просто пытаемся понять, на кого он работает.

— Я не работаю ни на кого, пока-что... — твёрдо ответил Альберт. — И, если честно, я понимаю вашу настороженность. Но если я останусь здесь, то только для того, чтобы помочь вам.

Кен откинулся на спинку стула, разглядывая Альберта, словно пытаясь увидеть в нём что-то большее. Затем кивнул, но его взгляд остался настороженным.

— Хорошо. Но если ты что-то скрываешь, парень... — он сделал паузу. — Просто помни: у нас здесь свои правила.

Альберт кивнул.

— Понял.

Анна, будто чтобы разрядить обстановку, добавила:

— А теперь, раз разговор окончен, пусть Мариетта покажет тебе сад. У нас там лучшее место, чтобы подумать или просто расслабиться.

Альберт прифигел от такого предложения:

— Но... — поднял он руку. — Как? Она же...

Анна спокойно подняла бровь, но её тон остался мягким:

— Она же что, Альберт?

Он замешкался, чувствуя, как все взгляды в комнате сосредоточились на нём.

— Ну... она же не может... — Он всё-таки произнёс это, но тут же замолчал, осознав, как неуклюже это звучит.

Мариетта вздохнула, скрестив руки на груди, но на её лице не было обиды. Скорее лёгкое раздражение, будто она уже привыкла к подобным реакциям.

— Ты думаешь, раз я слепая и не могу ходить, то мне нечего показать, да?

Её голос был тихим, но твёрдым, в нём не было жалости к себе — только вызов. Альберт почувствовал, как слова застревают у него в горле.

— Нет, я не... — начал он, но она перебила:

— Тогда пойдём.

Мариетта кивнула в сторону двери. Анна, всё ещё улыбаясь, поднесла к столу деревянное кресло с высокими колёсами — Альберт не сразу заметил его за мебелью.

— У нас есть способы, — сказала Анна, укладывая на сиденье подушку. — И знаешь что, Альберт? В этом саду Мариетта знает каждый камень. Она покажет тебе больше, чем ты ожидаешь.

Мариетта, не дожидаясь помощи, ухватилась за спинку кресла, напрягла руки и ловко пересела из своего обычного стула. Её движения были быстрыми, отточенными — в них читалась привычка и самостоятельность. Альберт с удивлением заметил, что ей даже не потребовалась помощь родителей.

Она обернулась на него, как будто могла видеть его растерянное выражение.

— Ты пойдёшь или нет?

Он мгновенно поднялся на ноги, подавляя чувство лёгкого смущения.

— Иду, конечно, — ответил он, поднимая руки, чтобы показать, что сдаётся.

Кен шагнул вперёд и взялся за спинку кресла.

— Я довезу её, — предложил он, но Мариетта только махнула рукой.

— Не надо, папа. Он справится, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Пусть привыкнет.

— Привыкнет? — Альберт нахмурился, снова неуверенный, как именно он должен реагировать.

— Ну конечно, — она слегка пожала плечами, пока он осторожно брался за кресло. — Ты ведь обещал мне помочь. Неужели так сложно прокатить меня по саду?

Альберт вздохнул, борясь с ощущением, что она, несмотря на свой юный возраст, уже выигрывает это небольшое противостояние.

— Хорошо, — сказал он, вставая за креслом и аккуратно толкая его к выходу. — Веди, как знаешь.

Когда они вышли на улицу, Альберт вдруг осознал, как тихо вокруг. Сад начинался сразу за домом, где протоптанные дорожки тянулись между кустами и деревьями. Запах цветущих растений и свежей земли был настолько насыщенным, что, казалось, пропитывал воздух. Легкий ветер играл в листьях, создавая едва слышный шелест.

Мариетта указала рукой вперёд.

— Направо, по тропинке. Там скоро будет старое дерево с качелями.

— Ты точно знаешь, куда мы идём? — спросил Альберт, пытаясь представить, как она ориентируется в пространстве, которого не видит.

Она усмехнулась.

— Я жила здесь всю жизнь. Ты, может, видишь глазами, а я — всем остальным.

Он хотел ответить что-то в духе «ты молодец», но остановился. Она не нуждалась в жалости или похвале. Всё, что ей было нужно, — это чтобы с ней говорили на равных.

Мариетта снова заговорила:

— У каждого здесь есть свои слабости. У мамы — это её страхи за нас. У папы — это воспоминания. У меня... ну, ты уже знаешь. Но это не значит, что мы не справляемся.

— Ты справляешься лучше, чем я ожидал, — честно признался Альберт, поворачивая кресло вправо.

— Конечно, — спокойно ответила она. — Если ждать, что кто-то другой всё сделает за тебя, ты ничего не добьёшься.

Её слова задели его больше, чем он ожидал. Это был тот же принцип, которым он руководствовался сам. Но услышать это от неё, от девочки, которую он изначально воспринял как хрупкую и беззащитную, было... неожиданно.

Они добрались до дерева, о котором она говорила. Его крона раскинулась над всей тропинкой, пропуская лишь отдельные полосы света. На одной из ветвей висели старые качели, сделанные из доски и верёвок.

— Остановись здесь, — сказала она.

Альберт послушно поставил кресло рядом с качелями.

— Ты любишь это место?

Мариетта улыбнулась, запрокинув голову, словно смотрела вверх.

— Это место, где я могу просто слушать. Слышишь?

Он прислушался. Вокруг стояла удивительная тишина, нарушаемая лишь звуками природы: шелестом листвы, далёким пением птиц, даже еле различимым жужжанием насекомых.

— Покой, — сказал он тихо.

— Да, — согласилась она. — Здесь ничего не нужно доказывать. Просто... быть.

На мгновение Альберт почувствовал, как из него уходит напряжение. Всё, что он пережил за последнее время, всё, что его ждало впереди, вдруг показалось не таким тяжёлым.

Мариетта снова заговорила, её голос стал мягче:

— Знаешь, ты ведь можешь рассказать мне, почему ты здесь.

— Почему ты так уверена, что я чего-то не договариваю?

Она усмехнулась.

— Потому что ты не умеешь скрывать своё беспокойство.

Альберт не ответил сразу. Он смотрел на дерево, ощущая, как Мариетта, несмотря на свою слепоту, буквально читает его.

— Может, однажды расскажу, — наконец сказал он.

— Тогда однажды я тоже расскажу тебе, зачем мне стать сильной, — ответила она с лёгкой улыбкой.

И в этом было что-то искреннее и почти обнадёживающее.

Альберт молчал, прислонившись спиной к стволу старого дерева. Вокруг царил мир и покой, но в нём всё ещё бурлило чувство, что он оказался в этом месте не случайно. Даже неосознанно он продолжал ощущать тяжесть своего пути — прошлое, от которого он бежал, и будущее, которое маячило впереди, словно затянутый туманом перевал.