Я подумал.

Надо бы сблизиться с Этоной.

До этого я говорил с ней лишь по работе. Вроде ей это не очень нравится, и я прихожу к ней лишь по делу.

Но так нельзя. Она отличный кузнец, и иногда я вижу её недовольной. Она молчунья, и хочет своими силами со всем разобраться.

Я доверил своё оружие Этоне, и хочу, чтобы её навыки стали лучше.

Если это возможно, я бы хотел, чтобы она обратилась ко мне по какому-то личному делу, и если её отношение не улучшится, то и доверия между нами не будет.

Потому я и хотел стать ближе к Этоне.

Когда впервые встретился, было похоже, что она выставит меня, если я буду болтать почём зря, но сейчас я уже её постоянный клиент. Даже если заговорю на посторонние темы, не будет считаться, что я ей мешаю. И конечно я не хотел видеть её лишь в качестве кузнеца, мне были интересны и другие её стороны.

Но у Этоны довольно сложный характер. Если буду её донимать, наши отношения могут пострадать. Я внимательно слежу за тем, что спрашиваю, и стараюсь не соваться в её личную жизнь.

Но я так не смог. Не мог вести себя как задумал. И спросил. И Этона не ожидала этого, в её глазе читалось удивление. Хотя губы были привычно сжаты, а на лице не появилось никаких эмоций.

— ... Помимо кузнечного дела я ничем не занимаюсь, — глядя с подозрением, дала она стоический ответ.

Похоже она не поняла, зачем я спросил это, потому и выглядела такой озадаченной. Похоже для неё не существует ничего, кроме работы кузнеца, и мой вопрос совершенно бессмысленный. У неё душа ремесленника.

— Бывает такое, что ты устаёшь или тебе это надоедает?

— Устаю?.. Надоедает?.. — Этона вопросительно склонила голову. Казалось, что вокруг неё всплывают вопросительные знаки. Она и не думала скрывать, что ничего не понимает. Для неё работать кузнецом, как для людей есть или дышать. Потому мой вопрос у неё вызвал непонимание.

— А... Прости. Сменим тему. Ты любишь кузнечное дело?

— Угу. Люблю. Хочу заниматься лишь этим.

— Вот как.

В этот раз ответ был чётким. До этого ей будто было не интересно, а тут совсем иначе. Она постоянно занимается кузнечным делом, а значит оно не может ей не нравиться.

Скорее стоит сказать иначе. Она живёт своим делом. Это ясно, достаточно взглянуть на неё за работой, но тут она сказала всё более прямолинейно:

— ... Если кто-то будет мешать мне заниматься кузнечным делом, я его раздавлю.

— ... Вот как.

Я вздрогнул.

Лучше лишний раз не лезть.

Э-эй. Неужели это такой намёк? Она злится, что я тут болтаю, пока она работает?

И она сказала, что раздавит. Не убьёт или заставит исчезнуть, а именно раздавить.

Я думал, что это просто какой-то игровой оборот речи, но в руках Этоны таится ненормальная сила. Она же без устали махает здоровенным молотом. И вообще не прерывается во время работы. В этих хрупких руках покоится непостижимая сила.

Б-блин, что-то страшно стало!..

Из-за приступа страха я ничего не мог вымолвить, а Этона заметила перемену во мне и удивлённо посмотрела.

— Но против тебя я ничего не имею.

... Почему-то мне дано разрешение. Не знаю почему, но я рад этому.

Я испытал облегчение, а Этона бросила на меня взгляд и снова стала размахивать молотом.