Холодный ветер прошёлся по узкой тропинке.

— Прошу прощения… Шипящий, — глухо проговорил Дзюро, слегка склонив голову. Его голос дрогнул, как у человека, понимающего, что подобные признания могут обернуться чем-то худшим, чем просто недовольство. — Мы… их упустили.

Шипящий, как всегда, молчал. Ни единого слова, ни даже тяжёлого вздоха. Он медленно повернул голову в сторону Дзюро, искавший хоть малейший намёк на реакцию. Но маска скрывала всё. Лишь тёмные пустые глазницы смотрели на него — то ли с холодным разочарованием, то ли с кипящей яростью.

Дзюро невольно отвёл взгляд, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

— Слушайте… — осторожно подал голос Хикару, сделав шаг вперёд. — Я не уверен, но… предполагаю, где они могли быть.

Акано, стоявшая в стороне, резко повернулась к нему, её глаза сверкнули.

— И откуда же? — в голосе слышалась нетерпеливость, почти раздражение. — Мы потеряли их след, и нам срочно нужно их найти.

— Да подожди ты, — Хикару отмахнулся, будто пытаясь выиграть пару секунд, чтобы собрать мысли. Он сделал ещё шаг к Шипящему, внимательно вглядываясь в безмолвную маску. — Шипящий… если позволите мне, я поведу вас.

Тишина. Лишь свист ветра между коридорами. Шипящий по-прежнему молчал. Но его лёгкий кивок, почти незаметный, был для Хикару более чем достаточно.

— Хорошо… — Хикару сдержанно выдохнул, будто сбросив с себя невидимую тяжесть. — Тогда пойдём.

Дзюро на мгновение задержался, глядя на фигуру Хикару, шагавшего вперёд. Ему не нравилось, как тот говорил с Шипящим… слишком уверенно, слишком свободно. Акано, наоборот, будто оживилась — в её взгляде мелькнул огонёк надежды.

Всё это время Шипящий двигался за ними бесшумно, словно тень, но от его присутствия воздух становился гуще, а шаги остальных — неувереннее. Казалось, что сама ночь сгущалась вокруг этой фигуры, вытягивая из окружающего мира все краски и звуки.

Шаги Хидзуро глухо отдавались по пыльному деревянному полу, когда он приблизился к сидевшему у окна Соре. В комнате стояла тишина, прерываемая лишь мягким скрипом ветра, застрявшего где-то в рамах. За стеклом ночь укутала дом в черноту, как будто прятала от посторонних глаз что-то страшное.

Сора сидел, склонив голову, его взгляд был устремлён вдаль, в темноту. Казалось, он слушал не столько то, что происходило снаружи, сколько то, что звучало внутри него.

Хидзуро остановился, немного помолчал, словно подбирая слова. Потом, глубоко вдохнув, произнёс:

— Сора… Я говорил с Усо.

Он сделал паузу.

— И… я принял решение.

Сора медленно повернул голову к нему, молча достал из кармана смятый лист бумаги и карандаш. Несколько секунд — и на бумаге появилось аккуратное:

«Ну и какое же?»

Хидзуро потёр пальцами переносицу, взгляд его стал серьёзнее.

— Я должен найти своих друзей. И… сестру. Я чувствую, что они где-то близко, но в то же время — как будто за гранью реальности.

Он на мгновение замолчал, глядя в пол.

— Но я не справлюсь один. Без тебя… и без остальных. Я не смогу.

Сора не сразу ответил. Он медленно написал следующее:

«Ты уверен? Это может быть опасно. Мы до сих пор не понимаем, с чем имеем дело.»

— Я уверен, — твёрдо сказал Хидзуро, подняв голову. — После разговора с Усо… я понял, что не могу больше стоять в стороне. Всё, что с нами происходило… все эти исчезновения, странные знаки.

Он снова сделал паузу.

— Это всё связано. Мне кажется, кто-то… или что-то… тянет за нити.

Сора смотрел на него долго. Почти без мигания. Затем снова написал:

И что сказал Усо?

— Он сказал, что ты сможешь мне помочь. И что ты — ключ ко всему этому. Он сказал, что ты знаешь больше чем пишешь, — добавил Хидзуро с лёгкой, невесёлой улыбкой.

Сора быстро написал:

«Возможно. Но ты должен знать — если мы начнём копать глубже, назад дороги не будет.»

Хидзуро сделал шаг ближе. Его голос стал тише, но твёрже:

— Я и не ищу дороги назад.

Молчание. Затем Сора кивнул и протянул ему второй карандаш.

На бумаге он написал последнее:

«Тогда мы идём до конца. Завтра ночью. Подготовься.»

Весь оставшийся день Хидзуро провёл рядом с Сорой — но не в тренировках, как было раньше, а в разговоре. Они сидели в маленькой тёплой комнате, где изредка потрескивали доски под ногами, и говорили. Говорили долго, будто навёрстывали все те часы, дни, годы, что были между ними украдены молчанием и смертью.

Хидзуро говорил, как будто с него наконец-то сняли глухой колпак. Его голос звучал то сдержанно, то на грани срыва, когда речь заходила о прошлом. Сора, как всегда, молчал — но каждое его слово, выведенное на бумаге, было точным, осмысленным, резким, как лезвие.

Они говорили обо всём:

О Совете.

О том, как всё рухнуло.

О Расчленителе.

О зле, которое они не заметили тогда, когда могли.

— Сора, — сказал Хидзуро, — ты ведь раньше был в Совете.

Сора быстро написал:

«12-й ранг. До той ночи.»

— Когда ты… исчез. Я думал, что ты мёртв.

«Так и должно было быть. Меня вытащили — тот, кто остался в тени.»

— Кто именно?

«Не могу сказать. Но он спас меня. И дал новую цель.»

Хидзуро замолчал, потом тихо проговорил:

— Мне тебя не хватало.

Сора не стал ничего писать. Только слегка опустил голову. Но этого было достаточно.

— Знаешь, — продолжил Хидзуро, — я ведь с тех пор поднялся, ну когда ещё был в Совете, перед тем как уйти. Был пятым рангом, а стал…

«Третим. Я знаю.»

Хидзуро удивлённо поднял брови.

— Откуда?

«Я слежу за тобой давно. Моя новая кличка — Наблюдающий.»

Он показал свою маску Совы, и Хидзуро наконец смог рассмотреть её внимательно.

— А кто тогда эти трое, что с тобой? — спросил Хидзуро, вспоминая тех, кто держался всегда позади: молчаливые, напряжённые фигуры.

Сора вытащил другой блокнот и начал писать имена:

«Жалящий — маска Скорпиона.

Фыркающий — маска Хорька.

Пищащий — маска Летучей Мыши.»

— Они тоже… Випы?

Сора кивнул.

«Они элита, если так можно сказать. Как и я. Мы теперь вне системы. Но знаем больше, чем Совет когда-либо допустит.»

Их разговор длился ещё долго. Вспоминали прошлые операции. Как Сора в одиночку прикрывал отход группы у шахты Синкан. Как Хидзуро в 17 лет уже вел отряд из семи человек.

И даже смешные истории — как однажды Сора потерял свой боевой нож и потом нашёл его… в собственном сапоге.

Они смеялись. По-настоящему.

И ночь прошла незаметно.

На следующий день, когда солнце скрылось за горами, они вышли. Сора шёл впереди. Хидзуро — рядом. Позади, в молчаливом строю, шагали трое: Жалящий, Фыркающий и Пищащий. Никто из них не говорил ни слова. Вся группа двигалась как единый механизм.

Через старый склад они вошли в подземный тоннель, засыпанный камнями. Сора нажал на невидимую панель — и один из камней отодвинулся, открывая проход. Внутри было темно и сыро. Их шаги эхом разносились по коридору.

Через какое-то время, когда воздух стал тяжёлым, а стены начали покрываться символами, Сора остановился.

Он достал блокнот и написал Хидзуро:

«Знай. Сейчас ты увидишь многое. Правда может разочаровать. Особенно — правда о людях. Ты должен быть готов.»

Хидзуро нахмурился.

— В смысле? В каком плане разочаруюсь? И в ком?

Сора ничего не ответил.

Он лишь повернулся и пошёл дальше.

Жалящий, Фыркающий и Пищащий переглянулись. Один из них хмыкнул, но ничего не сказал.

И вдруг, перед ними возникла дверь. Тяжёлая. Металлическая. С выцарапанными надписями, покрытая ржавчиной, как будто пережила десятки лет и пытки времени.

Сора снова достал блокнот и спросил:

«Ты готов?»

Хидзуро посмотрел на неё, сжав кулаки.

— В целом… да.

И они толкнули дверь.

Дверь открылась с глухим скрежетом.

И Хидзуро сделал шаг внутрь.

И замер.

Его зрачки расширились, дыхание сбилось, сердце застучало громко-громко.

— Что… это… — выдохнул он.