Фокусник

— Вот мы и дошли.

Он щёлкнул пальцами. Металлический щелчок эхом прокатился по бетонной камере.

Лампочка над головой мигнула.

Фокусник:

— Что ж… следующая игра может начаться.

Тяжёлые двери с грохотом захлопнулись за спиной.

Холодные стены, тусклый свет, и одна, единственная лампа, дрожащая в пыльном воздухе.

Под ней — деревянное колесо, словно позаимствованное из средневековой казни.

На нём, прибитая ремнями, висела Ханами.

Её лицо было бледным.

Губы обветренные, запекшиеся.

Одежда в пыли и пятнах засохшей крови. Глаза — пустые, как у человека, который уже не верит ни во что.

Даже в него.

Фокусник (театральным жестом):

— Ну, должно быть, вы все узнали эту… преданную душу, не так ли?

Дзюро, стоящий у стены, нахмурился, но молчал.

Хикару переступил с ноги на ногу. Акано тихо выдохнула — то ли от ужаса, то ли от жалости.

Щипящий по-прежнему стоял в углу. Его зрачки, как у пресмыкающегося, не мигали.

Фокусник:

— Сегодня у нас особенная игра. Простая. Без крови. Почти.

Он щёлкнул ещё раз.

Из пола выехал низкий металлический стол. На нём — зеркало, одна игла, и бумажная карточка с надписью:

«Или правда — или исчезаешь.»

Фокусник:

— Игра называется “Я — это не я”. Каждый из вас будет задавать этой девушке один вопрос. Один. Только один.

Если она врёт — колесо поворачивается. Один оборот — и кости начинают скрипеть.

Щелчок — Фокусник активировал механизм. Колесо дернулось. Ханами едва не потеряла сознание.

Акано (встревоженно):

— Подожди… я понимаю, у нас сделка…

Но, Ханами… хоть и предала нас, но она была одной из нас.

Из Пятнадцати Рангов.

Мы не можем просто… взять и согласиться на эту игру.

Фокусник (вкрадчиво):

— Что ж, хорошо, госпожа шестая.

Услышим и другие мнения.

Кто-то возражает?

Он провёл ладонью в воздухе, словно дирижёр, призывая остальных.

Дзюро стоял неподвижно, будто и не слышал слов.

Хикару бросил короткий взгляд на Ханами — но быстро отвёл глаза.

Он, как и Дзюро, промолчал.

Акано (возмущённо):

— Да ну вас… вы серьёзно?!

Если бы не её брат, мы бы давно…

Она не успела закончить — Фокусник поднял руку.

Резко. Мягко, но так, что каждое слово прозвучало, как плеть:

Фокусник:

— Её брат?..

А она?

Что она сделала?

Тишина.

Он подошёл к Акано, остановился рядом. Говорил негромко, почти шёпотом, но так, чтобы все слышали.

Фокусник:

— Для вас она подруга — госпожа шестая?

Или просто сестра Хидзуро?

Может, она как Хидзуро брала на себя больше заданий?

Может, она выручала вас, как выручал он?

Пауза.

Фокусник:

— Или… она всегда была где-то сбоку.

Улыбалась. Подчинялась.

Вы просто не замечали, что она — живая, и тоже что-то чувствует.

Он отвернулся, прошёлся вдоль стены.

Фокусник:

— Мне жаль.

Вы зовёте себя элитой.

Пятнадцать Рангов.

А сами не смогли распознать одну из своих, когда она начала тонуть.

Вы просто… забыли о ней.

Он остановился. Посмотрел прямо в глаза Акано:

Фокусник:

— Я разочарован.

Особенно в вас, госпожа шестая.

Акано, сбитая с толку, опустила взгляд. Её пальцы дрожали. Она хотела что-то сказать — но не смогла.

Шипящий, который до этого не шевелился и просто наблюдал, резко начал странно дёргаться. Его плечи подрагивали, словно он не мог контролировать мышцы. Глаза его, пустые как бездна, вдруг задёргались в разные стороны. Один глаз закатился, другой — застыл, не мигая.

Фокусник, не потеряв самообладания, медленно повернулся к нему:

— Вы в порядке, господин Шипящий?

Тело Шипящего внезапно застыло, как будто кто-то выключил рывки. На несколько мгновений всё вокруг стало слишком тихо.

— Тогда можем начать, — спокойно произнёс Фокусник, словно дирижёр перед первым аккордом.

Он приблизился к центру круга. Там, привязанная к огромному металлическому колесу, висела Ханами. Руки и ноги её были закреплены кожаными ремнями, тело дрожало от холода и страха. Её дыхание было прерывистым, кожа бледна, губы треснуты от сухости.

Фокусник заговорил мягко, почти нежно:

— Завидуешь ли ты своему брату, за то что он лучше, чем ты? За то, что ты не смогла его превзойти?

Ханами попыталась пошевелиться, но ремни врезались в кожу. Она дрожала, как хрупкий лист на ветру. Губы еле шевелились.

— Н…нет… — почти беззвучно выдавила она.

ХРУСТ.

Резкий, отчётливый, ужасающе реальный. Что-то внутри неё — плечо? рёбра? — треснуло. Было не ясно, вывих ли это, перелом, или и то и другое. Глухой, задушенный стон сорвался с её рта. Из уголка губ стекала тонкая струйка крови.

Фокусник прищурился и тихо кивнул:

— Значит, правда… Кто следующий?

Дзюро медленно подошёл. Он был напряжён, его губы сжаты, взгляд метался между лицом Фокусника и полубессознательной Ханами. Руки дрожали.

Он сглотнул, глубоко вдохнул и вдруг резко спросил:

— В те моменты, когда ты говорила, что мы для тебя что-то значим… что мы стали как семья… Ты была искренна?

Ханами с трудом открыла глаза. В её взгляде — боль, стыд, воспоминания.

— Д-…а, — прошептала она.

Колесо не покрутилось. Оно застыло.

Фокусник кивнул одобрительно:

— Правильно. Кто хочет следующий?

Хикару шагнул вперёд. Его глаза были тёмными, как омут. Ни капли сомнения в голосе:

— Ты знаешь, кто виновен в смерти Сори?

Ханами вздрогнула. Сердце её колотилось в груди. Её глаза забегали.

— Я… н.е.е…е… зна…ю… ни…ч…е…го…

ХРУСТ.

На этот раз — громче. Гораздо. Тело дёрнулось. Грудная клетка сжалась от боли. Изо рта — кровь, хрип. Она не могла больше кричать. Не могла даже стонать. Только дрожала, словно остывающее тело.

Фокусник присел на корточки перед ней, склонив голову набок:

— Ах, Ханами… Ханами… Ничему тебя жизнь не учит. Ни капли самосознания. Печально.

Дзюро не выдержал. Его глаза налились кровью, и он рванул вперёд. Уже через секунду его руки вцепились в горло Ханами:

— Что ты с ним сделала?! Что ты сделала с Сори?!

— Спокойно… спокойно… — голос Фокусника разрезал воздух, как нож по ткани. Он похлопал Дзюро по плечу. — Мы же не хотим, чтобы твоя мама осталась в капсуле навсегда… верно?

Дзюро застыл. Его руки дрожали. Медленно, неохотно он отпустил горло Ханами.

Та, почти не способная дышать, прошептала:

— Я… правда… ничего… не помню… Последний раз, когда мы виделись…

Кровь вытекала изо рта.

— Мы… пили чай… я ему… налила… А потом… я… узнала… что он… умер…

Тишина.

— Подожди, подожди… — вмешался Акано. — Чай? Какой именно?

Ханами, задыхаясь:

— Зелёный…

Акано резко побледнел:

— Он… у него была аллергия. Сильная. На один редкий сорт зелёного чая. Это было в медкарте. Если не ввести антидот в течение часа — может наступить смерть.

Ханами слабо мотнула головой:

— Я… я не хо…те…ла… при…чи…нить… ему… вре…да…

Фокусник резко встал:

— Что ж. Продолжим.

Но как только он шагнул к следующему участнику, тело Ханами безжизненно обмякло. Глаза закрылись. Голова свесилась вбок. Она потеряла сознание.

Фокусник раздражённо щёлкнул пальцами:

— Хм. Игра приостановлена. Видимо, актриса устала от главной роли.

Он повернулся ко всем, раскинув руки театрально:

— Но зато вы все, надеюсь, узнали что-то важное для себя? А?

Молчание.

Фокусник повернулся к Шипящему:

— Ну как вам, господин Шипящий? Удовлетворены шоу?

Шипящий не ответил. Только смотрел. Его маска змей, лишь подчеркивала образ. Ни эмоции, ни жеста. Просто взгляд.

Фокусник улыбнулся:

— Благодарю за тёплые слова. Аж греют душу.

Он щёлкнул пальцами и направился к выходу.

Акано оглянулся на Ханами:

— Мы что, так и оставим её тут?

Фокусник даже не обернулся:

— С ней всё будет хорошо… Наверное.

Когда уже все начали уходить, Хикару задержался. Он догнал Фокусника и тихо, почти шёпотом, спросил:

— Ты всё знал?

Фокусник на мгновение остановился, но не обернулся:

— Кто знает… кто знает…

Он продолжил идти, и один за другим остальные последовали за ним, оставив за собой только тишину, запах железа, и страшную правду, которая только начинала подниматься на поверхность.