Темнота.

Глухой, удушливый воздух. Влажность касалась кожи, словно что-то липкое, невидимое.

Юта резко открыл глаза. Каменная пыль забила дыхание, но он вскочил, кашляя, и осмотрелся. Вокруг — мрак, стены из гладкого бетона, пол — слегка влажный. Слабое мерцание исходило от одного-единственного тусклого источника света под потолком.

— …Чёрт… Где я?.. — хрипло пробормотал он, прикрывая глаза рукой.

Он провёл рукой по затылку — ушиб. Сердце стучало. Головокружение. Паника.

И вдруг — звук. Шаг. Тихий, как будто кто-то не хотел тревожить тишину, но делал это специально.

Юта резко повернулся, готовясь к нападению — и из тени вышел он.

Советник №1.

Та же чёрная мантия. Тот же капюшон. Лицо скрыто, лишь лёгкий блик отблескивал под тканью, создавая иллюзию черт, которых нельзя разобрать.

Юта в одну секунду напрягся, мышцы скрутило яростью. Он выхватил нож, словно по инстинкту.

— Ты!.. — прошипел он. — Ты запер нас здесь, урод. Считаешь, я дам тебе дожить до следующей фразы?

Но фигура не шелохнулась. Советник медленно поднял руки, раскрывая ладони:

— Перед тем, как ты нападёшь… просто выслушай меня.

Юта не опустил оружия, но шагнул ближе, ярость в голосе:

— У тебя есть три секунды.

— Я безоружен. Смотри. — Он слегка приподнял рукава, показывая пустые запястья. — Я не собираюсь сражаться. Я хочу сказать тебе правду. Однажды ты всё равно должен был её услышать.

— Тогда говори. Быстро. — Юта стиснул зубы, голос дрожал. — Один фальшивый звук — и я тебя порежу.

Советник кивнул, будто ожидал этого:

— Ты очень… похож на него. На своего отца.

Юта застыл.

— Что?

— Выражение глаз, стойка, даже твоя агрессия. Всё — копия. Только в тебе больше боли.

— Откуда ты вообще знаешь про моего отца?.. Он умер, когда я был ребёнком. Ты… Ты не знал его.

Советник сделал медленный шаг вперёд. Тишина словно сгустилась.

— Я знал. Лучше, чем кто-либо. Потому что…

(его голос стал глуше, но при этом как будто колючим)

— Он был моим братом.

Юта отступил назад. Нож чуть дрогнул в руке.

— …Ч-что ты несёшь?..

Советник не ответил сразу. Он стоял неподвижно, как памятник среди пепла.

— Мы были близки. Нас растили в руинах, среди теней и безысходности. Он выбрал путь света. Я — путь истины. Но… нас связывало больше, чем ты можешь представить.

Юта покачал головой, будто пытаясь стряхнуть чары:

— Нет… Это бред… Мой отец был хорошим человеком! Он помогал людям! Ты же — чудовище в капюшоне! Вы не могли быть братьями!

— Он был хорошим. — Советник кивнул. — Я никогда этого не отрицал. Он был сильнее меня. Светлее. Но он не был безгрешен. Мы оба носили свою тьму. Просто он прятал её глубже.

(на мгновение голос его стал тише)

— Я завидовал ему. Я всегда завидовал. Даже когда он женился. Даже когда у него родился ты.

Юта медленно опустил нож, но взгляд был всё ещё напряжён:

— Если ты не врёшь… тогда почему ты здесь? Почему ты работаешь на Совет?

Советник опустил руки, шагнул ещё ближе — теперь они были почти на расстоянии вытянутой руки.

— Потому что… ты — последний из нас.

Тишина. Только гул старой вентиляции.

— И потому что, Юта, Совет хочет, чтобы ты умер. Но не просто так. Они хотят выжечь из тебя твою волю, твоё имя, твою память. Они не убивают быстро. Они ломают изнутри.

Юта молчал, не сводя глаз с теней под капюшоном.

— …И ты с ними? Или ты здесь, чтобы… предупредить меня?

— Это зависит от тебя. — Голос стал почти шёпотом. — Считай, что я поставил на кон всё, чтобы встретиться с тобой один на один. Без других. Без лжи. Без пафоса. Только ты и я. Правда между нами.

Советник медленно подошёл к стене и положил на неё ладонь.

— В этом месте ты узнаешь о том, кем был твой отец. И, возможно… поймёшь, кем ты должен стать.

(он обернулся)

— Но будь осторожен. Правда — опаснее любой ловушки.

Советник №1 медленно поднял руки к капюшону. На секунду он замер, будто что-то обдумывая. Потом, без резких движений, стянул ткань назад.

Юта сделал шаг назад.

Перед ним стоял мужчина на вид лет тридцать пять. Светлые, почти платиновые волосы, аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Карие глаза, глубокие, будто в них жил целый архив воспоминаний. Челюсть чёткая, губы тонкие, взгляд — не враждебный, но и не дружелюбный. Скорее… изучающий.

Но то, что по-настоящему поразило Юту, — это его шея.

Она была не настоящей.

Вместо кожи — тонкая, почти прозрачная броня, под которой просвечивали микро-механизмы. Нити, провода, мельчайшие шарниры двигались под кожухом, как живая ткань. От этого зрелища исходило что-то… нечеловеческое. Искусственное. Жутковато совершенное.

— Моё имя… — проговорил мужчина ровным, глубоким голосом.

Он сделал паузу, будто хотел дать вес своим словам.

— …Сэйджи Кагэяма.

У Юты побелели пальцы на рукояти ножа.

— Н-нет… — выдохнул он, будто удар под дых. — Такого просто не может быть…

Он судорожно замотал головой, голос его дрожал:

— Ты… ты слишком похож на него. На моего отца… Но… нет… Это невозможно… Это бред! У тебя… у тебя даже фамилия моя…

Сэйджи кивнул, его голос оставался спокойным, почти отеческим:

— Это потому, что я и есть твой дядя, Юта.

— Я… был братом твоего отца.

Мир вокруг пошатнулся.

— Ты лжёшь… — выдавил Юта сквозь зубы. — Ты выглядишь почти как я! Тебе что, тридцать?

— Это невозможно!

Сэйджи смотрел на него без злорадства. Без тени насмешки.

— Мне уже за восемьдесят, Юта.

Он слегка дотронулся до своей металлической шеи.

— Я улучшил своё тело… много лет назад. Когда мне было сорок, я начал заменять умирающие части. Сначала — позвоночник. Потом сердце. Мозговые импланты. Вены, кости, кожа.

(он опустил взгляд)

— Сейчас… во мне почти ничего не осталось от того, кем я был. Но именно это… сделало меня бессмертным.

Юта стиснул кулаки, но нож дрожал в пальцах.

— Ты… киборг?

— Нет. Я — новая форма человека. Мы, Совет, — не просто правители или манипуляторы. Мы — те, кто перешёл за грань человеческих ограничений. Мы — будущее.

— А мой отец?.. — глухо спросил Юта.

— Он был против нас. Он отказался от улучшений. Он верил в людей такими, какие они есть. Слабыми. Смертными.

(Сэйджи поднял взгляд)

— Именно поэтому он умер.

Юта почувствовал, как в груди закипает гнев

(Сэйджи подошёл ближе, голос стал тише)

— У тебя, Юта, есть шанс всё изменить.

Он протянул руку, ладонью вверх.

— Присоединись ко мне. Откажись от слепой мести, от боли, от страха.

— Вместе… мы построим мир, в котором больше не будет войны. Не будет страданий. Не будет смерти.

Юта не ответил.

— Ты будешь жить вечно.

(Сэйджи наклонился чуть ближе)

— Ты увидишь, как рушатся старые порядки. Как человечество обретает покой. Под нашим руководством.

— Вместе мы станем правосудием. Не ради власти… а ради порядка. Ради мира.

Юта смотрел ему прямо в глаза. Его рука дрожала. Нож всё ещё был у него в ладони.

— А если я откажусь? — тихо спросил он.

— Что тогда?

Сэйджи опустил руку. Вздохнул.

— Тогда… Совет отправит за тобой тех, кто не будет вести с тобой разговоров.

— И тогда ты умрёшь. Не как герой. А как ошибка.

Юта продолжал смотреть на протянутую руку, но не двигался. Его сердце билось слишком быстро. Внутри всё было как наэлектризовано — злость, отчаяние, страх и… капля чего-то ещё. Чего-то, что он даже не хотел признавать.

— Но ведь… это не так, — хрипло прошептал он. — Вы убиваете людей. Вы уничтожаете целые посёлки, устраиваете облавы… Даже если ты говоришь, что вы за мир… зачем тогда вся эта кровь?

Сэйджи опустил руку, но не отступил. Его лицо стало серьёзнее. Карие глаза смотрели на Юту пристально, внимательно, почти печально.

— Пока что… без насилия не обойтись, — спокойно произнёс он.

— Это неизбежная жертва. Переходный этап. Как хирургия — сначала боль, потом исцеление. Мы работаем над проектом «Созданные». Эти люди станут новым видом — без страха, без жадности, без ненависти. Они очистят этот мир от тех, кто мешает гармонии.

— Ты, как лучший полицейский Японии, должен понимать: иногда, чтобы спасти десять человек, приходится пожертвовать одним. Чтобы кто-то жил — кто-то должен умереть. Чтобы кто-то был счастлив — кто-то должен страдать.

(он подошёл на шаг ближе)

— Но мы… мы положим конец этой необходимости. Когда наш проект завершится, больше никто не будет страдать. Мы построим новый мир. Совершенный. Без слёз. Без боли.

Юта напрягся. В нём всё кипело.

— Мой отец… — проговорил он сквозь зубы. — Он бы не одобрил этого. Он верил в людей. Во что-то большее, чем… убийства ради мира.

Сэйджи опустил голову.

— Он был хорошим человеком. Лучшим из нас. — В его голосе вдруг проступила горечь. — Я любил его, Юта. Как никто.

(короткая пауза)

— И я до сих пор чувствую вину. За то, что не был рядом в день его смерти… Я знаю, что случилось. Автокатастрофа. Я сам тайно пришёл на его похороны. Стоял в стороне. Не мог даже приблизиться.

Юта сжал челюсть.

— А где ты был всё остальное время?! — выкрикнул он. — Где ты был, когда мне было пятнадцать, и я брал лишние смены, чтобы просто купить себе пару ботинок? Где ты был, когда я нуждался в семье?!

Голос его дрожал от ярости.

Сэйджи не ответил сразу. Он закрыл глаза на секунду, будто собирался с духом.

— Мне очень жаль, Юта… — его голос был тише. — Я правда… сожалею. Я должен был быть рядом. Я — твой дядя. Я…

(он выдохнул)

— Я не мог. Совет — это не просто организация. Это… механизм. Сложнейший и хрупкий. Я не могу просто взять и уйти. Даже сейчас.

(он посмотрел на потолок бункера)

— Я — один из 8, кто управляет этой страной изнутри. Я не могу покидать это место без последствий. Я… был прикован к нему. Не физически, а по долгу. И всё это время я следил за тобой. Я знал, кем ты стал. И гордился этим. Даже если не мог показать.

Он сделал шаг вперёд и… вдруг обнял Юту.

Тот замер.

Руки Сэйджи были крепкие, холодные — в прямом смысле. Механические части под его пальцами ощущались почти как металл, обтянутый кожей. Искусственность, смешанная с настоящими эмоциями. Юта не мог пошевелиться. Только слушал, как дядя произнёс:

— Прости меня, Юта… пожалуйста.

Сэйджи отстранился, положил руки ему на плечи и посмотрел в глаза.

— Присоединись ко мне.

(глубокий вдох)

— Вместе… мы сможем не просто остановить войну — мы сможем отменить саму её необходимость. Мы будем вершить справедливость. Не мстить — создавать.

Он снова протянул руку.

— Ты станешь одним из нас. Советником. Ты — лучший полицейский Японии. Мы нуждаемся в тебе.

Юта опустил взгляд. Внутри него всё рвалось. Он чувствовал, как одна часть хочет швырнуть эту руку прочь… но другая — дрожит от мысли, что впервые за долгое время кто-то по-настоящему признал его. Что он не один. Что у него всё ещё есть родня. Хотя был ещё, но для него это было неважно.

Он закрыл глаза.

— Хорошо… — выдохнул он. — Я согласен.

Юта поднял голову и медленно пожал руку Сэйджи.

— Но есть условие.

Сэйджи кивнул.

— Говори.

— Кио и Хидзуро. Оставь их в покое. Они не заслуживают смерти. Ни за что.

На секунду Сэйджи задумался.

— Мы… разберёмся с этим, — произнёс он, не давая прямого ответа.

Сэйджи посмотрел на Юту через плечо и произнёс:

— Поздравляю, Юта Кагэяма.

— Ты теперь — официальный Девятый Советник.