— Вот что произошло, — мрачно проговорил Дзюро, глядя вдаль, словно слова вырывались из него с болью. Его голос звучал ровно, но в нём угадывался застарелый надлом.

— Но мы не должны идти за ним, — настаивал Хикару. Его глаза горели тревогой. — Я чувствую, он задумал что-то нехорошее. Ты же можешь просто… убить его. И дело с концом. Ну или дай я это сделаю.

Тишина. Дзюро застыл, как будто его ударили. Он резко обернулся, и на его лице впервые за долгие годы появился выраженный гнев.

— Заткнись! Заткнись! Просто… заткнись! Только посмей его тронуть — крикнул он. Голос сорвался, отдался эхом в узком каменном проходе, где воздух был тяжёлым, влажным и будто бы смотрел на них.

Хикару замер. Он не ожидал этого. Дзюро, всегда веселый, подшучивающий. — Сейчас был на грани.

— Тебе не понять, — прошипел Дзюро сквозь зубы. — Всё зависит от него. Только он может излечить мою мать. Только он… И ты не помешаешь мне. Никто не помешает.

— Дзюро… — тихо выдохнул Хикару, но слов больше не было. Он впервые увидел в нём такие чувства.

В этот момент за их спинами послышались неспешные шаги. Фокусник, одетый в длинный бархатный плащ, остановился и повернулся к ним. Его лицо освещалось слабыми отблесками факелов на стенах, а в глазах плескалась вечная насмешка.

— Всё в порядке, господа? — спросил он с ленивой ухмылкой, словно это был всего лишь спор за шахматной доской.

— Всё в порядке, — холодно ответил Дзюро, быстро возвращая себе маску безразличия.

Фокусник кивнул — медленно, почти благоговейно, будто выказывал уважение. Потом повернулся и вновь зашагал вперёд по туннелю, скрытому от глаз миру.

— Куда ты нас ведёшь? — спросил Хикару, сдерживая раздражение.

— Разве это не очевидно, мой юный друг? — ответил Фокусник, даже не оборачиваясь.

— Не говори со мной так, будто мы друзья. Или будто ты меня знаешь.

— Как пожелаешь, — вздохнул он с напускным сожалением. — Я веду вас к истине. К той, которую вы должны узнать. А дальше… вам решать, что с ней делать. Ну, точнее — тебе, Хикару.

Дзюро уже всё решил. Верно?

— Да… — глухо сказал Дзюро.

Факелы дрожали от сквозняков. Пахло пеплом и чем-то старым, затерянным во времени. Стены туннеля были исписаны странными знаками, будто кто-то древний оставил послание будущим поколениям. Иногда с потолка капала вода, нарушая гнетущую тишину.

Хикару шёл позади, всё ещё не оправившись от ярости друга. Он слышал, как тяжелее стал его шаг, как он сдерживает дыхание.

Он продал душу. Ради своей матери. Но… кому?

— Знаешь, — вдруг сказал Хикару, — ты раньше никогда не кричал, ты всегда шутил, подшучивал над всеми. Даже когда погиб Сора, бывший 12 ранг, а сейчас его место пустует. Даже тогда ты отшучивался. А сейчас… сейчас ты готов убить любого, кто встанет у тебя на пути.

— Ты думаешь, я не чувствую вины за Сору? — Дзюро остановился. —

— Ты думаешь, я не чувствую вины за Сору? — глухо произнёс Дзюро, остановившись посреди туннеля. Его плечи дрожали. — Думаешь, я не помню, как он умирал у меня на руках?..

Он стиснул кулаки до побелевших костяшек. Факел на стене замерцал, будто почувствовал приближение бури.

— Я помню, Хикару… каждую секунду, каждое чёртово мгновение. Как его глаза гасли… как кровь лилась ему на грудь, а он всё ещё пытался улыбнуться…

Он резко отвёл взгляд, будто хотел вырвать эту картину из головы, но она возвращалась — вновь и вновь. Его тело сотрясалась от сдерживаемого крика.

И вдруг что-то в нём сломалось.

— Я не мог сделать ничего! — взорвался он. Его голос наполнил каменный коридор, заставив эхо отразиться со всех сторон. — Ни-че-го-шень-ки!… Ничего не помогло! Он умер, понимаешь?! Умер у меня на руках, и я… я просто стоял там!

Он стукнул кулаком в стену, оставив тёмный след. Камни посыпались вниз. Лицо его исказила гримаса боли.

— Мне тоже было тяжело… чёрт возьми! — его голос дрожал, но уже не от ярости, а от отчаяния. — Поэтому я отшучивался, как ты говоришь. Потому что, если бы я не отшучивался, я бы давно…

Он не договорил. Просто замер, вытирая рукавом слёзы, которых не хотел показывать. Его плечи опустились. Дзюро стал казаться не воином, а сломленным человеком, потерявшим всё.

Тишина стала почти физической. Даже шаги Фокусника замерли.

— Сейчас… не время для морали, — наконец выдохнул Дзюро, едва слышно. — Сейчас время выбора. Или я спасу её… или снова потеряю всё.

Фокусник хмыкнул.

— Какая трогательная привязанность. Любовь к матери… такая простая, и такая разрушительная. Вы, люди, удивительны.

— Ты не человек, да? — тихо спросил Хикару, сжимая кулаки.

Фокусник обернулся. На секунду его глаза стали темнее ночи.

— Разве это важно?

И он снова пошёл вперёд.

Хикару резко поднял голову. Его глаза вспыхнули злостью, страхом и болью.

— Я тебе обещаю, — процедил он сквозь зубы. — Я перережу тебе горло.

Фокусник не испугался. Он лениво обернулся, глядя на юношу через плечо. Его ухмылка была не насмешливой — скорее, исполненной тихого превосходства.

— Боюсь, боюсь… — пробормотал он театрально. — Но… точно ли ты хочешь это сделать?

Он не спрашивал — он утверждал. Слова Фокусника были как холодные иглы, проникающие прямо в грудь. Они не несли угрозы, но в них чувствовалась сила. Какая-то странная, неуловимая уверенность.

— Я уверен, — твёрдо ответил Хикару.

— Ладно… — кивнул Фокусник. — Но думаю, после того как ты узнаешь правду — ты повременишь.

Он снял с головы кепку, будто только этого и ждал. Легким движением пальцев провёл по его краю — и изнутри выпорхнули игральные карты, кружа в воздухе, как осенние листья.

— Итак, посмотрим… — сказал он, подходя ближе. — Вытащи одну, Сэр.

Хикару, раздражённо фыркнув, вытащил первую попавшуюся карту и протянул её обратно.

— Ну и что? В чём смысл этого балагана? — буркнул он. — На, держи.

Фокусник взял карту и аккуратно провёл по ней пальцем.

— Твоя карта… как я и предполагал, пуста.

— В каком смысле? — Хикару нахмурился.

— В прямом, — ответил Фокусник спокойно. — У тебя нет прошлого. И будущего, как бы это ни звучало. Ты… оболочка. Загадка. Эксперимент. Удивительный экземпляр.

— Перестань говорить загадками! — рявкнул Хикару. — Выкладывай всё, что знаешь!

Фокусник чуть склонил голову.

— А что тут выкладывать? Я сказал тебе правду. У тебя нет прошлого. Ну вот, скажи мне, мой юный джентльмен… ты помнишь себя в детстве?

Хикару застыл. Пауза затянулась.

— Нет… — прошептал он. — Меня нашли… Совет 8, когда я был маленьким.

— Правда? — Фокусник усмехнулся. — А ты веришь в это?

— Откуда ты это знаешь? — Хикару шагнул ближе, но тот лишь поднял ладонь.

— Извини, что перебиваю, — сказал он, наклоняя голову. — Неважно, откуда я это знаю.

Он повернулся к ним обоим:

— Пошли за мной. Если хочешь знать всю правду.

Прошло около сорока минут. Они шли по старому тоннелю, затем поднимались по витым лестницам, проходили через полузаброшенные ходы, где запах ржавчины и проводов бил в нос.

Наконец они оказались перед массивными металлическими дверями.

— Что это за место?.. — выдохнул Хикару.

— Ты правда не помнишь? — повернулся к нему Фокусник. — Ты был здесь, мистер.

— Впервые вижу, — нахмурился Хикару. — Совет 8 никогда не говорил нам об этом… А кто все эти люди? Почему они в капсулах? И почему некоторые… будто полу-механические?

Дзюро сделал шаг вперёд. Его голос был тревожен:

— Странно… Я — Первый ранг, но мне тоже ничего не докладывали.

— Добро пожаловать… в Роботорию, — произнёс Фокусник с лёгкой торжественностью.

— Ро-бо-то-рия? — переспросил Хикару, будто не веря ушам.

— Да. Здесь вас заменят, гибридами. Их делают сильнее, умнее. А главное — бессмертными. Эти полулюди созданы искусственно, с чипами, программами, встроенными функциями. Но они ещё не завершены, поэтому и находятся в спящих капсулах.

Фокусник обвёл рукой зал.

— Когда они будут доработаны — вас, живых, уничтожат. И они займут ваши места.

Наступила гнетущая тишина. Хикару и Дзюро молчали, не веря в происходящее.

— Подожди… — Хикару шагнул ближе. — А я тут при чём?! Ты же сказал, что я…

— Ты — один из них, — спокойно произнёс Фокусник. — Ты полуробот, Хикару.

Хикару застыл.

— Ч-что?.. — прошептал он. — Нет… это невозможно…

— Ты был создан Советом 8, — продолжал Фокусник, как будто читая по бумаге. — Ты оказался одним из лучших образцов. Второй по рангу. Но тебе не хватало одного — эмоций. Тогда Совет внедрил тебе специальный чип… чтобы ты был “ближе к людям”.

— Это ложь! — заорал Хикару. — Ты врёшь! Т-ты…

Он шагнул вперёд, готовый наброситься, но Дзюро резко встал между ними:

— Назад!

— Дзюро, ты слышал, что он сказал! Он…!

— Я сказал — назад!

Хикару отшатнулся. Он не узнавал своего друга.

— Дзюро… ты же… ты же не веришь ему?

Фокусник, всё так же спокойно, произнёс:

— Если бы ты был обычным ребёнком… ты бы помнил хоть что-то. Хоть лицо матери. Хоть запах дома. Но ты не помнишь ничего, верно?

Хикару начал дрожать. Его сердце билось в груди, но уже не от ярости — от ужаса.

— Я… Но… Я чувствую боль… Я чувствую всё! И физическую, и душевную!

— Браво, — усмехнулся Фокусник. — Значит, чип работает отлично. Ты — результат эксперимента. Идеальный гибрид. Но… всё же робот.

Он подошёл ближе, и его голос стал холодным:

— И как последний аргумент…

Он повернулся к Дзюро:

— Сломай ему руку.

— Что?! — Хикару отступил. — Нет… Дзюро! Мы друзья! Мы прошли столько всего… Ты не можешь… ты не…

Он не успел договорить.

ХРУСТ.

Громкий, жуткий, от которого волосы встают дыбом.

Хикару заорал. Дикая боль пронзила его плечо. Он упал на колени, зажимая сломанную руку — и вдруг увидел металлический блеск под кожей.

— Н-нет… — прошептал он. — Этого не может быть… Этого не должно быть…

Фокусник подошёл и легко коснулся его руки.

— Если бы ты был обычным человеком, я бы не смог сделать… вот так.

Одно движение — и сломанная рука восстановилась, как новая. Боли не осталось. Только ужас.

— Нет… — шептал Хикару. — Нет… Я человек… Я человек…

— Нет, Хикару. Ты — полуробот. И никогда не станешь человеком.

Хикару упал на пол, встал на колени… и зарыдал. Громко, отчаянно, как ребёнок, узнавший, что вся его жизнь — ложь.

Фокусник повернулся. Под его балаклавой скрывалась улыбка, но она ощущалась каждым словом.

— Так кто теперь из нас не человек, а?

Дзюро молча стоял рядом. Он смотрел на плачущего друга, и в его взгляде не было злорадства. Лишь… пустота.

— Значит… теперь ты со мной? — тихо спросил он.

Хикару не ответил. Он продолжал плакать.

Фокусник ухмыльнулся:

— Приму это как «да».