Дзюро, как всегда смеясь и улыбаясь, весело подкалывал всех вокруг, будто даже в самых странных обстоятельствах для него всё оставалось игрой.

Дзюро:

— Ну и кто ты такой, а?

Незнакомец, облачённый в длинный тёмный плащ, балахон до земли и нелепую по виду, но пугающе холодную балаклаву, слегка наклонил голову. Его голос был мягким, почти шёлковым, как у сценического актёра.

Незнакомец:

— Я? Хм, хороший вопрос… Можете просто звать меня Фокусником.

Хикару, стоявший чуть поодаль, скрестил руки и нахмурился. Он не доверял незнакомцам — особенно тем, кто выглядел, будто сбежал из цирка призраков.

Хикару:

— Ну это же бред. Да, по одежде ты, конечно, фокусник, но… какого чёрта ты тут забыл?

Дзюро, скалясь:

— Да ладно тебе, Хикару. Как по мне, он забавный тип.

Фокусник:

— Примного благодарен, синьоры.

Хикару (указывая на балаклаву):

— Ладно, шутник, а почему ты носишь балаклаву? Прячешь лицо?

Фокусник, не меняя тона:

— Я должен соответствовать своей роли. Я должен быть анонимным. А то какой же из меня фокусник, если меня можно узнать по лицу?

Дзюро, прищуриваясь с любопытством:

— Ну и зачем ты пришёл к нам, мистер секрет?

Фокусник наклонился вперёд, как будто собирался сказать что-то важное… и в следующую секунду — исчез. Прямо у них на глазах.

Хикару (резко оглядываясь):

— Дзюро! Осторожно! Он исчез куда-то!

Дзюро, не теряя спокойствия:

— Да расслабься ты.

В этот же миг Фокусник возник за их спинами — будто материализовался из воздуха.

Фокусник:

— Ну как вам, господа?

Дзюро, захохотав:

— Хах! Удивил! Неожиданно, чертяка.

Фокусник:

— Благодарю, но это ещё не всё. Сейчас будет классика жанра.

Он снял с головы широкополую цилиндрическую шляпу и показал её им: пустая, пыльная, обычная. Покрутил, потряс, подбросил в воздух и даже подал Дзюро, чтобы тот проверил.

Фокусник (широко улыбаясь):

— Убедитесь. Никаких трюков.

Дзюро (заглядывая внутрь, трясёт шляпу):

— Ну да, пусто. Странно даже. Дай-ка ещё раз… Да, реально ничего.

Через пару секунд Фокусник сунул руку внутрь и с лёгкой небрежностью достал оттуда две огромные шоколадки и несколько пачек мармеладок, как будто вытащил из портала в сладкий рай.

Фокусник (кланяясь):

— Угощайтесь, друзья.

Дзюро (восторженно):

— Хикару! Смотри, будешь? Я сто лет мармеладку не ел! Обожаю сладкое!

Хикару (морщась):

— Нет, спасибо. Я не очень люблю сладкое. Сам ешь. Хотя… я бы не советовал.

Дзюро:

— Да ну тебя! Ну хотя бы кусочек!

Хикару (спокойно):

— Нет, правда. Не люблю. Особенно… из шляп.

Дзюро, усмехаясь:

— Ну и зануда ты, как всегда. Ладно-ладно, сам съем.

Он сорвал обёртку с шоколадки, открыл пачку мармеладок… Но в ту же секунду его выражение лица резко изменилось. Он даже не попробовал ни кусочка — его тело молнией выпрямилось, рука метнулась к поясу.

Щёлк.

Из ножен вылетело тонкое лезвие, и остриё ножа застыло всего в миллиметре от шеи Фокусника. Дзюро смотрел ему прямо в глаза, в его зрачках больше не было веселья — только холодный, опасный свет.

Дзюро (тихо, сдавленно):

— Кто ты на самом деле?

Фокусник, не дрогнув:

— Как… быстро.

Хикару уже стоял сбоку, одной рукой коснувшись рукояти катаны, другой проверяя окрестности взглядом. Он не вмешивался — знал, что Дзюро видит больше, чем кажется.

Хикару:

— Ты что-то заметил?

Дзюро, не сводя ножа с горла Фокусника:

— Эти сладости… пахнут чем-то странным. Лекарством. Травой. Химией. Это не просто угощение. Это ловушка.

Фокусник (спокойно):

— О, ну вы куда проницательнее, чем я ожидал. Особенно ты, Дзюро. С тобой было бы весело работать…

Дзюро:

— Мы не наёмники.

Фокусник (наклоняя голову):

— А кто вы? Герои? Искатели правды? Или просто дети, заблудившиеся в лесу лжи?

Дзюро, которого редко можно было увидеть с по-настоящему серьёзным лицом — без намёка на иронию, без внутренней улыбки, без той лёгкой тени насмешки, которая часто пряталась в уголках его глаз, — сейчас стоял перед Фокусником совершенно другим. Его взгляд был холоден, как лёд, и, возможно, даже опаснее этого льда — потому что в его молчании, в его неподвижности, в том, как он держал голову, пряталась угроза, медленная и неотвратимая, как гравитация.

— Думал, я так легко на это поведусь и съем это? — негромко, но отчётливо произнёс он, разрывая тишину, как бритва — бумагу.

Фокусник, словно ожидая именно такой реакции, только чуть улыбнулся. Его голос, приглушённый тканью балаклавы, прозвучал на удивление спокойно, почти буднично:

— Отличная реакция. Что ж, я ожидал, что случится подобное… но попробовать стоило. Хотя я и знал, что так я вас не возьму. Впрочем, я показал вам, что пришёл не ради балагана. Я здесь — с серьёзными намерениями. — Последние слова он произнёс особенно чётко, словно они были заклинанием.

— Снимешь балаклаву? — спросил Дзюро, не повышая голоса. Он не угрожал. Он не давил. Он просто спросил, и от этого вопрос прозвучал ещё тяжелее, чем если бы он выкрикнул его с яростью.

Фокусник замер на секунду. Пауза затянулась. Потом он медленно покачал головой:

— Прости, но это я сделать не могу.

Это было как щелчок. Дзюро двигался быстро — слишком быстро. Даже не секунда прошла, может, полсекунды, а может, время вообще потеряло смысл, но нож, до того казавшийся просто частью его тела, уже упирался в горло Фокусника — и… не вошёл.

С предательским «щелчком» клинок согнулся.

Пластик.

Игрушечный нож.

— Чёрт… — выдохнул Дзюро. — Что… как?..

Фокусник не рассмеялся. Он не ухмыльнулся. Он просто сунул руку куда-то за ухо Дзюро и… вытащил оттуда настоящий нож, тот самый, который должен был быть в руке Дзюро. Протянул его ему обратно, аккуратно, почти с вежливостью официанта.

— Что ж, неплохо. Но у меня тоже есть свои фокусы, — сказал он почти весело.

Хикару, сидящий рядом, наблюдал за происходящим, как будто за театральной постановкой, в которой он не знал свою роль. Лицо его было испуганным, но в глазах читалась искра — он понимал, что всё это опасно, чертовски опасно, но был слишком парализован, чтобы вмешаться.

— Ты понимаешь, — сказал Дзюро, всё ещё глядя в глаза Фокусника, — что если я захочу, я просто изобью до полусмерти, а потом сниму с тебя эту маску и всё равно убью?

— Прекрасно понимаю. — Фокусник кивнул, как будто соглашаясь с тем, что ему положен счёт. — Но стоит ли оно того? Мы ведь разумные люди. Я предлагаю сделку.

— Ну и какой же? — неожиданно подал голос Хикару.

— Заткнись, — тихо сказал Дзюро и положил ладонь на рот друга.

Он даже не посмотрел на него. Только медленно повернулся к Фокуснику:

— Ну и какой же?

Фокусник склонил голову вбок, с явным удовольствием наблюдая за выражением лица Дзюро.

— Ух, какое страшное лицо. Прямо завораживает. Не понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Злость? Ненависть? Может, ты просто играешь в хладнокровного? Или это адреналин уже закипел внутри? Расскажи мне.

— Какой был вопрос? — холодно перебил его Дзюро.

— Значит, безразличие? Ох… как интересно. Но слушай.

Фокусник выпрямился.

— Я знаю, почему ты, Дзюро, всё ещё подчиняешься Совету Восьми. Почему ты позволяешь им тянуть за твои ниточки, как за поводок. Не спрашивай, откуда я это знаю. Это… мелочи. Главное другое. Ты делаешь всё из-за своей матери, верно?

И тут тень пробежала по лицу Дзюро.

Он не ответил. Только челюсти сжались.

— Перед тем как поднимешь на меня кулак, — продолжал Фокусник, — я всё же хочу сказать: самого Дзюро, сильнейшего, того, кого боятся даже те, кто должен быть выше, держат на поводке, как щенка. Жалкое зрелище, правда?

И тогда — удар.

Без предупреждения. Мощный, в живот.

Фокусник согнулся и закашлялся кровью. Ткань балаклавы тут же окрасилась.

— Ты ненавидишь? — сказал он, хрипя и насмехаясь. — Это всё, на что ты способен?

Дзюро не ответил. Он продолжал бить.

Снова. И снова. И снова.

Кулаки врезались в тело с хрустом. С глухими, тяжёлыми звуками. Кровь летела на плитку. Кровь стекала по пальцам. Балаклава пропитывалась.

Фокусник чуть-чуть приподнял ткань на подбородке. Лица всё ещё было не видно, но он сделал это специально. Чтобы ещё больше крови вышло наружу.

— Стой! — закричал Хикару. — Ты его убьёшь!

Он кинулся к ним, но Дзюро, не глядя, ударил его локтем в грудь. Тот отлетел в сторону и, ударившись спиной о стену, вырубился.

— Вот так. Один на один, — выдохнул Фокусник. Его губы дрожали, но голос оставался ровным. — Ты чувствуешь что-то? Или ты теперь — просто оболочка?

Дзюро, тяжело дыша, отступил на шаг и с отвращением вытер кулак о свою куртку.

— Что с тобой не так, черт тебя подери?

Фокусник сплюнул кровь, аккуратно, стараясь, чтобы она не капала на шею и не обнажала кожу.

— Хочешь… хочешь не быть их щенком? Хочешь быть свободным?

Он достал из внутреннего кармана маленький контейнер. Серебристый, блестящий, идеально полированный. Протянул его Дзюро.

— У меня есть лекарство. Для твоей матери.

Мир замер.

Удар сердца.

Взгляд Дзюро стал другим.

— Откуда ты знаешь, что она жива? Что она… у Совета?

— Это не важно. Важно, что она в капсуле. Ты иногда слышишь её голос. Да. Но она — в ловушке. Ты это знаешь.

Фокусник сделал шаг ближе.

— Я придумал лекарство. Она сможет жить ещё сто лет. Не просто жить, а чувствовать, дышать, двигаться. Быть живой, а не тенью.

— Какие у тебя доказательства?

— Друг мой… какие доказательства? — он усмехнулся. — Фокусник не раскрывает своих трюков. Зачем тогда быть фокусником?

— Я могу убить тебя прямо сейчас.

— Можешь. Но тогда твоя мать останется гнить в капсуле. Или… ты будешь слушаться меня. Ты станешь моей правой рукой. Поможешь мне завершить операцию. После этого — лекарство будет у неё. И она будет жить.

Дзюро стоял, опустив голову. Кулаки дрожали.

Он молчал долго. Очень долго.

А потом, наконец, сказал:

— Хорошо… Я стану твоей правой рукой. Я буду делать всё, что ты прикажешь… если это спасёт её…

— Вот и прекрасно, — кивнул Фокусник. — Значит, теперь… — он махнул в сторону Хикару, всё ещё лежащего без сознания, — приведи его в чувства. Он идёт с нами.

Дзюро посмотрел на друга. Лицо было безэмоциональным. Он сделал шаг вперёд.

Холод. Только холод.

Потому что он уже начал делать то, что приказал Фокусник.