— Более 150 лет назад, когда началась война, а люди повсюду умирали… мы были детьми.

— Мы бежали. Прятались. Просили. Умоляли. Чтобы они прекратили. Чтобы не били друг друга. Чтобы не били нас. Чтобы не насиловали никого. — Она говорила без пауз, словно слова были заучены, словно это была молитва.

— Мы просили… но нас никто не слушал.

— Потому что мы были лишь детьми.

— Нас было восемь. Только восемь.

— Мы встретились на полях смерти, среди ворон и дыма. Не потому, что хотели — потому, что больше некуда было идти.

— Нас объединяло одно. У нас убили всех. Родителей, братьев, сестёр. Всё, что нас связывало с детством, было сожжено, растоптано.

— Но в нас осталась воля. Желание не умереть.

— А потом пришла идея, не мстить, не разрушать. Сделать так, чтобы больше никогда никто не пережил того, что пережили мы.

— Мы дали друг другу клятву.

— Построить новый мир.

— Мир без боли. Без хаоса. Без крови.

Сначала это было подполье. Мы действовали из тени. Перехватывали грузы, коррумпировали генералов, устраняли тех, кто хотел продолжения войны. Мы стали фантомами, силой, которую никто не мог назвать по имени, но все боялись.

С годами мы стали государством внутри государства. Потом — самой страной.

— Это случилось в середине десятилетия после становления, — Маюми снова заговорила, листая старую, исписанную вручную книгу. Пальцы её дрожали, будто вспоминая то, что лучше бы забыть.

— Мы поняли, что тела наши слабеют. Разум — перегружен. Слишком много данных, слишком много решений. Мы нуждались в замене. В новой генерации.

— Мы подобрали его случайно, — произнёс Шион. — Юного и слишком умного для своего возраста. Нейрохирург по имени Кэндзи. Всего двадцать шесть лет. Работал на чёрном рынке, где собирал по кускам умирающих, зашивал мозги детям после пыток. Его руки не дрожали даже при ампутациях.

— Он был… идеален, — добавила Ясуко. — Покорен. Тих. Холоден. Мы обучили его как собаку. Он стал орудием.

— Но он всё ещё оставался человеком. И это стало его ошибкой.

— Я не хочу знать, для чего вам ребёнок, — сказал однажды Кендзи, когда его вызвали на аудиенцию.

— Это и не твоя задача, — сухо ответил Кацуро. — Ты лишь хирург. Мы дадим тебе чип. Тебе нужен мальчик. Один. Особенный. Ты найдёшь его.

— Что с ним делать?

— Сделай из него будущее.

Проект ΑΩ. Начало и Конец.

Цель: создание субъекта с наивысшим интеллектуальным и физическим потенциалом, подчинённого лишь встроенному Протоколу Чистоты.

Метод: внедрение раннего чипа НК-01 в развивающийся мозг субъекта.

Возраст внедрения: до 10 лет.

Зона поиска: восточные окраины, территории, не затронутые конфликтами.

— Он отправился в деревню, скрытую от глаз. Небольшое поселение среди туманных гор. Там он нашёл мальчика. Тихого. Замкнутого. С умными, почти нелюдскими глазами. Ему было семь.

— Я провёл с ним годы, — пишет Кендзи в своём последнем отчёте.

— Я делал все что обязан был.

— А когда я впервые активировал чип, он громко заплакал и умолял прекратить, но вскоре его боль прошла.

— Проект ΑΩ убил его той же ночью.. медленно. С жестокой силой.

— Он заслужил смерть. Как врач. Как отец.

— Мы не успели увидеть результат, — говорит Юдзо, затушив сигарету. — Через год наши тела начали разрушаться. Даже наши усиленные протезы не справлялись. Мы знали — всё. Это конец.

— Но перед тем как угаснуть, мы написали эту книгу. Истинную Хронику Восьми. Записали всё, что знали. Все протоколы, все имена, все замыслы.

— Мы передали её нашим потомкам. Восьми избранным. Не копиям нас. Не клонам. Но носителям. Те, кто будут продолжать наше дело.

Нас нет. Но наша воля жива.

Мы — Совет Восьми

Мы — тень над нацией.

Мы — начало.

И мы — конец.”

— Это всё от наших предков… — заговорил Номер II, глядя на голографическую страницу древней книги, пульсирующую мягким синим светом. Его голос звучал ровно, почти бесчувственно, но в нем ощущалась холодная решимость. — Они не просто выжили — они сотворили начало. Мы — продолжение. Их цель стала нашей. Их боль стала нашим топливом.

— А их цель, — перебил Номер I, откидываясь в кресле, которое больше походило на трон из чёрного титана и стекла, — захватить весь мир. Но не ради власти, не ради денег. Ради порядка. Ради устранения всего, что уродует этот мир: хаоса, крови, преступлений. Мир, где не нужно бояться выйти ночью. Где никто не смеет поднять руку на слабого. Где всё, всё под контролем.

— Чтобы у нас получилось то, чего не получилось у них, мы пошли дальше, — вмешалась Номер IV. Её голос был более живым, с ироничной ноткой, а лицо — наполовину органическое, наполовину металлическое. Тонкие линии имплантов проходили по виску, соединяясь с шеей. — Мы изменились. Мы внедрили в себя новое. Мы больше не просто люди.

— Мы — гибриды, — подхватил II, слегка наклонив голову. — Полуроботы. Полулюди. Слишком человечны, чтобы стать машинами. Слишком усовершенствованы, чтобы остаться людьми.

— Это не так уж и плохо, — сказала IV, смотря на свою руку, которую покрывал полупрозрачный слой наносплава. — Я помню, как боялась старости. Морщин. Смерти. А теперь… я могу жить веками, если не ошибусь в расчётах.

— У наших предков были только первые чипы, — с отвращением процедил Номер I. — Сырье. Неуправляемое. Нестабильное. Их жалкий “чудо-проект” с Расчленителем… провалился. Его же просто убили. Легендарный убийца, а погиб как обычный человек. Это… смешно.

Он ударил по столу, и изображение расчленённого тела, застывшее в архивной голограмме, исчезло.

— Но теперь он на нашей стороне, — продолжил I, выпрямившись. — И он больше не под контролем чипа. Он вышел за пределы. Он стал тем, кем должен был быть изначально. Переродился. Как и гласит пророчество.

— Да, всё, как написано в Священной Книге, — подтвердил Номер V, подняв глаза от страницы, вырезанной в титановом сплаве. Его голос был спокойным, но почти мистическим. — “Один из нас падёт и возродится. Он не будет помнить, но его руки вновь обагрятся кровью. И он придёт к Вратам, чтобы снова открыть их”.

— Ты веришь в это до сих пор? — усмехнулась IV, глядя на V. — Пророчества. Книги. Слова мёртвых.

— Не важно, верю ли я. Важно, что он верит, — ответил V. — А когда человек верит, он способен на невозможное.

— Ладно, хватит философии, — сказал I, вставая. Его движения были плавными, идеально синхронизированными — как у машины, обученной танцу. — Скоро прибудут наши Ранги. Они принесли новое поколение протоколов. Больше мощи. Больше контроля. Слишком долго мы ждали. Пора начинать второй этап.

— Второй этап… — пробормотал II. — Новый порядок?

— Нет, — сказал I, медленно подходя к голографическому глобусу, на котором мерцали красные точки — зоны конфликтов, очаги насилия. — Последний. После него — только тишина.

— И только мы.

В комнате повисла тишина. Только мерцание света от неоновых стен, шепот вентиляторов и звук механического дыхания IV нарушали эту гробовую атмосферу.