Мы не были братьями и сёстрами.

В наших венах не текла одна кровь, нас не связывали родственные узы, мы не выросли под одной крышей и не сидели за одним столом. Мы не держались за руки в трудные минуты и не делились воспоминаниями у костра. И всё же, несмотря на это, было кое-что, что объединяло нас крепче любой фамилии, сильнее любого кровного узла.

Мы знали одно. Мы лучшие в своём деле.

Мы — пятнадцать Рангов.

Мы редко виделись. Почти никогда. Нас не собирали просто так. Никто из нас не жил ради дружбы или пустых разговоров. Каждый — это имя, шепчемое в темноте, когда дело доходило до настоящей работы. Каждый из нас — это молчаливая смерть, скрывающаяся в тенях.

Совет Восьми звал нас лишь в те мгновения, когда ситуация выходила за грань. Когда армии оказывались бесполезны, а обычные убийцы терялись в страхе. Мы — те, кого выпускали на свободу, когда всё вокруг рушилось.

Но чаще всего…

Нам было попросту нечем заняться.

Мы тренировались. До боли в мышцах, до потемнения в глазах, до ссадин на руках и сломанной плоти. Кто-то оттачивал владение клинком, кто-то — скрытность, кто-то изучал яды, кто-то обращался с пистолетами. Каждый искал свой предел… и каждый надеялся однажды его превзойти.

Мы были одержимы. Не жизнью. Не славой.

Мы жили ради момента, когда нас призовут.

— Опять ничего, — проворчал как-то Ренсу, ломая очередную тренировочную куклу пополам. Его лысая голова блестела от пота, а на губах застыла мрачная усмешка.

— Не ной. — Акано, высокая и молчаливая, фиолетовые длинные волосы, карие глаза. Протёрла лезвие своего изогнутого меча. — Когда придёт время, мы будем нужны. А пока…

— Пока нам можно только сидеть тут, и развлекаться как можем. — сказал Дзюро, улыбаясь.

Мы злились.

Злились не потому что скучно. Не потому что нам было нечего делать.

Потому что каждый из нас знал: там, снаружи, что-то происходит. Что-то важное. А нас держат здесь — в ожидании.

В этом была наша боль.

И наша сила.

И вот однажды…

Когда солнце спряталось за чёрные тучи, и ветер донёс запах сырой земли…

Появился Свиток.

Он возник в моих покоях бесшумно, словно бы вырос из воздуха, оставив за собой только лёгкий запах палёной бумаги и свежей крови. Я протянул руку, дрожа не от страха, а от предвкушения. Пальцы коснулись холодной печати. Символ Совета Восьми вспыхнул алым.

Я знал: в это мгновение такие же свитки появились у остальных двенадцати.

Я медленно развернул его, и тишина в комнате будто стала тяжелее.

“Сбор. Без права на отказ. Немедленно.”

Моё сердце стукнуло раз, второй…

На моих губах появилось безразличие, но с интересом.

— Тем временем Дзюро. У него длинные волосы завзянные в хвост, зелёного цвета и голубые глаза. Похоже, нас снова выпускают. — Прошептал он в пустоту.

Редко же нас собирают всех вместе.

Я задумчиво оглядел пустую тренировочную площадку, где тёмные пятна на земле ещё помнили следы недавних боёв. Ветер доносил запах металла и старого дерева. Меня зовут Хикару. Чёрные волосы, завязанные в пучок, повязка на левом глазу, зелёный правый глаз. Я тренировался с тех пор, как научился держать меч, с тех пор, как понял, что жизнь — это бесконечная гонка на грани безумия и боли.

Я бросил взгляд на Дзюро — он стоял рядом, широко улыбаясь, как будто вся эта тишина и мрачность были для него развлечением.

— Ура, — сказал он, хлопнув ладонями. — А то я тут уже от скуки засыпаю. Хоть повеселимся, наконец.

— Да, что-то вроде того, — ответил я с лёгкой усмешкой. Сказал без особого жара, но с уважением. Хоть он и младше всех нас, но… Дзюро — Ранг Первый. Самый сильный. Самый быстрый. Самый опасный. Говорят, если его разозлить — а это практически невозможно — он способен убить любого из нас меньше чем за миг. Даже меня.

Но я его не боюсь. Нет. Напротив — я уважаю его. Он такой, каким я хотел бы быть… да только пути у нас разные.

Дзюро обернулся к Ренсу, который в дальнем углу продолжал молотить по уже сломанной тренировочной кукле, будто не слышал ничего вокруг.

— Эй, Ренсу! — позвал Дзюро, смеясь. — Ты опять куклу развалил? Ну ты даёшь! Совету новую покупать придётся… С тобой, дружище, их надо оптом заказывать.

Ренсу, лысый, с тяжёлым, квадратным лицом, даже не обернулся. Он с упрямым упорством продолжал бить деревянную куклу, крошки и щепки сыпались с неё на землю.

— Ну и упрямый дурень, — фыркнул Дзюро, качая головой.

— Забей на него, — холодно отозвалась Акано, тихая и высокая женщина с длинным изогнутым мечом, который она никогда не выпускала из рук.

Её голос был ровный, спокойный, как поверхность воды перед бурей.

— Нам лучше собраться и выдвигаться к Совету Восьми. Они уже, наверное, заждались.

— Права ты, как всегда, — Дзюро расправил плечи и шагнул вперёд. — Ладно, идём.

Я посмотрел на Ренсу. Он — восьмой по рангу. И я знал, что он завидует Дзюро. Не открыто, не вслух. Просто та злость, которая сидит где-то глубоко внутри. Он не показывает этого… но я вижу.

Акано… она шестая. Спокойная, терпеливая, молчаливая. Три слова, которыми можно описать её целиком. Она могла сидеть без движения по несколько часов, глядя в одну точку. Никогда не выпускала свой меч из рук — ни во сне, ни за едой. Мы все держали оружие при себе, но не так, как она.

Остальные… они должны ждать нас уже у Совета. Ну… почти все.

Кроме двух.

Предатели.

Хидзуро… и Ханами.

Ладно, Ханами — так себе. Она всегда была пятнадцатой. Беспечная, глуповатая, несерьёзная. Её почти никто не воспринимал всерьёз. Она вечно дурачилась, смеялась, делала вид, что всё вокруг — просто игра.

Но Хидзуро…

Вот кто действительно был талантом.

С пятого ранга на третий — за рекордное время. Его движения, его скорость, его чутьё… он был прирождённым убийцей. Если бы не всё это… если бы не предательство.

Эх… а ведь я считал его другом.

Сейчас его ищут. Все, кроме меня. А должны были отправить именно меня.

Потому что я единственный, кто мог бы его остановить… или уговорить вернуться.

Но Совету виднее. Может, они просто боятся, что я бы не смог его убить.

Я глубоко вздохнул.

Сейчас всё это не важно.

Сейчас мы идём к Совету.

И что-то мне подсказывает — это не будет просто встреча.

Дзюро повернулся, бросил мне весёлый, но внимательный взгляд.

— Хикару, давай без кисляка. Не в первый же раз. Хотя… — он усмехнулся. — Если вдруг война — я первый выберу себе противника, ясно?

— Ты всегда так говоришь, — ответил я с кривой усмешкой. — Только сначала догони.

Мы оба усмехнулись.

Акано молча кивнула, уже делая шаг в сторону выхода.

Ренсу… продолжал бить куклу.

— Ренсу, живо за нами! — рявкнул я, но без злости. Скорее привычно.

Он остановился, тяжело выдохнул и, не говоря ни слова, двинулся следом.

Ветер поднялся сильнее.

Где-то вдалеке глухо прогремел гром.

Мы — Пятнадцать Рангов.

И кажется… настал наш час.