Потерянные дети появились около 1950 года. Время было жестоким, беспощадным к тем, кто родился не в богатстве и не имел защиты. Общество выдавливало слабых на обочину жизни, оставляя их умирать в грязи переулков, в сырых подвалах, под завывания ветра на пустых улицах.

Но среди них был один человек. Его звали Хорибл. Точнее, никто не знал его настоящего имени – имя не имело для него значения. Его знали только как Хорибла, и это имя быстро стало легендой среди тех, кто жил в нищете.

Хорибл подбирал детей, оставленных родителями, выброшенных, как ненужный мусор. Он собирал их по трущобам, находил в заброшенных домах, спасал от голодной смерти. Эти дети были потерянными – никому не нужными, забытыми миром.

Но Хорибл дал им не просто еду и кров. Он дал им цель.

– Мир несправедлив, – говорил он, усаживаясь перед своими учениками в глубине бункера, где они жили. – Мир прогнил, и те, кто наверху, не замечают нас. Они не видят, как дети умирают на улицах, как семьи разрушаются, как слабых разрывают на куски ради развлечения. Но мы… мы – не слабые. Мы – те, кто меняет этот мир.

Потерянные дети помогали тем, кто был слабее их. Они приносили еду нищим, защищали обездоленных, но в то же время безжалостно убивали тех, кто наслаждался роскошью, забывая о страданиях других. Их нравственные законы были странными, запутанными. Были ли они злодеями? Или героями?

– У каждого есть право на месть, – говорил Хорибл, проводя ладонью по грубо вырезанному деревянному идолу, что стоял в самом сердце бункера. Это была статуя. Она изображала расчленителя – в полный рост, с топором в руках. Её лицо было вырезано грубо, но в этом лице была страшная сила.

– Кто он? – спросил однажды один из детей, маленький мальчик по имени Джун.

– Он – карающая рука. Он – наш страх и наша защита, – ответил Хорибл. – Он был изгнан, как и мы. Ему не оставили выбора. Его ненавидели, его боялись, но он стал силой. Он уничтожил тех, кто хотел его сломать.

– Значит, он наш бог?

Хорибл замолчал, посмотрел на Джуна с улыбкой и кивнул.

– Если бог – это тот, кто может изменить мир, то да, он – бог.

Дети смотрели на статую, кто-то с восторгом, кто-то с ужасом. Они верили в слова Хорибла, они брали с него пример. Со временем они стали не просто сиротами – они стали последователями.

Но стоило ли это того?

У каждого ребенка, которого принимал Хорибл, вместо имени была кличка. Хорибл говорил, что имя – это не более чем бремя прошлого, которое не нужно тащить за собой. Имена – это клеймо, которое навязывает мир. Но они больше не принадлежали миру. Они были его потерянными детьми.

Но среди них был один особенный мальчик.

В 1979 году родился ребенок, которому не дали имени. Его мать умерла при родах, а его отец владел шоу уродов – в то время такие представления были прибыльными. Люди приходили, чтобы посмотреть на тех, кого они считали чем-то иным, чем-то забавным или пугающим.

До пяти лет мальчик жил более-менее нормально, насколько это было возможно в цирке среди униженных и страдающих. Но затем отец обанкротился. Денег не стало, а вместе с ними ушли остатки человеческого отношения.

И тогда его отец придумал новый способ разбогатеть.

Становление клоуна

В один из дней отец избил сына, сломав ему нос и выбив несколько зубов. Затем он порезал его лицо, изуродовав его так, чтобы он выглядел нелепо, вызывая смех у публики.

– Теперь ты звезда, – ухмыляясь, сказал он, глядя на плачущего, окровавленного сына. – Ты рассмешишь толпу, даже если не захочешь.

На следующий день мальчика впервые вывели на сцену. Ему дали грязный костюм, покрашенный в яркие цвета, и заставили делать трюки, фокусы, танцы. Люди в зале не пришли, чтобы увидеть талант – они пришли, чтобы смеяться над ним.

В него бросали гнилые овощи. Оскорбляли. Плевали.

Мальчик пытался улыбаться, но его лицо уже не могло нормально двигаться из-за шрамов. Его новое лицо стало его проклятием.

Отец зарабатывал огромные деньги на его страданиях, но ему было мало. Он заставлял мальчика работать без отдыха, морил его голодом, чтобы тот был слабее, более жалок – чтобы толпе было веселее.

Но однажды ночью мальчик не выдержал.

Он взял осколок стекла и перерезал своему отцу горло.

Он бежал без оглядки, пока не почувствовал, что его тело больше не может двигаться. Голод и усталость сделали свое дело – он упал в грязи, бессильный, готовый умереть.

Встреча с Хориблом

Когда он очнулся, над ним стоял человек.

Сильный, высокий, с холодным, но не злобным взглядом.

Мальчик резко дернулся назад, закрывая лицо руками.

– Не бейте, пожалуйста! – выдохнул он.

Незнакомец – Хорибл – не ответил сразу. Он просто молча протянул ему кусок хлеба и флягу с водой.

Мальчик растерянно посмотрел на еду, потом снова на Хорибла.

– У меня нет денег, чтобы купить… – прошептал он. – Могу показать фокус?

Хорибл склонил голову набок, чуть прищурившись.

– Ну, удиви меня.

Мальчик глубоко вздохнул, закрыл рот ладонью… и вдруг будто достал изо рта маленькие ножики. Пять тонких клинков, блеснувших в свете луны. Словно магия.

Хорибл хмыкнул.

Мальчик ловко разрезал хлеб одним из ножей, а затем с жадностью набросился на еду, заглатывая куски, запивая их водой.

Хорибл наблюдал, не говоря ни слова.

Когда ребенок доел, он заметил засохшую кровь на его одежде.

– Ты кого-то убил? – спросил он прямо.

Мальчик замер. Он напрягся, готовый снова защищаться, снова кричать, снова убегать.

– Да, – выдавил он. – Но не бейте меня за это.

Хорибл посмотрел ему прямо в глаза.

– Зачем же тебя бить? Все хорошо. Просто расскажи мне, как это произошло.

Мальчик дрожащим голосом рассказал ему все. Про отца. Про цирк. Про насмешки. Про боль. Про убийство.

Когда он закончил, Хорибл присел перед ним и, протянув руку, сказал:

– Пойдешь со мной?

Мальчик колебался.

– А мне нужно что-то делать?

– Только то, что ты сам захочешь.

Он замер, не веря этим словам. Но в глазах Хорибла не было лжи.

Мальчик протянул руку и, впервые за долгие годы, не почувствовал страха.

Он стал одним из потерянных детей.

Но история о том мальчике не имела продолжения.

Резко, будто кто-то перевернул страницу, книга вновь заговорила о потерянных детях.

Они были теми, кто принял путь, оставленный Хориблом. Они были теми, кто жил по его заветам. В их сердцах не было места для обычной жизни – лишь месть, лишь стремление восстановить справедливость.

Они верили в Расчленителя. Любили его. Почитали.

Для них он был не просто легендой – он был истиной, доказательством того, что этот мир принадлежит не тем, у кого есть власть и деньги, а тем, кто готов взять судьбу в свои руки.

Они убивали, как он.

Они расчленяли тела своих врагов, превращая убийство в ритуал. В их глазах это было не жестокостью, а актом справедливости.

Они не просто уничтожали тех, кто, по их мнению, был виновен. Они превращали их в символ наказания.

Каждое рассеченное тело было их молитвой.

И вот, книга закончилась.

Юта моргнул. Столько страниц, столько подробностей, столько… крови.

Он выдохнул и спросил, пытаясь осмыслить прочитанное:

– И это всё?

Кураун, который сидел рядом, вдруг рассмеялся – звонко, весело, с детской непосредственностью:

– А тебе нужно что-то еще? – Он покачал головой, его глаза искрились от удовольствия. – По-моему, и так весело!

Юта нахмурился.

– Это странно… – пробормотал он. – Почему книга сначала рассказывала о потерянных детях, о Хорибле, о Расчленителе… а потом вдруг переключилась на какого-то мальчика? А потом опять вернулась к ним? Как будто… Как будто что-то пытались скрыть или запутать.

Юта повернул голову и внимательно посмотрел на Курауна.

– Ты мне точно всё договариваешь?

Кураун всё ещё улыбался, его голос оставался игривым, но… что-то изменилось. В его глазах больше не было того блеска веселья.

И вдруг его улыбка исчезла.

Мгновенно. Будто её никогда и не было.

Кураун молча поднял руки и медленно снял свою маску клоуна.

Юта непроизвольно задержал дыхание.

Под маской было лицо со шрамами. Глубокими, неровными, застарелыми. Кураун посмотрел прямо в глаза Юте – и в его взгляде не было ни насмешки, ни игривости.

– Потому что эта книга рассказывает обо мне.

Юта почувствовал, как в груди сдавило от неожиданности.

– О чём ты?..

– Это был я. – Голос Курауна стал тяжелым, низким. В нём больше не было той легкости, с которой он говорил раньше. – Мой отец выставил меня на своё шоу уродов. Это я был тем мальчиком. Это я убил его.

Комната будто стала холоднее.

Юта видел перед собой того же Курауна, но он больше не был таким же.

Что-то в нём сломалось.

Юта не знал, что сказать. Не знал, как реагировать. Но, вместо слов, он просто протянул руки… и обнял его.

Кураун вздрогнул.

– Всё хорошо. Всё нормально. – Голос Юты был тихим, но уверенным. – Ты уже здесь. Ты не один.

Кураун остался стоять неподвижно. Он не отталкивал Юту, но и не отвечал на объятие.

На какое-то мгновение казалось, что он застыл.

Но потом он быстро, резко отступил назад и снова надел свою маску.

Он не сказал ни слова.

Просто развернулся и ушел.

Юта сделал шаг вперёд, чтобы остановить его.

– Кураун…

Но тот уже скрылся во тьме.

Юта остался стоять в пустой комнате.

Один.

С вопросами.