Хидзуро шагнул в тёмный зал, освещённый лишь огнями факелов, расставленных по периметру. Каменные стены зловеще отражали тени, делая помещение похожим на гробницу. Его суровое лицо оставалось сосредоточенным, а взгляд внимательно сканировал каждый угол. Ханами следовала за ним, её глаза блестели от предвкушения.

— Наконец-то, — прошептала она, не скрывая своего волнения.

На алтаре в центре комнаты лежали два предмета: древняя маска, исцарапанная временем, и топор с потускневшим, покрытым ржавчиной лезвием. Эти вещи выглядели совершенно обычными, но для них обоих они имели огромное значение.

— Это они, — произнесла Ханами, глядя на предметы с благоговением. — Маска и топор самого расчленителя. Наши символы.

Хидзуро молча подошёл к алтарю. Он наклонился и внимательно осмотрел топор. Его рукоять, сделанная из тёмного дерева, была обуглена и потрескана. Это оружие явно прошло через множество испытаний.

— Символы, говоришь? — пробурчал он, осторожно беря топор в руки. Его тяжесть была ощутимой, как и следы времени на его поверхности. — Это просто старый инструмент, но он многое значит для нас.

— Многое? — переспросила Ханами, её тон стал игривым. — Это не просто инструмент. Это память. Наследие нашего господина.

Она шагнула вперёд и протянула руку к маске. Её пальцы скользнули по шероховатой поверхности, ощущая каждую царапину.

— Представляешь? — продолжала она с восторгом. — Эту маску он носил, когда вершил свою месть. Каждая трещина, каждая царапина — это история.

Хидзуро недовольно покосился на неё.

— Мы здесь не для того, чтобы восхищаться, — сурово сказал он. — Наша задача — вернуть эти вещи и использовать их для нашей цели.

Ханами улыбнулась, глядя на маску.

— Ты никогда не понимаешь красоты момента, — сказала она с лёгкой насмешкой.

— Красота здесь ни при чём, — ответил он. — Эти вещи нужны нам, чтобы показать силу. Чтобы напомнить людям, что расчленитель — не просто легенда.

Ханами надела маску, чтобы проверить, как она будет выглядеть. Её голос стал приглушённым:

— Я думаю, это произведёт впечатление.

Хидзуро хмуро смотрел на неё.

— Не играй с этим. Это не игрушка.

— О, расслабься, — отмахнулась она. — Никто нас не видит.

— Он увидит, — ответил он. — Когда придёт время.

Он проверил лезвие топора, оценивая его состояние. Оружие было слишком старым, чтобы использовать его в бою, но оно выглядело достаточно устрашающе, чтобы стать символом их культа.

Ханами сняла маску и посмотрела на Хидзуро.

— Так что дальше? — спросила она.

— Дальше? — сурово повторил он. — Мы возвращаемся. Маска и топор должны занять своё место в святилище. Они станут ключом к следующему этапу.

Он обернулся к выходу, держа топор в одной руке.

— Это только начало, — добавил он.

Ханами кивнула, прижимая маску к груди. Её взгляд был полон решимости.

Вдвоём они вышли из тёмного зала, неся с собой символы прошлого, которые должны были стать оружием их будущего.

Темнота ночи окутывала извилистую тропу, ведущую вглубь леса. Хидзуро шёл уверенным шагом впереди, крепко держа топор. Ханами следовала за ним, неся маску. Её лицо озарял лёгкий свет луны, пробивавшийся сквозь ветви деревьев.

— Ты когда-нибудь задумывался? — нарушила молчание Ханами, обращаясь к Хидзуро. — О том, что написано в нашей священной книге?

Хидзуро бросил на неё короткий взгляд через плечо.

— «Книга алого суда», — произнёс он, словно проверяя на вкус каждое слово. — В ней описаны наши цели, наши принципы и наше предназначение. Всё, что нам нужно знать.

Ханами улыбнулась, глядя на маску в своих руках.

— Там говорится, что расчленитель вернётся, — продолжила она, её голос был полон благоговения. — Переродится, чтобы показать миру истину. Чтобы уничтожить всё гнилое и неправильное.

Хидзуро остановился и обернулся к ней. Его лицо оставалось строгим.

— Там также говорится, что его возвращение принесёт хаос, — сухо добавил он. — Хаос, который сотрёт все границы между справедливостью и местью.

Ханами слегка наклонила голову, её глаза блеснули в лунном свете.

— Но разве это не то, чего мы жаждем? — спросила она. — Разрушить ложь и построить мир, где правда неоспорима?

Хидзуро нахмурился, но ничего не ответил. Вместо этого он перевёл взгляд на тропу и двинулся дальше.

— Ты ведь знаешь, как мы его найдём, — не отставала Ханами, ускоряя шаг, чтобы идти рядом с ним. — В книге говорится о знаке.

— О шраме, — тихо проговорил Хидзуро.

— Да, — подтвердила Ханами, её голос стал мечтательным. — Огромный гипертрофический рубец на груди. Это наш ключ.

Она остановилась, чтобы повернуть маску в своих руках, как будто искала ответ в её пустых глазницах.

— Думаешь, почему у него был этот шрам? — спросила она, глядя на Хидзуро.

— В книге этого нет, — отрезал он. — И это не важно.

— Как не важно? — удивилась Ханами. — Это же единственная деталь, которая отличает его реинкарнацию от всех остальных.

Хидзуро поднял топор, проверяя его баланс в руке, и посмотрел на неё с холодным выражением.

— Важно лишь то, что этот знак укажет нам на него, — сказал он. — А остальное — не наше дело.

— Но ведь он… — начала было Ханами, но её прервал жёсткий голос Хидзуро:

— Довольно.

Она замолчала, но её мысли продолжали вертеться вокруг пророчества.

— Представь, — тихо сказала она спустя несколько минут. — Когда он вернётся… Мы узнаем его. Этот рубец станет знаком. И тогда начнётся возмездие.

— И хаос, — добавил Хидзуро. — Не забывай про хаос.

— Конечно, — согласилась Ханами. Её глаза снова загорелись фанатичным огнём. — Но это будет не просто хаос. Это будет очищение. Он покажет им ад, он заставит их страдать за каждую ложь, за каждую фальшь.

Хидзуро кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.

— Это его предназначение, — сказал он. — А наше — найти его.

Они продолжили путь в тишине, каждый погружённый в свои мысли. В руках у Ханами маска казалась почти живой, как будто она уже предвкушала встречу с тем, кто станет её новым владельцем. А Хидзуро крепче сжал топор, словно уже готовился к неизбежной битве, которая должна была произойти.

Легенда о расчленителе оживала на их глазах, и каждый шаг приближал их к моменту, когда пророчество сбудется.

Некоторое время спустя:

Ханами внимательно смотрела на Хидзуро, когда они снова продолжили путь. Её мысли всё ещё крутились вокруг священной книги. Она немного ускорила шаг, чтобы идти рядом с ним.

— Хидзуро, а ты читал оригинал «Книги алого суда»? — спросила она с нескрываемым интересом.

Он на мгновение бросил на неё взгляд, затем снова сосредоточился на дороге.

— Да, — коротко ответил он.

— А каков он? — не унималась она. — Оригинал, я имею в виду.

— Старый, — сухо сказал Хидзуро. — Пергамент почти рассыпается. Текст написан на языке, который уже никто не использует.

— Но ты понимаешь его? — Ханами не отставала.

Хидзуро кивнул.

— Мне довелось изучать его, — сказал он. — Когда я был моложе, я провёл годы, осваивая этот язык. Это был единственный способ полностью понять книгу.

Ханами остановилась на мгновение, переваривая его слова, затем снова поспешила за ним.

— Я выучила всё, что переведено, — призналась она. — Каждую страницу, каждую строчку. Но мне кажется, что я чего-то не понимаю. Переводы… они не дают всей глубины.

Хидзуро слегка усмехнулся, но это была скорее мимолётная тень улыбки, чем настоящее выражение эмоций.

— Конечно, нет, — сказал он. — Переводы всегда теряют что-то. Истинный смысл скрыт в оригинальном тексте.

— И что там? — её голос дрожал от нетерпения. — Какие тайны там раскрываются?

Хидзуро на мгновение замолчал, будто обдумывая, стоит ли говорить ей больше.

— Там описано не только пророчество о возвращении расчленителя, — наконец сказал он. — Там описаны и его действия, когда он вернётся. Всё, что он сделает, каждый его шаг.

— Например? — Ханами не могла скрыть своего волнения.

— Например, как он будет выносить свой суд, — ответил Хидзуро. — Там говорится, что он создаст новый порядок, где нет места лжи и предательству. Где каждый будет платить за свои грехи.

— А шрам? — перебила она. — Там сказано, откуда у него шрам?

Хидзуро покачал головой.

— О шраме упоминается вскользь, — сказал он. — Но его происхождение не объясняется. Просто говорится, что он будет знаком. Символом его боли, его страданий и его ярости.

Ханами кивнула, как будто это объяснение удовлетворило её, но затем снова заговорила.

— А сам текст? Ты говоришь, что он сложный. Что делает его таким?

— Язык, на котором он написан, — ответил Хидзуро. — Он больше похож на символы, чем на слова. Один символ может означать сразу несколько понятий, в зависимости от контекста. Чтобы понять его, нужно не только знать язык, но и мыслить, как те, кто его писал.

— Кто его написал? — спросила Ханами, её глаза загорелись от интереса.

— Никто не знает, — признался Хидзуро. — Но в книге есть упоминание о том, что её создали те, кто видел расчленителя своими глазами. Возможно, его последователи.

— Значит, это свидетельство очевидцев? — Ханами чуть не споткнулась от возбуждения.

— В каком-то смысле, да, — согласился Хидзуро. — Но помни, что книга написана не только о прошлом, но и о будущем.

— Пророчество, — тихо проговорила она.

— Именно, — подтвердил он. — Но пророчество — это нечто, что может меняться. Это не абсолют.

— Ты хочешь сказать, что будущее можно изменить? — её голос дрожал.

— Нет, — покачал головой Хидзуро. — Я говорю, что оно не всегда бывает таким, каким мы его себе представляем.

Ханами на мгновение задумалась, затем снова заговорила.

— А как ты думаешь, что означает этот шрам?

Хидзуро посмотрел на неё с лёгким раздражением.

— Это не важно, — сказал он. — Мы найдём его по шраму, и этого достаточно.

— Но ведь это может быть ключом, — настаивала она. — Что, если шрам говорит нам о его боли? О том, что с ним случилось?

— Возможно, — признал он. — Но мы не можем знать наверняка.

Они снова замолчали, и только звук их шагов нарушал тишину леса.

— Я бы хотела понять всё, — тихо сказала Ханами, будто самой себе. — Каждую строчку, каждую деталь.

— Возможно, однажды ты поймёшь, — ответил Хидзуро. — Но для этого тебе нужно больше, чем просто желание.

Его слова звучали сурово, но Ханами почувствовала в них странную надежду.

Они продолжили путь, и мысли о «Книге алого суда» не оставляли их ни на миг. Тьма леса становилась всё гуще, но их вера в пророчество была непоколебима.