«— Что общего между человеком и морковкой?

Темноволосый мальчик поднял враз округлившиеся прозрачно-голубые глаза, уставившись на сидящего рядом учителя. Тот лишь выжидательно смотрел в ответ, не торопясь как-то объяснять неожиданную фразу. Некоторое время они играли в гляделки, пока взгляд мальчика не начал приобретать всё более страдальческое выражение. Заметив это, мужчина вскинул вверх указательный палец и предостерегающе им покачал:

— Мой милый непутёвый ученик. Не надо так на меня смотреть. Я задал этот вопрос вовсе не потому, что хочу получить на него верный ответ. Более того, я буду искренне удивлён, если таковой в действительности существует. Всё, о чём я прошу — просто немного подумай. Любое твоё предположение, даже самое глупое, я с радостью приму.

Путей отступления не осталось. Если нужен был не «верный ответ», значит, простое выжидание здесь не сработает. Этот ученик уже пытался избегать подобного рода разговоров, но всякий раз, как он трусливо сбегал, учитель обязательно начинал следующую встречу с него же. А потом снова. И снова. И так до тех пор, пока уста мальца не размыкались, пытаясь выдавить хоть пару предложений.

Вот и в этот раз пришлось напрячь голову, представляя перепачканный в земле рыжий клубень в руках некоего крестьянина. Форма морковки в воображении менялась от обычного вытянутого корня до самых забавных осьминожек, иногда в точности повторяющих человека. Однако «внешнее сходство» казалась не слишком удачным ответом.

Тогда мальчик представил себе эту же морковь, только очищенную, порезанную и приготовленную — в каждой из этих стадий по отдельности. Сходств с человеком стало в разы меньше. Пришлось нехотя отставить уже дымящуюся тарелку с рагу и вернуться к изначальной картинке.

Спустя довольно длительное время, ученик всё же попытался высказать робкое предположение:

— Они оба живые?..

— Неплохо. Раз они оба живые, значит, для них обоих справедливо понятие «смерть». В какой момент человек становится мёртв?

— Когда останавливается его сердце?

— Бывает так, что сердце остановилось, но затем стало биться вновь.

— Значит, когда сердце остановилось и больше уже не сможет биться?

— А что насчёт мстительных духов, захвата тела или рождённых из человеческих душ демонов? Они ведь сохраняют все воспоминания, образ мыслей и даже привязанности. Значит ли, что в этот момент человек всё ещё остаётся живым?

— А…

Мальчик снова погрузился в раздумья, но в этот раз учитель не стал ждать слишком долго:

— Правильный ответ: нет, он мёртв. Дух, как и демон, уже не является человеком. Даже если при нём сохранились все воспоминания, когда тело умерло, умер и он. Всё прочее — это посмертие, каким бы оно ни было. Разница лишь в том, что имеющего разум можно упокоить, одичавшего же остаётся только уничтожить.

Неожиданно выражение лица мужчины стало ехидным, и он вновь задал вопрос:

— Раз уж для них обоих справедливо понятие «смерть», то в какой момент морковь становится мертва?».

В попытке придумать, с чего можно было бы начать разговор, Вэньшун Фэнхуан невольно вспоминал некоторые свои разговоры с учителем. Чаще всего эти воспоминания оканчивались странными, сбивающими с толку вопросами, и сейчас мужчина не мог вспомнить практически ни одного своего ответа. Когда же он пытался их обдумать, результат каждый раз немного отличался от предыдущего. Сам он не мог понять, почему, а спрашивать теперь уже казалось странным — всё-таки, ему самому впору скоро брать себе учеников.

Эти мысли заставили заклинателя мысленно вздохнуть. Его учитель был из тех, кто умел завести разговор с кем угодно и всегда точно знал, с чего стоит начать. Кроме того, этот удивительный человек был из тех, для кого не составляло труда разобраться почти в любой ситуации. Если Вэньшунь Фэнхуан доверчиво слушал, ожидая, что ему просто дадут ответ, то учитель метко закидывал несколько фраз, на которые выуживал фрагменты правды, из которых запросто складывал мозаику истины. И сколько бы учитель ни бился над своим непутёвым учеником, ему так и не удалось научить его премудростям дипломатии.

Сейчас, сидя рядом с Лю Фэнем, мужчина как никогда остро ощущал, что все уроки его учителя ушли в молоко. Как бы ни кипел мозг, как бы ни напрягалось сознание, на ум не приходило ни одного предложения, с которого можно было бы начать задавать вопросы. Поэтому, спустя какое-то время, он подошёл к проблеме с другой стороны. Вместо того, чтобы пытаться о чём-то спросить, заклинатель начал просто говорить вслух об уже увиденном:

— Следы в доме госпожи Чан очень маленькие. К тому же, они почти бесформенные, значит, могут принадлежать какому угодно крошечному существу. Хотя, конечно, не совсем так — некоторые демоны изначально имеют маленькое тело и как раз их сложно с кем-то спутать. Если попытаться понять, откуда он пришёл, то его происхождение может стать более понятным. Например, известно, что следыоставлены грязью. Однако откуда эта грязь? Куда ни кинь взгляд, везде земля. Нет, это, конечно, отбрасывает целый ряд вариантов — демон точно не остался в доме и вряд ли переместился в другое строение в пределах деревни.

Все эти слова не были обращены на конкретного человека, и всё же казалось, будто Лю Фэнь стал есть немного медленнее, прислушиваясь к монологу.

— Было ли у следов ещё что-то, что могло бы дать подсказку? Увы, я видел лишь их часть. Даже об их расположении могу догадываться лишь со слов свидетелей. Но было в них кое-что приметное. В паре мест к ним прилипли кусочки зелени довольно необычной формы. Похоже на… крошечный клевер? Значит, луг?

Раньше он не придал значения этим листочкам, но если понять, что это за растение и откуда оно, то будет куда легче определить место, где могут быть подсказки. Клевер? Луг? С противоположной от рисового поля стороны действительно было поле, цветы с которого могли прилипнуть к конечностям демона.

Не успел заклинатель воодушевиться этой мыслью, как юноша разомкнул губы:

— Не клевер.

— Э?

— Не клевер. Ряска.

— Ооо!

А ведь и правда! Недалеко от деревни раскинулись болота, было бы логично предположить, что растение может быть оттуда. Местный житель подтвердил эту догадку, значит, если куда и стоит отправиться на поиски подсказок, то именно туда!

Вэньшунь Фэнхуан повернул просиявшее лицо в сторону Лю Фэня, однако с его губ не успело сорваться ни звука. Юноша, который только что сам вступил в разговор, ещё и выдал такое ценное замечание, неожиданно нахмурился. Взгляд, до того расслабленный, сделался колким и злым. Не говоря больше ни слова, он резко встал, с неприязнью оглядел заклинателя и широким шагом ушёл. Мужчина остался сидеть в полнейшей растерянности.

«Я что-то не так сказал? Мне нельзя было реагировать на его слова? Он из тех людей, которые любят говорить сами с собой и злятся, когда их кто-то подслушивает?».

Молчаливо удаляющаяся спина никак не могла прояснить ситуацию. Оставалось лишь вернуть опустевшую чашу улыбчивой крестьянке и воспользоваться полученным наставлением. Следующей целью стала прогулка в старательно избегаемое людьми место — на болота.

Вэньшунь Фэнхуан с удовольствием вдыхал прохладный влажный воздух. Шагая по тропе, он перебирал в голове множество известных ему видов нечисти, отметая их один за другим. Одни не подходили по размерам, другие имели слишком яркие особенности, которые не могли бы не заметить женщины, третьи не стали бы две ночи просто бродить по дому, не причинив никому вреда. Были и такие варианты, которые попадали в описание, но появление их было настолько маловероятным, что можно было считать это невозможным.

«Наверное, тысячу лет назад определять демонов было несколько проще», — посетила его тоскливая мысль. Тогда мир выглядел сильно иначе. Ни один человек не знал такого слова, как «ёкай», духи были малочисленны и слабы, а ордена заклинателей, ныне сосредоточившие всю власть в своих руках, тогда были лишь крошечными сектами, подчинявшимися Его Императорскому Величеству и практически не имевшими права голоса.

Однако всё изменилось достаточно быстро и неожиданно. Однажды на Императорский дворец в столице, располагавшейся на побережье, обрушилось ужасное землетрясение. И когда люди ещё не успели понять, что на самом деле происходит, открылись первые провалы на ту сторону. Мелкие перемещающиеся проходы начали возникать во многих городах, деревнях, в горах, лесах и на равнинах. Самый же крупный разверзся прямо под столицей. В считанные часы он не просто уничтожил центр государства, но полностью его поглотил вместе с огромным куском побережья, буквально втянув в себя землю.

С той стороны появились демоны, коих ни один заклинатель ранее не видел. Даже самые слабые из них были в разы сильнее тех, к которым привыкли ордена. Но самыми страшными и непредсказуемыми оказались особи, которые могли мыслить и говорить наравне с людьми. С момента появления провалов они стали стороной, с которой необходимо считаться. Кроме того, сильная светлая ци, преобладавшая в мире, оказалась перемешана с тёмной, из-за чего множество ранее безопасных предметов, событий и явлений стали источниками проклятий.

С той поры минула уже почти тысяча лет. Сейчас обе стороны — и та, на которой проживали люди, и та, где безраздельно властвовали демоны — пришли к хрупкому равновесию. Четыре крупнейших ордена заключили договора с кланами сильных разумных ёкаев, охраняя мосты — неисчезающие провалы. Множество других, менее крупных орденов, рассеялись по всему миру, зачастую оседая там, где провалы появлялись с завидной частотой, но не оставались открытыми надолго.

Пальцы невольно пробежались по вышивке на вороте. Среди четырёх его орден, Хули Дон, был старейшим и самым известным. Символ на одежде говорил окружающим: «Мы заключили договор с кицунэ». И пусть по величине они на самом деле были лишь вторыми, образ лисицы — первое, что приходило любому человеку в голову при слове «заклинатель».

Постепенно стена леса приблизилась и вскоре тяжёлые от непросыхающей влаги ветви низко опустились над головой. Со стороны могло показаться, будто Вэньшунь Фэнхуан шагнул под сень деревьев в совершенно случайном месте, однако это было не так. Своим зорким зрением он приметил место, которое вполне могло сойти за тропу. Значит, хотя болота и пугали людей, кто-то зачем-то сюда приходил.

Искать причину долго не пришлось — шагов через сто мужчина вышел к небольшой полянке, где пара деревьев сплелись кронами, создав естественное убежище. На ветках тут и там были привязаны ленты, а если подойти поближе, то на шишковатой коре повсюду были вырезаны имена в обрамлении всевозможных изображений. И все эти зонтики, звёздочки и сердечки не оставляли сомнений о предназначении этой поляны — тайное место встречи влюблённых.

Хмыкнув, заклинатель сделал несколько кругов, пока, наконец, не нашёл то, что искал — куда менее заметную тропку, ловко спрятанную за кустами. Аккуратно отводя в сторону колючки, Вэньшунь Фэнхуан ещё больше углубился в лес.

У тропинки был какой-то смысл, она не была прямой, частенько петляла, в паре мест становилась небольшим кругом. Те, кто её проложил, вряд ли создавали короткий путь, скорее некий постоянный маршрут. Однако каким бы длинным он ни был, в один момент задумавшийся заклинатель по щиколотку провалился в грязь. Здесь кончался просто лес и начинались болота.

Памятуя о цели прогулки, Вэньшунь Фэнхуан стал внимательнее. Теперь он двигался куда медленнее, внимательно глядя под ноги и периодически создавая заклинание для поиска тёмной ци. Во избежание неприятностей, он подобрал длинную палку и стал прощупывать дорогу под собой.

Неожиданно что-то привлекло его внимание. Остановившись, он поднял взгляд от земли и присмотрелся. Рядом с ним находился покрытый ряской водоём. По его периметру росло несколько невысоких деревьев, часть которых ушло корнями под воду и засохло. Однако интересно было не это. Поодаль от твёрдой земли, рядом с зарослями камышей, плотная поляна ряски была разрушена. Похоже было, будто в воду упала палка, а то и не одна. Вплотную к болотной траве на поверхности воды покачивались крупные листья лотоса.

Для любого случайно забрёдшего сюда человека в этой картине не было абсолютно ничего необычного. Для Фэнхуана же, имевшего более обострённые чувства, было очевидно две вещи. Первое — листья плавали не на поверхности воды, а на чём-то ещё. Второе — от них исходила лёгкая, едва заметная тёмная ци.

Вытащив меч, заклинатель встал на него и, лишь слегка приподнявшись от земли, преодолел расстояние между тропой и камышами. Палка, которая до этого прощупывала почву, слегка коснулась листьев лотоса, приподнимая зелёное покрывало. Под ними плавало что-то светлое. Хотя этот предмет явно носил отпечаток тёмных сил, не оставалось выбора, кроме как аккуратно двумя пальцами подцепить его и вытащить на свет.

К счастью, предмет был небольшим, к ещё большему счастью, он не был живым существом. В руках Вэньшунь Фэнхуана оказалась квадратная тряпица. Некогда она была красивой, и даже теперь на ней можно было разглядеть изящный цветочный узор. Вот только рисунок был знатно попорчен временем, проведённым в воде, а также уродливыми разводами крови. По всей поверхности были пятна — от бордовых, давно засохших до нескольких почти алых, явно появившихся недавно.

Мягко приземлившись обратно на дорожку, мужчина принялся разглядывать тряпицу, прокручивая в голове причины её нахождения здесь. Судя по состоянию волокон, срок её плавания был не месяц и даже не два. Прибавить к этому явственную тёмную энергию, которая в силах заставить предметы сохранять свой облик дольше обычного — и время, проведённое в воде, могло превратиться в несколько лет. Почему-то находка не вызывала сомнений относительно своей связи с происходящим в деревне. Оставалось лишь понять её предназначение, чтобы уцепиться за нить сущности демона.

Не могло не беспокоить то, что тряпицу кто-то видел. Более того, удобно опущенные к воде ветви деревьев, взбаламученная вода, листья лотоса — этот кто-то пытался либо выудить тряпицу, либо надёжно её спрятать.

А может, и то, и другое, но в разном порядке — сначала вытащить её, затем вернуть обратно в воду?

Заклинатель внимательно оглядел свежие пятна крови. Можно было допустить, что кровь принадлежит её хозяину, но в доме не было ни намёка на то, что демон ранен. Тогда она попала на ткань иным образом. Допустим, это были остатки трапезы духа, но в таком случае почему же сам он не здесь? Будь он так сильно к ней привязан, чтобы тащить жертву к болоту и умерщвлять её непосредственно рядом с тряпицей, то вряд ли бы просто бросил её плавать, а сам ушёл в другое место.

Последний логичный вариант, приходящий в голову — кусок ткани связан с демоном, но не принадлежит ему. Он мог являться предметом-связкой, проводником, способом призыва.

Призыв. Жертва. Эти два слова неожиданно объединились, порождая страшную догадку. Демон не пришёл в деревню просто так, дом он тоже выбрал не случайно. Кто-то вежливо позвал его прямо к дверям, используя в качестве пригласительного билета ритуал жертвоприношения.

Ситуация одновременно прояснилась и в то же время стала только сложнее. Ухватившись за подсказку, мысли начали хаотично крутиться в голове. Кто наслал демона? Был ли это дух или всё же проклятье? В семье Чан три человека, демон приходил уже дважды, но не причинил вреда. Значит ли это, что целью является третий человек, старшая дочь вдовы, Чан Мао? Или, быть может, три ночи лишь предваряли действие, и на самом деле ему нужна вся семья, но их убийство требует подготовки? Например, как некоторые животные отравляют жертву и выжидают, так и демон мог «метить» комнаты. Плохо окажется, если эти метки оставляет в действительности не сам демон, а лишь более слабый, подчинённый ему дух.

От последнего предположения голова начала болеть. Очень хотелось надеяться, что в таком маленьком поселении не найдётся тех, кто способен был бы на такое. Да сильный демон и не стал бы оставлять столько следов к себе. Значит, этот вариант всё же можно было отбросить. На фоне находки назревал новый вопрос: как много людей ходят на болота? Как много из них знают об этих тропах и способны добраться до места, где была спрятана тряпица?

Притихший на весь день ветер поднялся вновь, напоминая о скверной погоде. Дожди… Непрекращающиеся ливни подняли уровень воды во всех водоёмах. Квадрат из ткани пролежал в воде очень долгое время. Засохшие пятна появились на нём также давно. Если всё это время ткань была утоплена и за несколько осеней подводные течения подняли её на поверхность, то…

То — что? Единственное, что приходило в голову — это история о пропавшем возлюбленном Чан Сухун и о твари с болота, которую уничтожил бродячий заклинатель.

— Хах…

Всё перемешалось в сознании. Казалось, что каждый из этих фактов имел определённое значение, но пока что они не складывались даже в подобие логической цепочки. Запрокинув голову к небу, заклинатель с грустью отметил, что оно темнеет. Прогулка по болоту отняла неожиданно много времени. И пусть потрачено оно было с пользой, сам факт того, что в запасе оставалось чуть больше дня, наводил тоску.

Покопавшись в рукаве, Вэньшунь Фэнхуан достал мешочек цянькунь*, вышитый заклинанием сдерживания духов. В него он поместил свою находку, после чего вновь встал ногами на меч, решив вернуться к дороге коротким путём. Нескольких часов хождения между топей хватило, чтобы убедиться в относительной чистоте всех прочих закоулков и тупиков. Даже если это был не единственный след демона, прочие были спрятаны так глубоко, что искать их наудачу становилось гиблым делом.

(*Мешочек цянькунь — это безразмерная сумка, мешочек, способный вместить куда больше, чем кажется)

На обратном пути осень вновь напомнила о себе. В дополнение к ветру начал накрапывать дождь, заставляя плотнее кутаться в одежды. Когда мужчина приближался к деревне, ещё издалека ему навстречу вышла Чан Сухун:

— Даочжан, староста Чжоу велел мне устроить вас на ночь. Рядом с нами сейчас пустует дом. Надеюсь, вы не против провести в нём эту ночь?

Подгоняемый холодной моросью, заклинатель не имел ничего против, однако было ещё одно важное дело, о котором он едва не забыл:

— Подождите, мисс Чан. Ваша матушка и сестра ведь ещё не отошли ко сну? Позвольте перед ночью ещё раз посетить ваш дом.

Девушка кивнула и повела за собой заклинателя. Когда они зашли под крышу и мужчина получил разрешение пройти, на свет были извлечены три талисмана. Каждый из них был прикреплён на двери спален, по одному на человека. Покончив с этим, Вэньшунь Фэнхуан пояснил заинтересованным женщинам:

— Хотя демон и приходит лишь раз в два дня, не стоит пренебрегать безопасностью. Что, если, почувствовав моё появление, он решит навестить вас раньше?

Больше сегодня ничего нельзя было сделать, поэтому теперь можно было позволить Чан Сухун отвести себя на ночлег.

Взяв на себя заботу о госте, девушка довольно скоро принесла ужин, расстелила постель и уже успела натаскать воды, которую теперь разогревала для принятия ванны. Всё время работы она не переставала болтать о всяких мелочах: как испортилась нынче погода, что работы в поле осталось буквально на пару дней, что её подруга, уехавшая в Чэнцзу с семьёй, вот уже столько времени ни присылала ей ни весточки…

— Даочжан, вы же сегодня были на поле? Видели же, что эти безобразники вытворяют? У них это любимая забава — заставлять а-Мао участвовать в их глупых перебранках. Она же дурочка, иногда и слова не понимает, что ей говорят, знай только, улыбается и кивает.

Взгляд Чан Сухун стал озорным и даже немножко злым:

— Вы же слышали их разговор? Наверняка слышали, они же тихими не умеют быть. А знаете, что а-Мао спросила у меня, когда мы посуду убирали? Она спросила: «Почему они говорят, что благодарность не согреет холодной ночью? Ведь от неё всегда поднимается настроение и в груди теплеет». Вы представляете? Уж какой год ей пошёл, а у неё все мысли как у ребёнка!

Девушка звонко рассмеялась. Вэньшунь Фэнхуану оставалось лишь вежливо улыбаться. Он ничего не знал об отношениях этих сестёр, но даже ему становилось очевидно, что Чан Сухун, мягко говоря, недолюбливает Чан Мао.

Решив, что собеседница сумеет ответить на пару вопросов, мужчина решил подтолкнуть её словесный поток в нужное русло:

— Рядом с деревней раскинулся лес, а в глубине леса болото. Скажите, мисс Чан, известно ли вам, кто имеет достаточно смелости, чтобы ходить туда?

— Так ведь в лесу Гнездо Влюблённых, ясное дело, что много кто!

— Ах, нет-нет, я имею в виду не его. Я говорю о дальней части леса.

— Кто суётся в болота?

Девушка в обычной своей манере склонила голову на плечо и стала смешно двигать бровями:

— В общем-то, кто угодно может. До полянки-то, понятное дело, все рано или поздно доходят. Кто из них при этом уходит дальше в лес — тут уж никто не признается вам. А! Хотя погодите, из тех, кто точно-точно знает тропы в болотах — это Лю Фэнь. У него же это, мать травы знала, так и его учила. Он бывает надолго может уйти, потом возвращается — и уходит к Чэнцзу, продавать собранное. Вон буквально на той неделе ходил. Правда, понятия не имею, что он на эти деньги покупает и зачем они вообще ему. Может, как Ма Ин хочет уехать из деревни? Вот было бы здорово — а-Мао хоть позорить нас перестанет своими вечными походами к нему!

Лю Фэнь. Это имя мужчина уже запомнил. В памяти услужливо всплыли слова утреннего старика о том, что юноша живёт в доме на краю деревни. Очевидно, что при всём нежелании общаться с ним, этой встречи было не избежать. Оставалось лишь заранее хорошенько подумать над тем, как завести разговор, не вызывая гнев собеседника.

«Ещё бы в действительности понимать, какая муха его укусила на поле. Может, ему и вовсе просто не нравится, как я выгляжу. Но уж с этим я совершенно ничего не могу поделать, разве что стараться не поворачиваться к нему лицом. Да только какой при этом выйдет разговор?».

Наконец, разогрев воду, Чан Сухун прихватила со стола посуду и, пожелав спокойной ночи, покинула дом. После её ухода Вэньшунь Фэнхуан планировал сесть за стол и серьёзно поразмышлять о сегодняшнем дне, однако он не хотел, чтобы работа девушки ушла в никуда. Поэтому первым делом он разделся и залез в бочку с водой.

Теплота обволакивала и расслабляла тело, вместе с тем успокаивая и душу. Когда мужчина закончил омовение и натянул нижние одежды, сил едва хватило, чтобы погасить свечу и упасть на кровать. Он даже не успел удивиться тому, как сильно устал за этот день. Едва в голове промелькнула мысль о том, что первый день окончился множеством открытых вопросов, ответы на которые ещё предстояло отыскать, как разум погрузился в темноту.