Погрузившись в раздумья, заклинатель рассеянно всматривался в прорехи среди облаков. Только что он отпустил семью Чан заниматься своими делами, пояснив, что ему необходимо подумать об увиденном и услышанном. Это было правдой, но лишь наполовину. Второй причиной было то, что мужчине было необходимо узнать немного больше об этих женщинах, их отношениях с другими жителями, да и в целом о любых заметных происшествиях деревни.

К сожалению, жертвы духа абсолютно не подходили для этих вопросов. Разве станет хоть один человек возводить на себя напраслину? То ли дело сторонний незаинтересованный человек — кто-нибудь другой с большей охотой рассказал бы заклинателю обо всех случившихся конфликтах, не выгораживая никого зазря. Поэтому медленно шагая и продолжая делать крайне задумчивый вид, Вэньшунь Фэнхуан украдкой осматривался и прислушивался в поисках того, кто мог бы удовлетворить его потребность в информации.

Ко всему прочему, это был отличный шанс оглядеть окрестности. До этого мужчина достаточно торопливо двигался вслед за Чжоу Сяотином, теперь же никто не мешал ему внимательно окинуть взглядом дома. Деревня оказалась небольшой, от дома госпожи Чан было видно порядка шести зданий на некотором отдалении друг от друга. Оглядываясь в начало и конец дорожки, можно было заметить, что строений не более пятнадцати. Однако также, как и жилище вдовы, постройки были достаточно вместительными. Например, у Чан Мао и Чан Сухун были, пусть и небольшие, но отдельные комнаты.

Если встать спиной к дому госпожи Чан, то впереди можно было угадать рисовое поле, в сторону которого ушли женщины. Слева, чуть вдалеке, пролегала та самая просёлочная дорога, над которой возвышался лес. Справа же и позади была невозделанная земля — луг, щедро усыпанный кустами и одинокими деревьями. Было даже немного удивительно, что в таком ровном и безопасном месте не располагались иные селения.

Ныне заканчивался сезон сбора риса и большинство жителей были заняты на полях. Лишь через какое-то время взгляд сумел выцепить возле одного из домов крайне пожилого мужчину— он сидел на деревянном табурете, сжимая в руках кривую трость и щурясь на скупые лучики солнца, что изредка прорывались сквозь плотную серую завесу.

«То, что надо».

У крестьян всегда полно дел. Те, кто могут трудиться, вечно чем-то заняты, быт отбирает много сил и времени. У молодёжи тоже свои заботы — у них ещё целый неизведанный мир и длинный путь впереди. В таких условиях о старшем поколении зачастую забывают, не уделяя им достаточно внимания.

Они же, не смотря на свою беспомощность и слабость, всё ещё хотят быть полезными и нужными, им всё ещё требуется своя кроха человеческого тепла. Поэтому они всегда относились к тем, с кем Вэньшунь Фэнхуан с удовольствием вступал в диалог. Не так важно, хотят ли они поделиться мудростью, всласть поругать своих непутёвых родственников или же выплеснуть кому-нибудь свои невысказанные обиды — за каждым словом могла таиться бесценная информация.

Подойдя к старичку, Вэньшунь Фэнхуан сложил ладони и вежливо поприветствовал его:

— Добрый день.

Где-то вдалеке пара птиц завела свою трель, весело перескакивая с ветки на ветку. С поля донёсся чей-то заливистый смех. Прислушиваясь к этим звукам, мужчина неловко переступил с ноги на ногу.

Ответа не последовало.

— Добрый день?..

Предприняв ещё одну попытку начать разговор, мужчина пригляделся к собеседнику. Мало ли, может, он был не в настроении разговаривать? Но старичок всё также довольно щурился, беззвучно шевеля губами, будто рассказывая себе что-то.

«Может, он не слышал меня?».

Вэньшунь Фэнхуан сделал пару шагов вперёд, подойдя к дому почти вплотную, и в этот раз громче повторил:

— Добрый день!

Седые ресницы приподнялись, более не скрывая потускневшие карие глаза. В этот раз приветствие было услышано. Разглядев заклинателя, старик медленно и неуклюже повернулся к нему, сморщив лицо в улыбке:

— О, даочжан, приветствую. Вы уж простите, что я не встаю — нынче ноги уж почти не держат меня.

— Ничего страшного. Господин… — не зная имени, Вэньшунь Фэнхуан не знал, как обращаться к собеседнику. Однако старичок продолжал глядеть на него подслеповатыми глазами и, кажется, вовсе позабыл, что они не представились друг другу.

«Ох, ладно. Ничего страшного, пусть будет так», — решив так, мужчина уже более уверенно заговорил:

— Господин, кажется, прожил в деревне довольно долгую жизнь. Наверняка он слышал, что недавно у семьи Чан случилась неприятность?

При этих словах улыбка сошла с лица пожилого мужчины:

— Конечно, слышал, как же не слышать. Даочжан пришёл помочь этим несчастным женщинам?

Вэньшунь Фэнхуан заинтересованно склонил голову:

— Несчастным женщинам?

— Бедняжки, как одним выпадает удача — так их обязательно постигает беда. Вон поглядите на тот дом, вон, прямо за вами, видите?

Позади действительно стоял самый обыкновенный дом, на вид ничем не отличающихся от всех прочих.

— Там, значится, жила семья Ма. Их старший сын, Ма Ин, уехал в Чэнцзу, там устроился работать. То ли винная лавка, то ли таверна какая — что-то с едой, я уже и не вспомню. И так он пришёлся хозяину по душе, что за пару лет тот повысил мальчика до своего помощника. И вон в начале лета он вернулся, да и забрал всю свою семью жить к себе, в город. Разве же это не великая удача?

Вэньшунь Фэнхуан покивал. Чэнцзу — так назывался небольшой город, который образовался вокруг наблюдательного поста их ордена. Именно к нему вела дорога, пролегающая вдоль деревни, и именно туда направлялся заклинатель.

— Вы сказали, на чужую удачу семью Чан настигает беда, — напомнил мужчина своему собеседнику.

— Так разве же это не так? Вон семья Ма уехала жить в город — а к семье Чан заявился демон. А в год, как Ма Ин устроился в Чэнцзу, Чан Сухун потеряла своего возлюбленного.

— Возлюбленного?

— Дааа… — старик тяжко вздохнул и покачал головой. — Молодо-зелено. Сюэ Ляо, сын кузнеца, чуть ли не с детства за ней увивался. Всё цветочки, подарочки. Да что там, он даже в тайне от отца таскал её в кузню и учил науке железа. Эк невидаль — девушку обучать такому ремеслу! Уж сколько отец его ругал, поколачивал за такие глупости, а он знай только о ней и талдычит. Вот только не довело его это до добра. Года три назад это случилось. Под самый вечер он разругался с отцом, все соседи их крики слышали, в злости хлопнул дверью и был таков. А весна ещё была, темнотища, холод, слякоть! Не вернулся он на утро. Сколько мы ходили, искали его — ни следочка, ни обрывка одежды. Будто растворился.

— Неужели так и не нашли его? Человек ведь не может совсем бесследно исчезнуть.

— Может, чего не мочь-то? Вон лес стоит, да только никто в тот лес глубоко не заходит — чуть углубишься и тут же угодишь в трясину.

— Неужто болота?

— Они, родимые. И коли троп не знаешь — вовек оттуда не выберешься.

Да уж, с таким соседством пропасть без вести было не так уж сложно. Вэньшунь Фэнхуан покачал головой:

— И не страшно жить рядом с ним?

— Ежели не ходить на него — так чего бояться? А впрочем... — старичок ненадолго задумался, молча пережёвывая какую-то мысль.

Через пару минут тишины он продолжил:

— Впрочем, всякое случается, даже если не выходить за порог своего дома. Вот, например, пару лет назад… Как бы не в тот же год, как Сюэ Ляо погиб… Пропал у старосты Чжоу сторожевой пёс. Ночью лаял, лаял, да и замолк. А наутро от него только горку погрызенных костей нашли, да жуткие, не звериные следы подле порога. Бабы заголосили от страха, ведь если к нам тварь какая-то забрела — что мы ей можем сделать? На наше счастье в тот же день мимо деревни проходил бродячий заклинатель… Ох, да ведь совсем как сейчас!

Старик сухо и мелко рассмеялся, подметив это. Вэньшунь Фэнхуан тоже улыбнулся — и правда, удивительно схожее стечение обстоятельств. Было бы ещё более удивительным, если бы нынешнее происшествие было как-то связано с происходившим три года назад.

Но ведь таких поразительных совпадений не бывает, не так ли?

— Он всего лишь хотел что-то спросить у старосты Чжоу, но в кого, по-вашему, уродился его внук? Не удивительно, что того даочжана уговорили остаться и помочь разобраться в произошедшем. По его словам, то и впрямь была какая-то нечисть, пришедшая с болота. Тогда он ненадолго остался в деревне, чтобы выследить её и уничтожить. А как покончил с ней — ушёл восвояси.

Закончив говорить, старичок вновь расслабленно прищурился, словно погрузился обратно в собственные мысли. Вэньшунь Фэнхуан же, рассеянно теребя серёжку, не решался сказать что-нибудь ещё. Да он и не понимал, что именно нужно сказать. Сейчас перед ним был отличный собеседник, который с удовольствием поделился информацией, но на свою беду, мужчина абсолютно не умел задавать вопросы. Наверняка среди рассказанного было множество полезных сведений, и поразмыслив над ними, можно было достаточно быстро докопаться до истины.

Но этот достопочтенный понятия не имел, какие вопросы нужно задавать! О возлюбленном Чан Сухун? Но ведь этот вопрос уже был закрыт. О покойном муже вдовы? Вроде бы, Вэньшунь Фэнхуан не слышал о нём ни слова, но разве это действительно может иметь отношение к делу? О пришедшей три года назад твари? Так ведь она мертва. А если и не мертва, то заклинатель её прогнал. К тому же, нынешний демон лишь натоптал в доме вдовы, в то время как тот сумел сожрать сторожевого пса.

Промявшись довольно долго, мужчина всё же смог выдавить из себя один нелепый вопрос:

— А у старшей дочери, у Чан Мао, есть возлюбленный?

Услышав его, старик вяло махнул рукой в сторону поля:

— Да кто же её, эту дурочку, знает. Всё цепляется за мамкину юбку, ни туда, ни сюда приткнуться не может, да ещё бегает хвостиком за Лю Фэнем. Всё никак не дойдёт до болезной, что он давно уже не малыш-сиротка, за которым нужен присмотр. Он, поди, уже выше неё стал, а она всё к нему таскается помогать.

Услышав новое незнакомое имя, заклинатель оживился:

— Лю Фэнь?

В этот раз взмах руки был скорее раздражённым:

— Ай, да вы наверняка его уже видели. Ни за что не поверю, что а-Мао не притащила его в дом, когда следы появились. Бедный ребёнок, его родителей не стало, когда ему ещё десяти не исполнилось. Вот только до того мрачное и молчаливое дитя, что с ним, наверное, одна только эта девочка и возилась. Вы, даочжан, когда к деревне шли, заметили самый ближний к дороге дом, он ещё стоит поодаль ото всех? Вон там он и живёт. Помнится, когда тот даочжан на тварь охотился, он как раз к а-Фэню напросился жить. Из его дома, мол, ближе всего до болота, так и заметить, и словить её легче.

Так вот, кем был тот юноша, с которым Вэньшунь Фэнхуан не обменялся даже парой слов. Если он и впрямь близко общается с Чан Мао, он может знать что-нибудь полезное. Понимать бы только, что именно у него спросить. А то перед осведомленным человеком мужчина вечно чувствовал себя как перед накрытым столом, да без палочек. Прямо как сейчас — скучающий крестьянин с удовольствием отвечал, но какие вопросы должны были быть заданы?

Промучившись ещё несколько минут, заклинатель понял, что ему необходимо расставить новые знания по полочкам разума. Поэтому поблагодарив старика, он откланялся и медленно побрёл в сторону рисового поля.

В такие моменты он искренне завидовал людям, которые плавали среди множества данных как рыба в воде, сходу видя все несостыковки, подозрительные моменты, пробелы — всё, что могло бы дополнить и прояснить историю. Ему же для этого зачастую приходилось не один день прокручивать ситуацию в голове, писать подсказки, раскладывать произошедшее по полочкам. И даже так отнюдь не всегда его голову посещали светлые мысли.

Вэньшунь Фэнхуан тяжело вздохнул. Как же просто было учиться! Понятные, чётко описанные правила, давно уже выверенные техники и составленные кем-то заклинания. Нужен ответ — ищешь нужную книгу. Не нашёл ответа в книге — спрашиваешь у своего учителя. Но стоило ступить за порог ордена и впервые столкнуться с настоящими происшествиями, как юный Вэньшунь Фэнхуан понял, что всё в этом мире гораздо сложнее.

Год за годом он набивал себе шишки, не раз проваливался, за некоторые случаи он даже сейчас чувствовал стыд и смятение. Это приносило свои плоды — теперь-то заклинатель мог справиться хотя бы с самыми простыми рядовыми вопросами о чудовищах. Однако, как только приходилось сворачивать на тропу выяснения обстоятельств, он моментально тонул.

Люди постоянно врали, скрывали, недоговаривали, пытались свалить вину на другого, силясь порой подставить, а порой защитить ближнего своего. И во всём этом многообразии ответов он постоянно терял из виду истину. В какую бы сторону он ни начинал двигаться, вечно казалось, будто что-то неправильно, будто его в очередной раз обманули. Так, одолеваемый сомнениями, он продирался сквозь хитросплетения чужих отношений.

Однако, неумение задавать вопросы было лишь половиной проблемы. Иногда их было попросту некому задавать и тогда необходимо было самому придумывать полноценный и обоснованный ответ, который закрывал бы все необходимые «Почему?».

И это было второй его слабостью. Даже в своей собственной жизни у него оставалось слишком много вопросов, на которые он был не в состоянии дать чёткий ответ. А раз уж он был не способен на это — то разве же кто-то сумел бы ему помочь? Что уж говорить о чужих причинах, в которых Вэньшунь Фэнхуан не понимал совершенно ничего.

С такими тяжёлыми мыслями заклинатель добрёл до поля. Работа была в разгаре — большая часть риса уже просушивалась в стороне, остатки ловко срезались острыми серпами и укладывались в кучи. Среди тёмных фигур мужчина разглядел утреннего юношу. Вмешиваться в процесс ему не хотелось, поэтому он прислонился спиной к стоящему неподалёку дереву и прикрыл глаза. Необходимо было немного подумать обо всём услышанном.

— Эй, а-Сяо, это тот даочжан?

Неожиданно до острого слуха Вэньшунь Фэнхуана донёсся чей-то разговор.

— Угу.

— Ого, ничего себе ты смелый — притащить сюда заклинателя из Хули Дон!

Украдкой приоткрыв один глаз, мужчина поглядел на говорящих. Это были Чжоу Сяотин и несколько юношей примерно его возраста.

Чжоу Сяотин буркнул:

— Пост тоже принадлежит их ордену, так что к нам и так бы явился кто-то из них.

Отвечавший ему паренёк улыбнулся и покровительственно похлопал друга по плечу:

— Эээ, ничего-то ты не понимаешь, друг мой. Одно дело — когда ты оставляешь свою просьбу в посту. Там-то они сами решат, кого послать — то ли младшего ученика, то ли вообще кого со стороны. А тут ты сам лично высказал просьбу совершенному незнакомцу. Откуда ты знаешь, с кем именно заговорил? Может, конечно, он простой заклинатель, который только такими вещами и занимается. Ну, а вдруг ты выбросил две шестёрки и заговорил с учеником старейшины, или даже нет, с учеником главы ордена?

Чжоу Сяотин бросил сердитый взгляд на своего довольного собеседника:

— Но он ведь согласился помочь? Значит, ты сейчас несёшь вздор. Стал бы кто-то такой важный тратить на нас своё время?

— Хммм?

Юноша закинул руку на плечи Чжоу Сяотина, притянул к себе и вгляделся в его лицо. Затем его улыбка стала ещё более довольной:

— Ах, так вот оно что! Ну, конечно, как же мог этот глупый а-Шэ сразу понять! Дело ведь в а-Мао, да?

Услышав эти слова, Чжоу Сяотин тут же сбросил руку друга:

— Она тут ни при чем!

— Ай, да будет тебе! У камней нет глаз, зато твои друзья всё видят. Разве стал бы наш скромник проявлять инициативу, если бы дело не касалось а-Мао? Давай, признайся, ты же хотел получить от неё похвалу? Даже не похвалу, а благодарность?

А-Шэ мгновенно потупился, изображая крайнее смущение, и, накручивая на палец прядь волос, заговорил намеренно высоким голосом:

— Ах, ты такой храбрый, такой самоотверженный! Ради меня ты попросил того даочжана о помощи! Как я могу отблагодарить тебя, гэгэ*?

(*Гэгэ — старший брат, братец. В устах девушки приобретает оттенок флирта)

От последней фразы лицо Чжоу Сяотина перекосилось, и он с размаху попытался пнуть друга. Но тот этого ожидал и ловко увернулся, после чего вся стайка с хохотом отбежала от раскрасневшегося внука старосты.

Эта сцена приподняла Вэньшунь Фэнхуану настроение. Не успел он снова закрыть глаза, как слева от него несколько женщин принесли стол. Вскоре на нём начали появляться стопка чашек для риса, набор палочек, дымящиеся кастрюли, тарелки с овощами… Кажется, близилось время обеда и трапезу решили провести прямо под открытым воздухом.

Прошло совсем немного времени, и крестьяне отложили инструменты, потянувшись к столу. Там, приготовившись кормить голодных работяг, стояло трое — незнакомая Вэньшунь Фэнхуану женщина, а также две юные госпожи Чан. Сейчас, когда девушки стояли рядышком при свете дня, было очевидно, что по внешности Чан Сухун сильно уступает своей старшей сестре. Конечно, она была достаточно хороша собой, но, если Чан Сухун была милой, то Чан Мао — красивой. Так что Вэньшунь Фэнхуану даже не показалось странным, что в выстроившейся к столу очереди вся кампания парней оказалась с того краю, где стояла Чан Мао.

«Хм?».

Хотя первый человек с полной чашей риса уже отходил от стола, был кое-кто, кто ещё даже не ушёл с поля. В последнем работающем человеке Вэньшунь Фэнхуан узнал утреннего парнишку, Лю Фэня. Он явно видел, что происходит, к тому же, уже бросил пару взглядов в сторону толпы, однако не торопился подходить сам.

Пока мужчина, чуть склонив голову, размышлял об этом, до его слуха донёсся уже знакомый голос:

— Дева Мао~

Это группа юношей добралась до стола и впереди них стоял а-Шэ. Увидев их, Чан Мао вежливо улыбнулась и начала накладывать еду, однако а-Шэ не торопился протягивать руки:

— Дева Мао, к вам ведь пришёл заклинатель из ордена, не правда ли? Это так замечательно, что ваша проблема может решиться так быстро, когда ещё ничего ужасного не случилось! Дева Мао, а вы знаете, кто пригласил этого даочжана?

Девушка отрицательно покачала головой, с интересом глядя на молодых людей перед собой.

— О, раз вы не знаете, я считаю своим долгом открыть эту тайну для вас! Один отважный, исполненный справедливости юноша не побоялся вступиться за вас и вашу семью. И это был, не побоюсь его так назвать, мой лучший друг, Чжоу Сяотин! Дева Мао, раз вы об этом не знали, то, должно быть, не успели поблагодарить своего благодетеля?

Поняв, наконец, о чём этот разговор, Чан Мао нашла в толпе Чжоу Сяотина, повернулась к нему и сложила руки в поклоне:

— Спасибо.

Внук старосты открыл было рот, чтобы что-то ответить, но его ловко подхватили под руки соседи и зашикали, не давая вставить и слова.

— Ах, дева Мао! Подумать только, он рисковал навлечь на себя гнев сильного заклинателя, да ещё и состоящего в самом именитом ордене из всех известных нам! Неужто скромное «спасибо» — это вся благодарность, на которую вы способны?

Эта фраза заставила девушку робко прижать руки к груди. Она растерянно глядела на а-Шэ, который широко ей улыбался, словно подбадривая и подталкивая к решительным действиям. Чан Мао же глядела на него круглыми глазами, рассеянно хлопая своими длинными ресницами. Она пару раз оглядела стоящих перед ней, склонила голову к плечу, затем снова вытянула сложенные руки и робко произнесла:

— Спасибо… большое?

Среди юношей раздались смешки, но они отчаянно их подавляли. К тому же, они всё ещё крепко держали Чжоу Сяотина, не позволяя ему вмешиваться в разговор. В то же время а-Шэ перестал улыбаться и, напустив на лицо выражение вселенской скорби, вновь проникновенно обратился к Чан Мао:

— Я понимаю, понимаю. Дева действительно хочет отблагодарить своего спасителя. Но ведь вовсе не обязательно ограничивать благодарность одними только словами? «Спасибо» не согреет тебя холодной ночью, разве я не прав? Поэтому, чтобы выразить свою признательность, может дева подумает о чем-то более... существенном? Физическом, так сказать.

— А…

Взгляд Чан Мао стал совершенно потерянным. Она теребила свои рукава, блуждая взглядом между людьми, морщила красивый лобик и прикусывала губу. Весь её вид говорил о том, что она усиленно думает, пытаясь постичь глубину сказанных ей фраз. И вот вроде бы все слова были простыми и понятными, но все вместе они несли какой-то смысл, который ей никак не давался.

Во время этого зрелища внимание Вэньшунь Фэнхуана ненадолго переключилось на Чан Сухун, которая стояла рядом с сестрой. Та не проявляла никаких признаков волнения, явно не торопясь помогать. Более того, как и у приятелей а-Шэ, на её губах играла ехидная улыбка.

В момент, когда выражение лица Чан Мао стало совершенно отчаянным и она, казалось, готова была заплакать от непонимания, ЧжоуСяотин наконец высвободился из цепких рук и отвесил а-Шэ звонкий подзатыльник.

— Ты совсем из ума выжил?! Мне ничего не нужно в благодарность! Сказали «спасибо» — и то хорошо. А ты если сейчас же не заберёшь свой рис и не свалишь, останешься вообще без обеда!

Стоило затянувшейся шутке резко закончится, как до того державшиеся себя в руках юноши всё же рассмеялись. А-Шэ схватил давно уже остывающую еду и под дружный хохот резво сбежал. Впрочем, на лице его сияла улыбка и не виделось и капли раскаяния.

Насупленный Чжоу Сяотин молча взял из рук Чан Мао еду, не став никак комментировать произошедшее. Остальные участники этого представления также ограничились буквально парой фраз, на большинство которых девушка лишь напряжённо улыбалась, не до конца отойдя от произошедшего.

— Даочжан.

Неожиданно рядом раздался женский голос. Вэньшунь Фэнхуан в общем-то слышал, что кто-то подошёл, но не предполагал, что к нему обратятся. Повернув голову, он обнаружил, что ему протягивают чашу с рисом — такую же, как те, которые получили крестьяне.

— Эта еда скромна, но если вы не откажетесь разделить с нами трапезу…

Благодарно склонив голову, заклинатель принял чашу из рук женщины. Та тут же поспешила вернуться к столу. К этому моменту большинство людей уже разошлись кто куда, группками приступив к обеду. Только теперь Лю Фэнь вытер лицо и приблизился, чтобы взять еду. Сейчас там остались только Чан Мао и женщина, имени которой Вэньшунь Фэнхуан не знал. Лю Фэнь решительно направился к ней, полностью проигнорировав Чан Мао. Та никак не отреагировала, лишь позже проводив взглядом удаляющегося юношу.

Лю Фэнь устроился поодаль ото всех. Это было отличным моментом, чтобы поговорить с ним, и Вэньшунь Фэнхуан, преодолев разделяющее их расстояние, аккуратно присел рядом с юношей. Тот покосился, но ничего не сказал, спокойно продолжая свою трапезу.

Собеседник — есть. Идеальный момент для разговора — есть. Темы для разговора — есть. И всё же в этом тягостном молчании Вэньшунь Фэнхуан вдруг понял, что отчаянно хочет сбежать или хотя бы заплакать.

«Я понятия не имею, как начать разговор с молчаливым и угрюмым человеком, и моё сердце всё ещё к этому не готово!».