Признаться, временами я чувствую одну штуку. Вроде бы она и хорошая, вроде бы я должна радоваться ей. И самое поганое, что я ей радуюсь.

Что-то внутри будто бы начинает бурлить. Как пузырьки, которые в кастрюле во время кипения стремятся подниматься выше и выше. В итоге они каким-то образом лопаются, и вместо них вверх устремляются другие. И так пока кто-нибудь не выключит газ. Они могут до бесконечности так пытаться взлететь выше, чем им дозволено. Если только не выкипят.

И вот с этой штукой та же самая ерунда. Ты её чувствуешь, это приносит тебе удовольствие. Заставляет верить в себя и что-то делать. Ты хватаешь руками все что нужно, ногами твёрдо упираешься в пол и делаешь. И вещь горит в руках. А потом эта штука лопается. Приходит другая, новая, похожая на прежнюю, но и она лопается.

И так до бесконечности. До самого конца. Пока кто-нибудь не прокрутит кружок плиты вправо и огонь не погаснет совсем.

Можно, конечно, попробовать отпустить все это дело и дать воде выкипеть, но лучше то от этого не станет. Черт его знает, что там, после того как все пузырьки сгинут в шипящей воде.

Я бы и дальше могла называть это чувство штукой. Так проще, да и не раздражает. Но не совсем понятно, пожалуй, что речь идёт о надежде.

Вроде бы и хорошее слово. Такое нужное нам всем вместе взятым. Но лично мне оно уже поднадоело. Нет надежды, и ты хочешь её бурление. Есть-и ты где-то в глубине души чувствуешь, что она вот вот убежит. И в мозгу будто бы отговаривают. Как лёгкий и ненавязчивый задний шумок.

Оно того не стоит.

Все равно не выгорит.

Но ты берёшь и делаешь. Думаешь. Прикидываешь.

А потом перед твоими глазами пролетает какой-нибудь болтик, что-нибудь начинает тикать, взрывается.

И все. Снова разрушенный идеал, который ты так старательно выстраивала в голове.

Тоска. Злоба. Они поочерёдно сменяют друг друга и не дают тебе спать ночами.

А потом по новой.

Вот так же и сейчас.

Мой взгляд все никак не может сфокусироваться на обломках из-за пелены слез.

Ладонь чуть обрезана злобной шестеренкой, голова начинает болеть от вони бензином и какими-то примесями.

Гадость.

К счастью, я все ещё в состоянии контролировать себя. Поэтому сегодня я не разнесу остатки сооружения к херам собачьим. Не придётся потом убираться и злиться на себя и весь мир за то, что не могу найти часть оборудования.

Но все равно до жути тоскливо. Кажется что нечто мрачное вцепляется в тебя своими щупальцами, обвивается вокруг твоего тела и вскоре утянет как можно дальше отсюда. Иногда я даже хочу это. Хоть какая-то смена обстановки. Но я не сумасбродный романтик и прекрасно понимаю, что лучше от ухода в омут не станет.

Небо потеряет свои краски. Листва перестанет радовать глаз зеленью. Ничто не будет важно, ведь ты уже вроде как не часть этого мира.

И несмотря на всю мою озлобленность на любые его детали, он мне дорог. Задумаешься-и поймешь, что кроме него и тебя самой ты больше ничего не имеешь.

Я не хочу этим сказать, что весь мир-лишь мой, что я могу сделать с ним все, что только захочу. Просто лишь с недавнего времени я решила воспринимать себя как центр вселенной. Тем более, я читала в одной книге, что этим самым центром может быть любая точка. Никто же не знает размеры вселенной.

Но меня этот вариант устраивает. Знать все обо всем слишком скучно. Если вдруг человечество высчитает размеры Вселенной, то не станет ли от этого тоскливо? Меня устраивает неизведанность в этом вопросе. Даже не знаю точно как обьяснить.

Узнай мы слишком много об этом мире, не осталось бы места фантазии и воображению. Мне например хотелось бы думать, что есть лишь одна вселенная, без каких-либо параллельных миров.

Ученые наврядли меня поймут. Но и они люди, следовательно-тоже имеют чувства.

Они тоже что-то хотят, а что-то нет. Думаю, многие из них оспаривают утверждения, в душе с ними хоть немного соглашаясь.

До сих пор не могу сказать, показывает это человека с хорошей стороны или с плохой.

Кровь перестает течь, когда я выливаю на порез почти всю бутылку перекиси водорода. Жидкость пенится, проникает вглубь. Мне всегда кажется, что она должна шипеть громче, чем это есть на самом деле.