(Приятного чтения)

В тот день, когда небо уже начало окрашиваться в лёгкие сумеречные тона.

Наоя тяжёлой поступью добрался до входа в школьное здание. Прислонившись к стене у обувных шкафчиков, он выдохнул.

— А-а… Наконец-то всё кончилось…

— Отмучились. Нам обоим не повезло, да.

На его слова отозвался лёгкой шуткой его друг, Тацуми Коно. Они оба завалили мини-контрольную и были вынуждены остаться на дополнительные занятия.

Тацуми потянулся к своим туфлям, но вдруг наклонил голову набок.

— Но всё-таки, чтобы ты попал на допы - такое редко случается.

— Математика у меня всегда была слабым местом. Ты же знаешь.

— Но не настолько же, чтобы заваливать?

— …Ну да.

Наоя честно признал это. Не то чтобы он был гением, но учился он вполне прилично.

Дело было не в особой природной смекалке, просто на уроках он обычно понимал, что именно учитель собирается включить в тест. Можно сказать, у него была почти сверхъестественная удача в угадывании тем.

Так что с помощью небольшой подготовки он легко справлялся с контрольными. Впервые за всё время ему пришлось остаться на дополнительные занятия.

Тацуми ткнул указательным пальцем перед самым носом Наои и усмехнулся.

— В последнее время ты часто витаешь в облаках. Проблемы какие-то? Хочешь, угадаю?

— Давай.

— Точно… дело в Сироганэ-сан!

Наоя мог только безнадёжно опустить плечи. Как и сказал Тацуми, проблема Наои была в самой Сироганэ Коюки.

Он и сам понимал, что это очевидно, так что даже не пытался отрицать.

— Да уж, я давно хотел спросить. О вас вовсю ходят слухи. Мол, «Ядовитая Белоснежка» запала на какого-то невзрачного парня.

Тацуми в шутку толкнул Наою в плечо, но затем вдруг стал серьёзным и с участием спросил:

— Но Сироганэ-сан, хоть и со скверным характером, ведь красавица? С чего это ты переживаешь, раз такая девчонка к тебе не равнодушна?

— Скорее, проблема во мне самом…

— Чего?

Наоя тяжело вздохнул, а Тацуми сделал удивлённое лицо. То, что Коюки хорошо к нему относится, было лестно. Он искренне радовался этому. Но…

— Я не понимаю… что именно я чувствую к Сироганэ-сан…

— ………Что?

Слово «нравится» может означать разное. Например, семейную привязанность, дружбу или же романтические чувства. Чувства, которые Коюки питала к Наое, были романтическими, но что же тогда испытывал он сам?

Вопрос, возникший у него на днях, лишь разрастался, не находя ответа, и вызывал одно беспокойство.

— Вот поэтому я и переживаю… Чего это у тебя такое лицо?

— Э-э… Я в лёгком шоке.

Голос Тацуми стал тонким, будто натянутая струна, а лицо побледнело.. Его заинтересованное выражение исчезло, и он уставился на Наою, словно на какое-то жуткое чудовище.

— Ты серьёзно это говоришь… Даже детсадовец смог бы в этом разобраться. Нечего нормальному старшекласснику с такими проблемами маяться.

— Да что поделаешь! У меня никогда не было ничего похожего!

— Это потому что ты сам все ниточки обрывал, ещё с тех пор!

Наоя мог только понуро опустить голову, пронзённый словами друга, знавшего его с детства. Из-за своей способности читать эмоции Наоя с давних пор не очень любил общаться с людьми.

Поэтому, чувствуя, что девушка начинает к нему хорошо относиться, он каждый раз тактично давал ей от ворот поворот и отдалялся.

Из-за этого у него катастрофически не хватало опыта в отношениях.

И то, что он не мог определить свои чувства к Коюки, казалось ему, целиком и полностью было связано именно с этим.

(Что, выходит, я сам во всём виноват…?)

Лицо Наои побелело. Тем временем Тацуми с каким-то нездоровым оживлением хлопал его по спине.

— Чужие тонкие душевные движения ты чувствуешь, а вот в своих собственных чувствах ничего не понимаешь. Хе-хе, жалко тебя и забавно одновременно.

— Д-да брось… С чего это ты вдруг такой важный?

— А у меня ведь есть девушка. Так что я вправе давать советы с таким умным видом.

— Точно…

Несмотря на свой легкомысленный вид, у Тацуми уже больше года была девушка. С его точки зрения, проблемы Наои, наверное, казались просто смехотворными.

— Но всё же, непонятно, что такого нашла в тебе, закоренелом чудаке, Сироганэ-сан… О?

Тацуми с видом полного недоумения пожал плечами, переобулся и сделал шаг. Однако, прежде чем выйти из здания, он резко остановился.

Поглаживая подбородок, он пробормотал с одобрением:

— Не знаю, что именно, но… кажется, она настроена серьёзнее, чем я думал.

— Чего? О чём ты?

— Ну, смотри же. Вон она, Сироганэ-сан.

— Ч… что?!

Тацуми показал в сторону главных ворот. Участники кружков всё ещё были на занятиях, и учеников вокруг было мало.

На этом довольно безлюдном месте, прислонившись к столбу ворот, стояла Коюки, рассеянно уставившись на свои носки.

— Коюки?!

— А…

Не в силах сдержаться, Наоя воскликнул и бросился к ней. Заметив его, лицо Коюки просияло.

Но она тут же, будто пытаясь взять себя в руки, откинула волосы и изобразила привычную холодную усмешку.

— О, Сасахара-кун. Какая встреча.

— Какая уж там встреча… Ты же меня ждала?

На лице Коюки читалась лёгкая усталость. У её ног было вытоптано несколько следов… Было очевидно, что она ждала здесь довольно долго.

— Я же говорил, что из-за дополнительных занятий по математике задержусь, и ты можешь идти без меня…

— Фу, не зазнавайся, я тебя вовсе не ждала. Просто сегодня случайно занималась в библиотеке, вот и всё.

Коюки произнесла это с напускным высокомерием. Это была явная попытка казаться сильной, но, не указывая на это, Наоя склонил перед ней голову.

— Понятно. Но всё равно прости, что заставил ждать. В следующий раз постараюсь учиться прилежнее, чтобы не попадать на допы.

— У-у… Н-ну, раз уж ты так настаиваешь на извинениях, я могу их принять. Хорошо.

Коюки слегка отвела взгляд и что-то пробормотала в ответ. Кончик её носа покраснел, и, похоже, она была не совсем против. Такая очевидная реакция казалась милой, и…

(И всё-таки, с ней действительно приятно проводить время.)

Именно из-за этой способности, общение с другими людьми его утомляло.

Но с Коюки всё было иначе. Даже проводя с ней столько времени, он не чувствовал усталости, а наоборот, ощущал спокойствие.

(Но всё же… Слишком рано утверждать, что это именно «романтические чувства».)

В конце концов, были и другие люди, с кем Наоя мог так же естественно общаться. Родители, управляющий магазином, где он подрабатывал, и…

— О-о, Наоя?

— Ух?

— М-м…

Сзади раздался весёлый девичий голос. Обернувшись, он увидел стоявшую там девушку.

Каштановые волосы были собраны в хвост, из-под юбки выглядывали стройные ноги. Девушка спортивного сложения, с чуть раскосыми большими глазами, создававшими впечатление живости.

Увидев её, Наоя расслабился. Ведь это был хорошо знакомый ему человек.

— Юика. С кружка?

— Не, сегодня выходной. А ты чего так поздно… О, Сироганэ-сан?!

Она легко подошла ближе, но, увидев рядом с Наоей Коюки, остолбенела. Затем, округлив глаза, она стала переводить взгляд с одного на другого.

— Э-э, с чего это Наоя с Сироганэ-сан вместе?! Как вы познакомились?!

— А, разве я не говорил? Кое-что случилось, и мы недавно подружились.

— Эээ… Да с чего бы это с таким чудаком, как ты… А, Сироганэ-сан, ты тоже сейчас домой?

— Д-да…

Коюки кивнула несколько скованно. Между ними чувствовалась какая-то невидимая стена, но она явно не относилась к незнакомому человеку.

Недоумённо склонив голову от такой странной дистанции, Наоя вдруг хлопнул себя по лбу.

— Кстати, Юи, ты же в третьем классе? В одном классе с Сироганэ-сан.

— Ага. Хотя мы почти не общались.

— …Да, верно.

Коюки слегка кивнула и украдкой взглянула на Наою. Её улыбка была изысканной, но одновременно она излучала в его сторону колкую, игольчатую ауру.

— Кстати… Сасахара-кун и Нацумэ-сан, вы - друзья?

— Скорее, мы с детства знакомы.

— Ага. Мы вместе с самого детского сада, так что нас связывает давняя и прочная дружба.

На слова Наои Юи тоже весело поддакнула.

Нацумэ Юика.

Для Наои это была подруга, с которой он знаком больше десяти лет.

Они жили по соседству, и их семьи тоже общались, так что он иногда оставался у них на ужин. Она была одним из немногих, с кем Наоя мог чувствовать себя расслабленно.

— Хм-м… Вот как.

Выслушав объяснение, Коюки сделала каменное лицо. Атмосфера вокруг неё мгновенно похолодела. Между ней и Наоей возникла стена, которой до этого не было.

— Да всё в порядке, Коюки.

Поэтому Наоя, указывая на Юи, бодро заявил: В конце концов, если её неправильно поймут, Юи тоже будет неприятно.

— Юи - просто подруга детства. Не о чем беспокоиться…

Хвать — Угх…?!

Тут, почему-то, Коюки в панике заткнула Наое рот. Из-за совершенно неожиданной реакции Наоя мог только закатить глаза.

(Что? Хотя, самому неловко это говорить, но моя поддержка была уместной, верно?)

То, что Коюки ревновала к Юи, было яснее ясного. Поэтому он и попытался развеять её беспокойство, но… такая реакция была, честно говоря, неожиданной.

Наоя понимал только чужие эмоции. Их причины он всегда выводил из ситуации. Но на этот раз он совсем не мог понять причину.

Коюки, пока Наоя пребывал в растерянности, отчитала его шёпотом:

— У тебя совсем нет такта! Не знаю, как ты, но если Нацумэ-сан, даже с наименьшей вероятностью, испытывает к тебе чувства… её же ранят такие слова! Так делать нельзя!

— Чтобы Юи ко мне…? Нет, этого уж точно не может быть.

— Почему? Возможность-то есть, раз вы знакомы с детства!

Хоть её доводы и были довольно натянутыми, Коюки говорила абсолютно серьёзно, но что ж, теперь причина её внезапного гнева стала понятна.

Хоть она и заблуждалась… но это было проявлением заботы.

(Что… Она разозлилась, защищая Юи, которая могла бы стать её соперницей в любви?.. Это же чертовски мило.)

Неважно, романтические это чувства или нет, симпатия к ней росла неудержимо. Пока Наоя умилялся, Коюки только теснила его: «Ты меня вообще слушаешь?!»

Тем временем оставшаяся в стороне Юика смотрела на них с полуулыбкой. Конечно, с расстояния меньше двух метров весь разговор был отлично слышен.

— Эй, простите, что прерываю вашу беседу, но…

— Чего это вы тут вдруг сцепились?

Тут к ним подошёл Тацуми, наблюдавший всё это время у шкафчиков. На его недоумённый, полный осуждения взгляд Юика лишь небрежно подняла руку.

— О, Тацуми. С дополнительными занятиями поздравить? Наоя, значит, тоже был?

— Ага. Вместе, душа в душу, отбывали.

— Ва-ха-ха. Жалко вас. Карма настигла.

— Э-э… Сасахара-кун, а это кто?

Появление нового человека заставило Коюки убрать гнев и зашушукаться. Должно быть, она уже не раз видела его с Наоей… но, похоже, совсем не запомнила.

Наоя кратко представил его:

— Это мой одноклассник, Коно Тацуми.

— А также, так уж и быть, мой друг детства и парень.

— Привет, Сироганэ-сан.

— Да, приве… Э-э, парень?!

От слова, которое произнесла следом Юика, Коюки округлила глаза.

— Ага, точно. Вот, смотри.

Сказав это, Юика взяла Тацуми под руку. Не проявляя ни малейшего смущения, она в конце даже лихо показала знак «V».

— Ну? С любой стороны смотри - идеальная влюблённая парочка, правда?

— Д-да…

— Эй ты… Хватит уже. Сироганэ-сан в шоке.

— Э-э. Да мы же всегда так.

— Может, и так, но существует же понятие «место и время».

Тацуми с недовольным лицом вставил реплику, но не пытался отцепить от себя Юику. Со стороны они выглядели откровенно влюблённой парочкой.

Наоя тихонько пояснил ошеломлённо наблюдающей за ними Коюки:

— Мы втроём дружим с детства, а эти двое встречаются. А я - тот, что остался без пары.

— Хм-м… Понятно. Хм-м.

Коюки, не отрывая взгляда от парочки, несколько раз кивнула, словно проверяя информацию.

Наоя с горькой улыбкой спросил:

— …Успокоилась?

— Что? О чём это ты? Какие у тебя отношения с другими девушками — меня это ни капли не волнует. Не зазнавайся.

Коюки сделала вид, что всё ей безразлично. Однако прежняя напряжённая атмосфера исчезла, и вернулась обычная дистанция между ними. Похоже, недоразумение благополучно разрешилось. Наоя с облегчением вздохнул, но…

— Кстати… Что они там делают?

Недавно представленная пара друзей детства почему-то оказалась на довольно большом расстоянии от них. Спрятавшись за торговым автоматом, они о чём-то оживлённо шептались.

— Серьёзно, эти двое… Ну…

— Но раз это так… то, наверное…

— Хм-хм, тогда…

— О, отлично, отлично. Сделаем?

— Давай!

И они, довольно ухмыльнувшись, переглянулись. Разобрать содержание разговора было невозможно.

Слух у Наои был неплохой, но друзья детства знали об этом, поэтому держались на таком расстоянии, чтобы он не подслушал.

(О чём это они…?)

Ему стало любопытно, и он пристально на них уставился.

Тем временем Коюки, по-прежнему изображая крутость, бормотала что-то вроде: «Ну, мне-то всё равно, но… Нацумэ-сан меня слегка заинтересовала. Удивительно, что в нашем возрасте у неё уже есть парень, это как-то продвинуто, даже круто…» Кажется, она совсем не заметила действий Юики.

Вскоре двое вернулись. Оба сияли улыбками, и даже язвительный взгляд Наои был им нипочём.

Тут Юика, улыбаясь, заглянула в лицо Коюки.

— Эй, Сироганэ-сан. Ты сегодня свободна?

— А? Свободна… а что?

— Тогда как раз! Знаешь, что… Та-дам!

Юика достала из сумки красочные талоны. Размахивая ими, она продолжила:

— Это купоны на скидку в креп-кафе у станции! Как раз на четверых, так что давай с Наоей тоже пойдём!

— Э-э?!

Коюки с округлёнными глазами чуть задохнулась.

На мгновение она застыла… и неуверенно переспросила Юику:

— Т-то есть… ты приглашаешь меня…?

— Ага. Если мы мешаем, то пригласим в другой раз. Ну как, Сироганэ-сан?

— Э-э… Э-это…

Под напором Юики Коюки терялась всё больше. Наблюдая за её смущёнными метаниями, Наоя задумчиво склонил голову набок.

(Неужели… она заинтересовалась Сироганэ-сан?)

Юика, как и Тацуми, давно знала Наою. Она знала, что он всегда держал дистанцию с девушками, и, конечно, её заинтересовало, как он вдруг сблизился с такой красавицей.

Говорят, девушки любят поболтать о любви, наверное, ей хочется всё расспросить, но Наоя волновался больше за Коюки, чем за Юику.

— В креп-кафе у станции бывала? Там много необычных начинок, очень интересно! Думаю, тебе точно понравится!

— А-а-у-у…

В противоположность улыбающейся Юике, Коюки только краснела и съёживалась. Её нервное напряжение было очевидно.

(Если так пойдёт и дальше, опять вылезет её «Ядовитая Белоснежка», чтобы скрыть смущение…)

Недавний провал был ещё свеж в памяти. Поэтому он снова собирался прийти на помощь, но…

— Эй, давай за крепами поболтаем о любви.

— О л-любви…?

От слов Юики брови Коюки задергались. Она несколько раз повторила это слово про себя — и схватила руку Юики вместе с бесплатными купонами в креп-кафе.

— Идём! Я обязательно хочу послушать!

— Вот это правильно!

— Серьёзно, девушки и правда обожают болтать о любви…

— Да уж… Неужели это так интересно?

Девушки были на взводе, а парни только переглянулись.

***

Киоск с крепами у станции обычно всегда был полон молодёжи, но поскольку после окончания уроков прошло уже немного времени, перед Наоей и остальными стояло всего три-четыре человека.

Разглядывая меню у прилавка, Юи с серьёзным видом мычала себе под нос:

— Так, что бы выбрать… В прошлый раз я брала что-то с клубникой, значит сегодня, может, шоколад?

Эй, Тацуми, а ты что будешь?

— Мне сладкое тяжеловато…

Тут есть что-нибудь вроде еды, а не десерта?

— Эм… сосиска, тунец с салатом…

О, смотри! Рекомендация от продавца — натто с маринованной редькой!

(П/П: Натто — ферментированные соевые бобы с резким запахом;)

— Это уже слишком экстремально.

Где к этому всему рис, я спрашиваю.

Друзья детства, уже ставшие парой, оживлённо и без стеснения выбирали крепы. Стоя прямо за ними в очереди, Наоя тихо обратился к Коюки:

— Прости, что всё так внезапно.

Ничего, что мы тебя вот так втянули?

— Ничего. Я была свободна, так что… как раз.

Она сказала это нарочито холодно, но уголки губ едва заметно дрожали. Заметив его взгляд, Коюки словно сдалась и слабо опустила брови.

— Просто… Меня никогда раньше не приглашали после школы вот так — зайти куда-нибудь по дороге домой. Так что я… немного нервничаю.

— Ну да, ты же говорила, что у тебя почти нет друзей.

— Эй… ты мог бы быть и помягче.

Хотя это правда, так что спорить бессмысленно. Коюки бросила на него укоризненный взгляд и вздохнула.

Потом с тревогой посмотрела на киоск.

— Дело даже не только в этом. Я вообще впервые в крепной… А уж разговоры о любви — тем более впервые. Я… нормально себя веду? Я ничего не делаю не так?

— Делать «правильно» тут нечего. Мы ещё даже заказ не сделали.

Они действительно пока не продвинулись ни на шаг.

(Но всё-таки… сегодня Сироганэ-сан необычно откровенна.)

С Наоей она вела себя как обычно, но с Юи и Тацуми явно сдерживалась – сознательно убрав ядовитость.

(Неужели крепы и «разговоры о любви» настолько её зацепили? Или…)

В этот момент Наоя кое-что понял и осторожно спросил:

— Это… из-за того, что я тогда сказал? Что тебе стоит быть чуть честнее с собой?

— Самодовольство тебе не к лицу.

Коюки фыркнула.

— С чего ты взял, что слова вроде тебя способны повлиять на мои решения? Я забываю ваши разговоры уже на следующий день. Хотя… ну…

Она выговорилась, потом слегка кашлянула. Опустив взгляд куда-то к носкам своих туфель, она тихо добавила:

— Просто… Я и сама хотела попробовать вот так. Н-не потому что мне интересны разговоры о любви, конечно. Просто сладкое я не ненавижу…

Она продолжала бормотать оправдания, а потом — с пылающим от смущения лицом — украдкой посмотрела на Наою снизу вверх.

— Поэтому я и думаю, что не зря решилась набраться смелости. Это, конечно, не благодаря тебе… но всё же скажу. Эм… ну… с-спасибо… ладно?

— …………

— Эй, что такое? Почему ты молчишь и смотришь таким серьёзным лицом? Я что, сказала что-то странное?!

— Нет, просто… — Наоя прижал ладонь ко рту и с трудом выдавил слова. — Это было слишком мощно. Я чуть сознание не потерял. Не обращай внимания.

— Нет, вообще-то обращаю. Что значит «слишком мощно»?

Коюки недоумённо нахмурилась и наклонила голову. И этот жест оказался убийственно эффективным — сердце Наои получило сокрушительный урон.

(Да это же невозможно… Не влюбиться в неё — вот что было бы странно.)

Природа чувств, которые он испытывал к Коюки, по-прежнему ускользала от него. И всё же - несмотря на это - уровень симпатии внутри него стремительно рос. Его трогала её смелость сделать шаг вперёд, хотелось погладить её по голове, подбросить в воздух, засыпать похвалами.

(Погодите… это вообще-то больше похоже на взгляд заботливого родителя?)

После долгих раздумий появилась ещё одна возможность.

Дружба?

Любовь?

Или вообще родительское чувство?

(Так что же означает моё «я люблю»?)

Чем сильнее переполняли эмоции, тем больше разрастались сомнения. В итоге Наоя продолжал молча размышлять не только во время заказа крепов, но и потом — когда они сели за маленький столик вчетвером и начали болтать.

Коюки сидела рядом с Наоей, напротив — Юи и Тацуми.

Не обращая внимания на то, что Наоя замкнулся, две девушки с энтузиазмом обсуждали любовные темы.

— Что?! Так Нацумэ-сан и Коно-кун начали встречаться из-за Сасахары-куна?!

Но… он же совсем не похож на человека, способного играть роль купидона…

— Ну, это был скорее метод грубой силы.

— Купидон грубой силы?.. Это как вообще?

— Ну… если честно, история длинная.

Юи бросила взгляд на Наою, пожала плечами и продолжила:

— Если вкратце: когда мы уже заканчивали среднюю школу, мы как-то шли втроём домой, и вдруг Наоя ни с того ни с сего выдал:

«Слушайте, а вы вообще когда-нибудь собираетесь начать встречаться?»

— Это же абсолютно без такта…!

— Ага… я тот момент тоже больше никогда переживать не хочу, — пробурчал Тацуми, жуя креп и глядя вполглаза.

Под холодными взглядами всех троих Наоя уже не мог отмалчиваться.

— Н-нет, подождите. У меня тогда были причины!

Он продолжил есть свой креп и начал оправдываться.

Да, способ был лишён всякой романтики, но другого выхода он просто не видел.

Они трое были вместе с детского сада. Даже без особой проницательности было очевидно, что Юи и Тацуми нравятся друг другу, но ни один из них так и не решался сделать шаг. Было решено, что все поступят в одну старшую школу, но у них обоих было много друзей.

С возрастом дистанция неизбежно меняется, и Наоя подумал, что сейчас – их последний шанс.

Вот он и подтолкнул их. Только и всего.

Конечно, после этого между ними какое-то время чувствовалась неловкость, но в итоге всё пришло вот к такому результату, и отношения с Наоей тоже сохранились.

— Ну вот. Если так послушать — почти красивая история, да?

— Не знаю, красивая ли… но точно не та сладко-кислая любовная болтовня, которую я ожидала, — с сомнением сказала Коюки, откусывая клубничный креп.

Она ела неуклюже, и после каждого кусочка крем оставался у неё на кончике носа, который она раз за разом вытирала салфеткой.

Её повадки напоминали маленького зверька, и симпатия Наои к ней от этого только усиливалась.

Улыбаясь, Юи обратилась к Коюки:

— Ладно, про нас хватит. Я бы хотела послушать и твою историю, Сироганэ-сан.

— А? М-мою?.. В смысле?

— Конечно же, любовную. Что тебе нравится в Наое?

— Эээ?!

Коюки сжала креп так сильно, что обёртка смялась. Её лицо стало краснее клубники, губы беспомощно задвигались — попадание было точным.

Но спустя мгновение она натянула дерзкую улыбку

(хотя губы дёргались, а у висков проступил холодный пот).

— К-какая глупая шутка… С чего бы мне влюбляться в такого чудака?

Она кивнула в сторону Наои и продолжила холодным тоном:

— Сейчас я просто играю в игру: пытаюсь заставить его влюбиться в меня настолько, чтобы он сам признался. Так что я его не люблю. Совсем.

— А, понятно. Я так и думала, что дело в этом.

— Да-да, именно… что?

Коюки ошарашенно округлила глаза — явно не ожидая такого согласия. Но Юи, не обращая внимания, указала на Наою:

— Ну потому что он же вообще без такта. Тайны выуживает моментально, да и выглядит так себе — рядом с такой красавицей, как Сироганэ-сан, он вообще не смотрится. Как луна и черепаха*.

(П/П: Японский фразеологизм «луна и черепаха» — аналог «небо и земля».)

— Эй! Хватит оскорблять меня так плавно и естественно!

— Ну… иногда действительно кажется, что у него совсем нет сердца…

— Эй, даже ты, Сироганэ-сан?!

Сказанное таким серьёзным тоном больно задело Наою. И тут Коюки тихо начала подбирать слова:

— Но… Сасахара-кун не такой уж плохой человек. Он много раз мне помогал, и рядом с ним спокойно… Поэтому… ну…

Она замялась, бросила взгляд на его лицо и, опустив глаза, продолжила:

— О-он добрый. Так что… говорить, что мы не подходим друг другу… Я так не думаю.

Это была её предельно искренняя, робкая контратака. Юи и Тацуми растерянно замерли, но сильнее всех был потрясён сам Наоя.

На мгновение воцарилась тишина, и Коюки, опомнившись, воскликнула:

— Н-но это не значит, что я его люблю! Совсем нет! Правда!

— А? Ага-ага, конечно. Прости, Сироганэ-сан, я задала странный вопрос.

— Вот и хорошо, что ты поняла.

Коюки неловко продолжила есть креп – очевидно скрывая смущение. А Наоя… вовсе не умилялся. Он просто чувствовал, как настроение падает.

(Она ведь понимает, что чувствует… Просто не может быть до конца честной. А я по сравнению с ней…)0

Ему стало ужасно неловко и стыдно перед Коюки.

— Ну вот, теперь всё ясно, да, Тацуми?

— Ага.

Юи и Тацуми обменялись многозначительными улыбками, словно о чём-то договорившись, но у подавленного Наои не было сил об этом думать.

Он рассеянно откусывал креп, когда Юи весело сказала:

— Кстати, у тебя вкусный креп, Наоя.

— А? С чего ты взяла?

У него был довольно скромный вариант — маття с красной фасолью. По сравнению с шоколадно-банановым крепом Юи он был менее сладким, так что, возможно, ей просто стало завидно.

Юи сложила ладони и улыбнулась:

— Ну дай кусочек. Совсем маленький.

— Что?! Конечно нет. Твой «кусочек» всегда подозрительно огромный.

— Да ладно, не убудет.

— Очень даже убудет. Попроси у Тацуми.

— Фу, я натто не люблю.

— А ты вообще зачем выбрал такую гадость?

— Да нормально, между прочим.

Тацуми спокойно ел креп с натто. Пока Наоя смотрел на этого невозмутимого друга с укором, Юи подошла вплотную и снова начала канючить:

— Ну правда, всего один кусочек. Ладно?

— Эх… ну хорошо. Держи.

— Ура! Приятного мне аппетита!

Юи без всякого стеснения прижалась к Наое вплотную и откусила от его крепа. В их отношениях уже давно было не до разговоров о «косвенных поцелуях». Наоя посмотрел на креп, который уменьшился куда сильнее, чем ожидалось, и вздохнул — и тут…

— Т-тогда… дай и мне кусочек!

— А?!

Сбоку раздался неожиданный голос, и из горла Наои вырвался почти крик. Он повернулся и увидел, что Коюки, с непривычно серьёзным выражением лица, пристально смотрит на него. Похоже, дело было не столько в крепе, сколько в том, что Юи так внезапно к нему прижалась — Коюки просто стало завидно.

Причин отказывать не было. Достаточно было так же просто, как только что с Юи, дать ей откусить. Должно было быть именно так, но…

(Эй… что это? Почему вдруг так странно…)

Сердце внезапно забилось так громко, что заглушало мысли, и он почувствовал, как к лицу приливает жар. Во рту пересохло, и даже одно короткое слово далось с трудом.

— М-можно… вот.

— С-спасибо…Ам…

Он неловко протянул креп, и Коюки приблизилась. Отвела волосы за ухо, аккуратно откусила край… и Наоя, забыв даже дышать, не отрываясь смотрел на неё.

— Ммм… вкусно.

Медленно прожевала и застенчиво улыбнулась. На её губах всё ещё оставались следы крема, и они почему-то казались особенно блестящими…

— Ух…!

— Ч-что? Что случилось? Я что, слишком много откусила?..

Коюки растерянно засуетилась, когда Наоя схватился за грудь. На самом деле просто его сердце испытало серьёзный сбой.

(С Юи ведь ничего такого не было… а с Сироганэ-сан всё… совсем по-другому…!)

Что это означало — он не понимал. Вернее, мозг будто отказывался работать, и мысли расплывались.

Глядя на мучающегося Наою, Тацуми с ухмылкой поддразнил:

— Вот уж везёт тебе. Флиртуешь с такой милашкой. Если бы не Юи, я бы и сам, может, прицелился.

— Ого, Тацуми, смело. Но Сироганэ-сан и правда милая. Кожа гладкая, прям зависть берёт.

— Ага. И фигура отличная, и учится на отлично. Настоящая «прекрасный, умный и недосягаемый цветок».

— Э?! Н-ничего подобного… хотя…

От внезапного потока комплиментов Коюки покраснела и опустила голову. После того как её долгое время сторонились, называя «Ядовитой Белоснежкой», их слова, наверное, особенно глубоко запали ей в душу. Она даже не могла позволить себе язвительность — только смущённо съёжилась.

И всё же… почему-то Наое это совсем не понравилось.

(Что? Ладно Юи… но Тацуми не слишком ли фамильярен?)

Он понимал, что они искренне видят её достоинства. Понимал, что хвалят от души. Но почему-то то, как Тацуми к ней обращался, неприятно резануло. Недавняя учащённая пульсация стихла, и вместо неё грудь заполнило странное раздражение.

Он бросил на Тацуми тяжёлый взгляд, и тот это заметил. Однако не подал виду и бодро сказал:

— Кстати, Сироганэ-сан же первая в классе по успеваемости, да? Может, как-нибудь позанимаешься со мной?

— А?

— Чего…?

Даже сам удивившись своему тону, Наоя услышал, как из его горла вырвался низкий голос.

Коюки округлила глаза — такого предложения она явно не ожидала. Видя её растерянность, Тацуми продолжил непринуждённо:

— Сегодня опять двойку по математике схлопотал. Думаю, пора серьёзно взяться за учёбу. Для тебя ведь нынешняя тема — раз плюнуть, да?

— Н-ну… математика у меня действительно получается…

— Тогда прошу, Сироганэ-сан. Будешь меня учить — в следующий раз угощу крепом в благодарность.

— Эм… но…

— Или тебе не креп? Что ты любишь? Скажи — что угодно подарю.

Тацуми улыбался, продолжая наступать. Почти как подкат, но Юи спокойно доедала свой креп, будто её это не касалось.

Смущённая Коюки лишь нервно мялась, а Тацуми сложил руки в мольбе:

— Ну так что, если не против, может, уже завтра—

— Нет.

Наоя резко оборвал его.

Вместо растерявшейся Коюки он прямо уставился на Тацуми.

— Ни за что. Даже не приближайся к ней.

— …Ого?

Тацуми лишь изогнул губы в тонкой улыбке. От прежней настойчивости не осталось и следа — он замолчал и только ухмылялся.

Тем временем Коюки осторожно склонила голову набок.

— Чего вдруг, Сасахара-кун? Ты будто злишься.

— А? Да нет, я не злюсь…

Лишь услышав это, он понял, что ведёт себя странно. Наоя нахмурился и принялся понемногу доедать остатки крепа.

— Со мной с самого начала что-то не так…

— В смысле — не так?

— Юи я спокойно дал попробовать, а с тобой вдруг начал волноваться.

— А?

— И когда Тацуми с ней так фамильярничает, меня это бесит… Что это вообще со мной?

— Это, может быть…

Коюки сглотнула и, с беспокойством глядя ему в лицо, наклонилась ближе.

— Ты просто простыл? При простуде ведь и желудок может барахлить.

— А, возможно… Вернусь домой – померяю температуру.

— Да с чего ты это вообще взял?!

Тут Тацуми громко выкрикнул возмущённую реплику. Несколько секунд он дрожал, а потом схватился за голову и безнадёжно поник.*

— Серьёзно, да что с ним… Ему уже всё на блюдечке поднесли, а он всё равно не понимает. Да это же непробиваемый уровень!

— Ну-ну, ничего не поделаешь. Наоя, когда дело касается его самого, полный профан.

— Чего? О чём вы вообще?

Юи ободряюще похлопала Тацуми по плечу. Наоя мог лишь подозрительно уставиться на двух друзей детства.

Юи криво улыбнулась и заговорила тоном, каким обычно увещевают ребёнка:

— Тебе ведь всё равно на других девушек, а вот если к Сироганэ-сан кто-то приближается – тебе это не нравится, да? Разве тут может быть больше одной причины?

И тут Наоя наконец-то всё понял. И странное поведение друзей, и то, к чему они пытались его подтолкнуть.

— Неужели… это и есть ответ?

— Вот именно.

— Долго же до тебя доходит, идиот.

— О чём вы вообще…?

Из всех четверых только Коюки ничего не понимала и хмурилась. Повернувшись к ней, Наоя серьёзно сказал:

— Сироганэ-сан, это не симптомы простуды.

— Тогда что за болезнь?

— Если уж называть… то, наверное, любовная.

— А, вот как… постой, что?!

Коюки уже собиралась пропустить это мимо ушей, но вдруг вскрикнула изменившимся голосом.

Наоя, не обращая внимания, мягко взял её за руку. Его пальцы были такими горячими, будто могли обжечь, и лицо Коюки стало красным, как никогда прежде.

Глядя на неё, готовую вот-вот рухнуть в обморок, он продолжил:

— Честно говоря, я давно мучился. Я точно знаю, что ты мне нравишься, Сироганэ-сан, но не понимал, какого рода это «нравится»… Однако теперь я пришёл к выводу.

Когда столько косвенных доказательств складывается вместе, даже без большого опыта в любви всё становится очевидно. А значит, Наоя к Коюки…

— Ты мне нравишься в романтическом смысле! Без всяких сомнений!

— Ты что вообще такое при людях говоришь?!

Крик Коюки разнёсся по тихому кафе. Другие посетители и сотрудники изумлённо обернулись. Тацуми, сидевший напротив, смотрел холодным взглядом.

— У тебя что, только или тормоз или газ? Середины нет?

— Ну, говорят же – любовь слепа.

Юи хихикнула, но Наое было не до неё. Нужно было сказать куда более важные вещи.

— Сироганэ-сан, ты ведь сказала, что заставишь меня влюбиться.

— Ч-что? Я… говорила, но… к чему это?

— И что добьёшься, чтобы я сам признался.

— …Не может быть?!

— Именно так.

Коюки побледнела, а Наоя серьёзно кивнул.

— Сироганэ-сан! Будешь со мной встреча… Сироганэ-сан?!

— Даже если ты так внезапно говоришь, я же не могу… Кья?!

Не дав ему договорить, Коюки сорвалась с места и, не пробежав и нескольких метров, с грохотом растянулась на земле.

— Уу… Я же сказала, что могу идти сама…

— Нет, если уж на то пошло, виноват я.

В вечернем жилом квартале Наоя осторожно шагал вперёд. На его спине, сжавшись, сидела Коюки.

Когда они вернулись в школу и показались медсестре, выяснилось, что это лёгкое растяжение. Ей велели день соблюдать покой, поэтому он вызвался проводить её домой.

Сначала Коюки сопротивлялась, но по дороге, похоже, смирилась. Хоть её руки и обвивали его шею немного неловко, она сидела тихо, и нести её было несложно.

С Тацуми и Юи они расстались ещё у креповой. Оба переживали за Коюки, но дальнейшее доверили Наое.

«Ты хоть немного подумай о темпе Сироганэ-сан».

«…Понял».

Улыбка Юи, с которой она напоследок это сказала, всплыла в его памяти.

Пройдя немного, Наоя вновь извинился:

— Эм… прости за то, что было. Я немного поспешил.

— Вот именно. Теперь я какое-то время в том кафе и носа не покажу.

Коюки фыркнула обиженно. Поёрзала у него на спине и тихо спросила:

— Но… то, что ты сказал… это всерьёз?

— Да. Ты мне нравишься в романтическом смысле.

— Ух… к-как ты вообще можешь так спокойно это говорить…

Коюки пробормотала что-то невнятное.

Из-за того что она сидела у него на спине, плотно прижавшись, её учащённое сердцебиение и сбившееся дыхание передавались ему напрямую. От этого и сам Наоя начинал нервничать, но… слова, которые Коюки тихо произнесла следом, заставили его широко раскрыть глаза/

— Но это… правда? Правда-правда?

— А?

— Мы ведь знакомы совсем недолго. Вдруг ты просто ошибаешься или шутишь… На самом деле ведь это не так?

Её голос едва заметно дрожал, словно вот-вот мог исчезнуть. Он не видел её лица, ведь нёс её на спине, но всё равно ясно представлял, как оно смялось от неуверенности.

— Поэтому я хочу поверить… но не могу. Прости.

— …Вот как.

Наоя постарался ответить лёгким тоном. На самом деле ему было немного больно, но он понимал, что в её словах есть смысл.

(Ну да… если признаться так быстро, это скорее напугает.)

К тому же Коюки и без того робка в отношениях с людьми. После такого внезапного признания без всяких предисловий насторожиться вполне естественно. Будто погладил прикормленную бездомную кошку силой и обнулил всё доверие.

Поэтому он спокойно сказал:

— Я правда тебя люблю. И потому… Давай так. Я буду постепенно доказывать это. До тех пор, пока ты не поверишь, что это всерьёз.

— Хм, делай что хочешь. И правда странный ты человек.

Он сделал вид, что не заметил, как она тихо шмыгнула носом между колкостями. «Хочу поверить, но не могу» — это были искренние слова, и она сама сейчас разрывалась.

(Да, спешить незачем. Главное, что я сам разобрался. Остальное можно делать постепенно.)

Первый этап — понять собственные чувства — он прошёл. А дальше начинается настоящее.

Наоя бодро улыбнулся и добавил уже шутливым тоном:

— Но когда однажды я почувствую, что всё точно дошло, я снова признаюсь. Так что к тому времени подумай над ответом, ладно?

— Угх… это слишком тяжёлое бремя… А если я тогда откажу?

— Тогда я буду признаваться снова и снова.

— Ага… Так и знала… Ты именно такой человек…

Коюки устало вздохнула. Вид у неё был совершенно измождённый, но при этом она явно нервничала. Похоже, наполовину ей было интересно, наполовину — страшно.

Сделав вид, что держится с достоинством, хоть голос и дрогнул, она сказала:

— Ну… если так, то я, может, и подумаю. Постарайся как следует.

— Понял, спасибо. Тогда я подготовлю признание на максимум.

— Только без «на максимум». В меру. Я не выдержу.

— Но ведь говорят, что первое впечатление решает всё. Кстати, я подрабатываю в букинистическом магазине. Тебе не нужно случайно кольцо на три зарплаты?

— Ты что, собираешься с ходу перескочить к финишу?! Мне пока ничего не нужно!

— Вот как, «пока не нужно», да? Жаль.

То есть фактически это звучало как «когда-нибудь нужно». Поскольку Коюки не заметила своей оговорки, Наоя с трудом сдержал ухмылку.

Пока они переговаривались, углубились в жилой квартал. В ещё более тихом месте Коюки тихо сказала: «Стоп».

Перед ними стоял большой особняк в западном стиле с садом, окружённый высокой оградой.

— Это твой дом? Ничего себе, какой большой.

— Да ничего особенного, обычный.

Хотя она так сказала, снаружи это выглядело как самый настоящий особняк, а когда открылась входная дверь, их встретил просторный холл с высоким потолком. Картины на стенах тоже явно стоили немало.

Он аккуратно опустил Коюки у входа и неловко отвёл взгляд.

— Эм… спасибо, что донёс………… Зайдёшь?

— Нет, сегодня не буду.

— Понятно.

На её лице отразилось сложное выражение — будто и с облегчением, и с разочарованием одновременно.

Когда девушка, которая тебе нравится, приглашает к себе домой — для парня это мечта. Но Наоя не мог принять приглашение.

— Сегодня ведь родителей нет дома, верно? Было бы нехорошо заходить. В следующий раз приду как положено — с подарком и нормально представлюсь.

— Почему ты понял, что родителей нет, и что значит «представлюсь»… У меня много вопросов, но я их пропущу.

Коюки покачала головой с тяжёлым выражением лица. Похоже, она уже усвоила, что если реагировать на каждую его фразу, конца этому не будет.

Вздохнув и слегка покраснев, она посмотрела на него снизу вверх:

— Но да, уже поздно… так что в следующий раз.

— Угу. Тогда до следующего раза. Береги себя.

— А, подожди.

Когда он уже собирался развернуться, Коюки поспешно его окликнула. Он вопросительно наклонил голову, а она принялась рыться в сумке и достала тетрадь.

— Вот. Может, и не понадобится… Но на всякий случай.

— …Что это за тетрадь?

— У тебя же были дополнительные занятия из-за теста по математике. Поэтому я… ну… по-своему попробовала понятно изложить текущую тему.

— Серьёзно?!

Он взял тетрадь и открыл её. Страницы были исписаны формулами от и до. Важные места подчёркнуты цветной ручкой, решения расписаны по шагам, аккуратно и подробно. Объяснения были настолько тщательными, что любому учебнику стало бы стыдно. И так — страниц десять подряд. Наоя невольно потерял дар речи.

Неизвестно, как она истолковала его молчание, но Коюки неловко опустила взгляд.

— М-могло показаться, что я лезу не в своё дело, но если споткнуться на таком этапе, дальше будет только сложнее. Я хотела отдать тебе перед уходом… но мы пошли в креповую, и я забыла… Ты чего так смотришь?

— Да я просто…

Глядя на её подозрительное выражение лица, Наоя выдавил хриплым голосом. Прикрытая ладонью улыбка всё равно предательски расползалась. Он сглотнул и с совершенно расплывшимся лицом уточнил:

— Может… Мне всё-таки не стоит признаваться тебе прямо сейчас?

— С чего вдруг опять к этому?! Ты же сказал – дождёшься подходящего момента!

— Просто ты мне слишком нравишься…

Он произнёс это без малейшего смущения. Чтобы после такого симпатия не выросла — это надо постараться.

Вспомнилось, как у школьных ворот она говорила, что занималась в библиотеке. Значит, именно тогда и составила для него эту тетрадь. И всё – ради него…

— Да ты же уже как жена. Вот именно это в тебе так мило… Уф?!

— Замолчи! Всё! Иди уже домой!

Тетрадь со звонким шлепком прилетела ему в лицо, и Наою буквально выставили за ворота особняка Сироганэ. Дверь за спиной громко захлопнулась, и в тот же момент на телефон пришло сообщение.

Разумеется, от Коюки. Текст был предельно простым:

«Если что-то будет непонятно — спрашивай. Пока».

Похоже, у неё не было даже времени нормально преобразовать текст – настолько спешила.

Он поочерёдно посмотрел на сообщение и на тетрадь, затем поднял взгляд к небу.

— А-а… нет, это точно не дружба. Это самая настоящая любовь.

Теперь ему казалось странным, как он вообще мог сомневаться. Стоило осознать — и чувство «нравится» хлынуло так, что не остановить. Улыбка на губах, похоже, не исчезнет ещё долго.

— Если расслаблюсь, опять сразу признаюсь… А мне ведь надо дождаться, пока до неё дойдёт… Ну и задачка.

Бормоча вслух, полностью погружённый в собственные розовые мысли, Наоя направился домой.

Небо уже миновало закат и постепенно окрашивалось в тёмно-синий. Переулок казался сумрачным и даже немного печальным, но шаги его были удивительно лёгкими. Он сделал ещё несколько шагов в приподнятом настроении – и вдруг…

— …!?

Наоя резко остановился.

Мгновенно обернулся и осмотрелся, но вокруг не было ни души. И всё же мгновение назад он отчётливо почувствовал липкий, пронзающий взгляд, направленный прямо в шею. И исходил он… без сомнения, со стороны особняка Сироганэ.

— Это ведь не показалось…

Повернув голову в сомнении, он всё же поспешил уйти оттуда.

Кто именно наблюдал за ним, выяснится несколькими днями позже. Всё началось с того, что в его шкафчике для обуви оказалось письмо.

Спасибо, что читаете!!!