«......»

Услышав слова Айрена Парейра, рыцарь-телохранительница Эмма Гарсия пристально посмотрела на него.

Странный человек.

Он был таким с самого первого визита в особняк.

Взял и ни с того ни с сего назвал «другом» госпожу, которая ни с кем не сближалась по-настоящему.

Но ещё более нелепым было то, что после визита он открыто дал интервью, заявив, что метит на титул чемпионки госпожи.

«Я до сих пор не понимаю, о чём он вообще думает».

Даже реакцию Иллии Линдсей было невозможно разгадать.

Пока Айрен вступал на Землю доказательств и шаг за шагом поднимался на всё более высокую сцену, госпожа испытывала ужасный стресс.

Когда назначили чемпионский бой, из-за навязчивых мыслей и тревоги она не могла нормально спать ни единого дня.

Но после поражения её вид...

«Она выглядела куда, куда лучше, чем я думала».

Словно наконец отпустила нечто, что долго носила в сердце.

И не было нужды даже говорить, что причиной этому стал юноша, стоявший сейчас перед ней.

— ...Поняла. Я передам.

— Благодарю.

Эмма Гарсия ответила сухо, а Айрен по-прежнему улыбался.

Рыцарь-телохранительница ещё долго смотрела ему вслед, когда он без колебаний развернулся и ушёл.

...Он сказал, что они старые товарищи по Школе меча Кроно.

Что же за отношения связывали его там с госпожой?

Подумав об этом, она вскоре покачала головой.

Не ей было в это вмешиваться. Её дело — передать госпоже это письмо.

И донести до неё слова Айрена Парейра.

Эмма Гарсия мельком посмотрела на толстый конверт, развернулась и, открыв дверь, вошла внутрь. В тот самый миг—

— Госпожа?

— Кто приходил?

— А? А! Да. Э-э...

— Письмо? Это мне?

— ...Да, верно. Господин Айрен Парейра сказал, что хотел бы увидеться с госпожой, но, как вы и велели, сегодня я его отослала.

— ......

— Прикажете вернуть его?

— Нет. Я же сказала: какое-то время хочу побыть одна.

С этими словами Иллия Линдсей быстро подошла к ней.

А потом резким движением выхватила письмо.

Эмма Гарсия молча посмотрела на свою госпожу.

А госпожа, в свою очередь, посмотрела на телохранительницу и спросила:

— Что?

— Может быть...

— Может быть?

— ...Ничего.

— Что именно?

— Правда ничего. Похоже, я кое в чём ошиблась.

— Вот как?

— Да.

Эмма ответила своим обычным бесстрастным лицом.

Иллия Линдсей ещё немного посмотрела на неё, затем отвернулась и сказала:

— Пока я не позову, можешь в комнату не заходить.

— Да, госпожа.

Эмма Гарсия почтительно склонила голову, хотя хозяйка уже на неё не смотрела.

Но, в отличие от её спокойных движений, мысли у неё были беспорядочны.

«Неужели... госпожа всё это время ждала, что Айрен Парейра придёт?»

Обычно госпожа почти не показывалась нигде, кроме своей комнаты и тренировочного зала.

Если помнить об этом, то то, как она только что появилась словно бы в ожидании, едва дверь открылась, выглядело странно.

Но важнее было не это.

Лицо госпожи, которое она увидела только что.

Выражение, как и всегда, было холодным — почти таким же, как у неё самой...

«И всё же во взгляде было куда больше мягкости, чем раньше».

Прогуливаясь по двору, Эмма Гарсия опустила взгляд на свою руку.

Толстый, увесистый конверт.

Она не знала, какие перемены он вызовет в сердце госпожи, но...

«Наверное, я могу хотя бы немного на это надеяться?»

С тех пор как они ступили в Айзенмаркт, прошло десять месяцев.

И даже на лице той, что всё это время не знала ничего, кроме застывшего выражения, расцвела светлая, тёплая оживлённость.

***

«Всё ведь будет хорошо?»

Вернувшись из особняка Иллии Линдсей, Айрен Парейра вошёл в свою комнату и задумался.

По сравнению со временами, когда он был подготовительным учеником Кроно, он стал гораздо старше, но его писательские способности ничуть не выросли.

Что неудивительно. Кроме того, что ел и махал мечом, он ведь ничего и не делал. Почерк и слог у него наверняка всё ещё были ужасными.

Поэтому он постарался вложить в письмо как можно больше искренности.

О чём он думает, из каких чувств совершал те поступки, что именно ему не хотелось бы, чтобы она поняла неправильно, и как он хочет поступать дальше...

Он без прикрас, как приходило в голову, вывалил всё это на бумагу.

Из-за этого текста вышло ужасно много, но он решил, что лучше так, чем написать слишком мало и не донести до конца свои намерения.

«Хоть бы мне удалось увидеться с ней в ближайшие дни».

Он не тревожился.

Выражение, которое она показала после окончания гладиаторского боя.

Оно всё ещё было жёстким, но всё равно чувствовалось, что теперь это совсем не та прежняя Иллия.

Айрен едва заметно улыбнулся, а затем вновь посерьёзнел.

И медленно протянул руку в пустоту.

Вуууум!

И тут появился чародейский двуручный меч.

Глядя на клинок, который, в отличие от прежнего, обрёл более изящный и стремительный облик, Айрен тихо пробормотал:

— Всё-таки это из-за сна, да?

Скорее всего, так и было.

Во время боя с Иллией он об этом не думал, но, когда всё закончилось и он вернулся в особняк Джона Дрю, мысли о мужчине из сна становились всё сильнее.

Ему было нестерпимо любопытно, что тот хотел сказать, и даже на праздничном пиру, пока все смеялись и веселились, он никак не мог отделаться от мысли: «Скорее бы уснуть».

Но...

«Сон был таким же, как всегда».

Цокнув языком, Айрен облизнул губы.

А потом, даже не переодевшись, рухнул на кровать.

Сейчас он собирался спать.

После пятнадцати лет он ни разу не позволял себе дневной сон, но сейчас был особый случай.

Это был не побег. Айрен закрыл глаза, чтобы самому, по своей воле, найти ответ.

Это может быть его прошлая жизнь.

А может, просто чудо, случайно пришедшее к нему.

А может, и то и другое сразу.

Это уже не имело значения. Теперь он хотел узнать.

Бормоча это про себя, он с отчаянной силой возжелал увидеть мужчину из сна.

Желание было таким сильным, что ему даже подумалось: «Смогу ли я вообще заснуть в таком состоянии?»

Но—

— ...!

Не успела в голове мелькнуть эта мысль, как пейзаж изменился.

Знакомое небо.

Знакомая ограда.

Знакомый двор.

Место, которое ему до тошноты доводилось видеть и во сне, и в Мире чародейства.

А в самом его центре стоял...

мужчина, который теперь уже выглядел самым настоящим стариком.

И, глядя, как тот медленно приближается к нему, Айрен Парейра сам не заметил, как попятился на два шага.

Аура старика была слишком уж сильной.

«Что это?»

На лице Айрена отразилось замешательство.

Он ясно помнил: прямо перед тем, как отправиться решать исход поединка с Иллией Линдсей, старик из сна явно хотел ему что-то сказать.

Но что за поведение сейчас?

Он же излучал такую ужасающую мощь, словно хотел прямо сейчас сойтись с ним в бою.

Шуух!

— Ах!

В тот самый миг перед Айреном возник двуручный меч.

Это был не тот клинок, которым он пользовался прежде.

Старый, грубый, потрёпанный меч был в руках старика, а тот, что возник перед ним, отличался стремительным, острым обликом, будто вобрал в себя сияние золота.

С глуповатым выражением лица Айрен посмотрел на свой меч, на меч старика, потом на самого старика — и кивнул.

А затем пробормотал, словно всё понял:

— Вот же народ эти мечники... все до одного такие...

Хвать!

Айрен Парейра схватил зависший в воздухе двуручный меч и сосредоточился.

Накопление, Усиление, закалка, Раскрытие, Концентрация, высвобождение ауры — всё произошло в одно мгновение, и вверх рвануло золотое сияние.

Пусть и куда меньшего размера, чем то, что показала Иллия, это, несомненно, был аурный клинок.

— Хорошо.

Давай.

После того как они поговорят мечами, даже тот молчаливый человек наверняка откроет рот.

С этой мыслью Айрен встал в боевую стойку, и в этот момент на клинке старика, медленно шедшего вперёд, тоже вспыхнула серо-белая аура.

Причём таких размеров, что с его собственной её нельзя было и сравнивать!

Глаза Айрена распахнулись так, будто вот-вот разорвутся.

Ба-а-ам!

— Кх!

Ужасный удар!

Ладони пронзило болью, будто их разрывали. Да нет, их и правда разорвало.

Несмотря на бесчисленные мозоли, набитые тренировками, кровь ручьями хлынула из рук. Айрен почувствовал, как сознание резко прояснилось.

Он стремительно отскочил назад и принял ещё более крепкую стойку, а старик продолжил идти вперёд своей тяжёлой поступью.

И снова выбросил один удар.

Ба-а-ам!

Ба-ам!

Ба-а-ам!

— Кх...

И продолжал бить.

Ни психологической игры, ни борьбы расчётов.

Никаких ярких перемен.

Диагональный удар, горизонтальный удар, вертикальный удар.

Это были упрямые атаки, до предела верные основам, и всё же Айрен не мог толком отразить ни одну из них.

«Так нельзя!»

Тяжёлый меч. И ещё тяжёлый меч.

В бою мечников, где тяжесть сталкивается с тяжестью, одну сторону всё сильнее оттесняют.

А это значило, что у него шаг за шагом отбирают пространство.

Чем меньше пространства, тем уже свобода движений, тем меньше остаётся возможностей действовать.

Решив, что прорываться надо не защитой, а нападением, Айрен пустил в ход все приёмы, которым успел научиться.

Он даже активно использовал зрение ауры.

Но какие бы уловки он ни применял, остановить продвижение старика не мог.

Безэмоционально надвигающаяся стальная стена!

Толстая стена, которую, казалось, не пробить никакой хитростью, всё разрасталась, словно собираясь поглотить всё вокруг.

И именно тогда в самой глубине сердца Айрена Парейра начало подниматься пламя.

Фва-а-ах!

Если подумать, до этого в его сердце уже вспыхивало бесчисленное множество искр.

Так было, когда он гнался вслед за Иллией.

Так было, когда он слушал советы Кубара.

Так было и при встрече с Игнет, и когда он снова скрестил меч с Джудит и Браттом после долгой разлуки.

Да и помимо этого, множество самых разных мгновений бросали искры в сердце Айрена.

Но был важный повод, который собрал все эти огни воедино. Вернее, два повода.

Нет, возможно, всё-таки один.

Чувство к семье.

И чувство к Иллии.

Ведь и то и другое было обращено к дорогим ему людям.

Фва-а-а-ах!

Из глаз Айрена вырвалось яростное пламя.

Он ещё не осознал до конца собственное сердце. Для этого давление старика, напиравшего на него, было слишком сильным.

Но даже смутного понимания хватило, чтобы разделённые до сих пор огни в его душе слились в одно целое и приняли облик огромного меча.

И наконец Айрен Парейра поднял свой клинок.

И в тот миг, когда с непоколебимым сердцем он ринулся навстречу натиску старика—

Хрясь!

Меч человека, который казался неразрубимым ничем на свете, раскололся пополам.

— ......

Ненадолго воцарилось молчание.

Айрен Парейра и ставший стариком мужчина молча смотрели друг на друга.

Они никогда прежде не разговаривали, и всё же Айрен почему-то чувствовал к нему странную близость.

Возможно, потому, что больше не ощущал той холодной ярости, которая всегда сквозила в нём.

Но—

— Я буду за тебя болеть.

Сколько бы Айрен ни думал об этом старике, он и представить не мог, что услышит от него такие тёплые слова.

— ...!

На лице Айрена Парейра застыло оцепенение.

Болеть за него? За что именно?

Да и вообще — кем ему приходится этот старик, раз всё это время показывал ему свою тренировку?

Пока он об этом думал, произошло ещё кое-что поразительное.

Человек, который, казалось, всю жизнь прожил с каменным лицом, показал — пусть и едва заметную — улыбку.

— Постойте...

С трудом открыв рот, Айрен Парейра шагнул к старику.

Но тот, улыбнувшись в последний раз, развернулся и неспешно пошёл вперёд.

Двигался он расслабленно и неторопливо, и всё же Айрен никак не мог его догнать, и старик ушёл.

Таинственный старик окончательно исчез из виду.

Златовласый юноша ещё долго, без конца смотрел туда, где тот пропал.

Вууум...

И потому не заметил.

Не заметил, как сломанный меч старика рассыпался тонкими частицами и впитался в его собственный клинок.

А немного позже—

— ...!

Айрен Парейра резко открыл глаза — и первым, что он увидел, был кот-чародей Лулу.

А потом он заметил, что вокруг сидит с десяток кошек, и от неожиданности рывком приподнялся на постели.

— Уа-а-а!

Мяу!

И-я-а-ау!

Грохот!

Бабах!

Разноцветные кошки в панике кинулись в разные стороны, вещи вокруг полетели и покатились по полу.

И посреди всего этого Лулу, всё так же сидевший на месте, посмотрел на него встревоженными глазами и спросил:

— Айрен, ты в порядке?