Как только солнце показалось над горизонтом, в небольшой комнате многоэтажного дома раздалась оглушающая трель ненавистного будильника. Молодая девушка едва разлепила глаза и ещё совсем не осознанным взором, уставилась в потолок. Вставать не хотелось. Каждое подобное пробуждение давалось девушке с трудом. При одной только мысли о долгой дороге до университета на переполненном поезде, с вечно недовольными, ворчащими людьми, Рену охватывало отвращение.

— «А ведь в самом университете лучше не будет.» — подумалось ей. Кое-как, через силу, девушка встала и поплелась на кухню. Налив чаю, уселась на подоконник и со скучающим выражением лица наблюдала за тем, как серые улицы понемногу заполнялись людьми. На небе сгущались тучи, предвещая дождь. Рена ненавидела осень: холод, слякоть, бесконечные дожди — всё это навевало тоску. Она склонила голову ближе к окну, и взгляд упал на группу девочек: их смех и веселые крики заставили поморщиться с неким отвращением. Веселье, улыбки, радостные лица — всё это казалось чересчур напускным, какой-то глупостью. Наверное, поэтому (в свои восемнадцать) она не имела друзей и никогда не вела себя подобным образом.

— «Да и зачем, зачем нужны эти «друзья», если всё равно рано или поздно кто-то обязательно предаст или уйдет» — в полголоса пробормотала Рена, скучающе смотря в даль неба.

— «Да и не то, чтобы мне было о чём поговорить с другими людьми.» — На мгновение ей стало грустно, но она тут же отбросила эту мысль. Стрелка часов неумолимо бежала по циферблату, приближая к неизбежному, пора было собираться. Однако не успела она сделать и пары шагов, как резкая боль пронзила ухо. Казалось, боль сжигала ухо изнутри. Опираясь на ближайшую стенку, Рена со всей силы сжала зубы, стараясь перетерпеть боль. К счастью, недомогание вскоре утихло, и девушка ощутила, как что-то инородное обвивало её ухо. В спешке Рена бросилась к зеркалу. Широкая поверхность зеркала отражала взгляд, преисполненный изумления. Девушка неверяще коснулась тонкого стебелька, что обвил ее ухо.

— Ханахаки… — прошептала она и всё ещё тупым взглядом смотрела на своё отражение.

Ханахаки — необычная и довольно загадочная болезнь, до сих пор она остается покрыта множеством тайн, и лишь малая часть об этой болезни была доступна человечеству. К сожалению, этого было слишком мало, чтобы хоть как-то спастись от её страшных последствий. Самым ужасным было то, что чаще всего ей были подвержены подростки. В столь нежном возрасте, когда молодые сердца трепещут об одной мысли о прекрасном, о любви и признании, могли обернуться мучительной смертью.

Рена вздрогнула от образа кровавых цветов, что могли прорасти внутри неё. Дыхание сбилось, а ноги, казалось, налились свинцом, и не в силах стоять, она медленно осела на пол. В голове бурным потоком метались ужасные мысли.

— «Эта ведь болезнь отвергнутых, так причём здесь я!» — от страха сердце бедняжки едва ли не стремилось наружу, и громкий стук в дверь явно не способствовал успокоению.

— Рена, поторопись если не хочешь опоздать на поезд — окликнула её мать, и девушка, резко вскочив, судорожно принялась умываться. Холодная вода немного привела в чувство, однако пальцы до сих пор мелко подрагивали. Глубоко вздохнув, Рена принялась за волосы. Пошарив в коробочке, ей удалось отыскать несколько невидимок.

— «Спрячу пока так, даже не знаю, что будет с родителями, если они это увидят…» — закрепив стебли заколками и скрыв за волосами, девушка принялась одеваться. Черный свитер с высоким воротником да светлые, немного потертые джинсы были ее неизменными атрибутами. Она любила подобный стиль, хотя мать и не разделяла этого. Уж слишком часто Рене приходилось спорить с ней из-за, как любит выражаться ее мать, «бомжатского стиля».

На кухне во всю шла работа, сладковатый запах буквально соблазнял взглянуть внутрь и отведать маминых кулинарных шедевров, но не в этот раз. Сейчас их маленькая квартира уже не была тихой и безмятежной гаванью, для Рены она стала минным полем, где один неверный шаг мог обернуться для нее катастрофой. В спешке, схватив рюкзак, она уже была готова покинуть квартиру как из кухни донесся строгий голос отца.

— Не забудь, сегодня вечером у тебя дополнительные занятия. Не опаздывай.

— Хорошо пап — тихо ответила девушка и вышла. На улице во всю разгулялся холодный ветер, заставляя бедных прохожих ускорить шаг. На небе плотной завесой расстилались тучи, что только сильнее наводило уныние. Рена пыталась хоть как-то приложить лезущие в лицо из-за сильного ветра волосы, но хаос на ее голове было не унять. Бросив это бесполезное занятие и ругаясь сквозь зубы, она вытащила телефон. Электронное устройство услужливо сообщило о скором начале занятий и последнее, что слышали случайные прохожие, были громкие ругательства и топот ног по лужам. Вскоре, район вновь погрузился в тишину.

Добежав до станции и тяжело дыша, Рена уселась на скамейку. Ноги болели и дрожали после длительной пробежки. Вокруг была полнейшая суматоха, группы людей, что ждали своего поезда, громко что-то кричали друг другу. Окинув мельком станцию, Рена не узрела чего-либо интересного. Парочка парней-подростков дурачились над мальчиком, который вовсе не считал эти мелкие издевательства веселыми. Рядом сидел мужчина в строгом костюме и, словно статуя, немигающим взором смотрел вперед, видимо о чем-то крепко задумавшись. И еще парочка женщин совсем рядом довольно громко обсуждали новости, что заставили Рену поморщиться. Сейчас было только одно, что могло хоть как-то ее успокоить. Отыскав в кармане комок проводов, она принялась их распутывать, но из-за ветра, неизменного бродяги всех подземных станций, громких криков толпы и легкой дрожи сосредоточиться было крайне трудно. Спустя время клубок проводов все-таки был распутан и сознание девушки окутала приятная мелодия. И вот уже она не заметила, как принялась тихонько подпевать своей любимой группе, за что получила недовольный взгляд от мужчины рядом. Едва тот открыл рот, чтобы высказать свое недовольство, как на горизонте появился поезд.

Как и всегда он был полон людей. Давка, недовольное ворчание, запах пота с парфюмом, закрытые окна — все это сводило с ума. Поездка была самым настоящим мучением. Время словно превратилось в тягучую, вязкую субстанцию, едва-едва передвигающуюся в пространстве. Зато терпение Рены, напротив, таяло с невероятной скоростью. Благо оповещение о нужной остановке прозвучало раньше и катастрофы не случилось. Закусив губу от злости и нетерпения, Рена принялась извиваться и расталкивать тела, чтобы хоть как-то выбраться наружу.

Конечная станция одарила бедняжку холодным приветствием и сложной смесью разнообразных духов. Натянув шарф повыше, в желании спрятаться от особо сильного цветочного аромата, исходящего от полной дамы, Рена двинулась наружу. Путь не занял много времени, и вот уже перед ней предстало величественное здание, архитектурное творчество старого времени, — «ХХ государственный юридический университет имени ХХ». Шум и гам разносился со всех сторон, студенты во всю спешили на занятия, вот только Рена не разделяла их спешки. Огромное сооружение на фоне темного неба опасливо нависало над ней и оттого девушка чувствовала себя ничтожно маленькой, порождая желание укрыться где-нибудь в тихом месте, подальше от суровой серой реальности.

В самом университете было так же многолюдно и шумно, как и в метро. Новоиспеченные студенты собирались в группы и жались ближе к стенам, активно обсуждая предстоящие занятия. Бежевые стены с едва заметными по углам трещинами, ряд дверей из темного дерева, что тянулся вдоль коридора, теплый, застоявшийся воздух — все это навевало воспоминания о школе, и они были не самые радостные. Стараясь как можно быстрее добраться до нужной аудитории, Рена ускорила шаг. Благо она прибыла практически вовремя — студентов в аудитории было немного и бóльшая часть зевак расположилась на задних партах, оставляя пришедшей не такой уж большой выбор мест. Взгляд пал на самый верхний ряд, у самого края, рядом с окном. До начала занятий оставалось десять минут и оставшиеся студенты нехотя, с тяжелыми вздохами и громкими зевками, понемногу заполняли аудиторию. Рена сама с трудом сдерживала зевок, глаза все норовили закрыться, и лишь громкая музыка в наушниках спасала от объятий Морфея.

Вдруг что-то с тяжелым стуком упало подле нее и сон словно рукой сняло. Повернув голову, она увидела белокурую девушку, что под тихое ворчание что-то судорожно искала в своей сумке. Как оказалось, это была обычная тетрадка и розовая ручка с единорогом. Рена несколько раз удивленно моргнула, словно увиденное было бредом еще не проснувшегося мозга. Маленькая, ничтожная деталь в столь строгом образе выбивалась из общей картины и привлекала внимание. Среди аккуратно уложенных волос, белоснежной идеально выглаженной рубашки, черного приталенного платья до колен и классических каблуков эта ручка казалась чем-то сюрреалистичным, какой-то насмешкой и оттого девушка не могла отвести взгляда. Видимо, это не укрылось от ее соседки и та, задорно прищурившись с легким смехом, поинтересовалась:

— Нравится? — от неожиданности лицо Рены вспыхнуло и глаза забегали по кабинету, стараясь не встречаться взглядом с незнакомкой. Тихое хихиканье достигло покрасневших ушей и брюнетка ощутила, как внутри нее возникло раздражение.

— Ох, прости, я не представилась, — с доброй усмешкой на лице произнесла блондинка — я Лилит, а тебя как зовут? Рена окинула соседку скептическим взглядом, брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую полоску. Еще со школьных времен она знала, что весь этот показной интерес со стороны других людей не принесет ей ничего хорошего. Лучшим решением было сразу пресекать подобное на корню, да и было в этой девушке, что-то такое, что немного напрягало Рену. Подозрения все росли, порождая неловкое молчание, но Лилит видимо не собиралась отступать и выжидающе смотрела на Рену с неизменной улыбкой. К сожалению, настойчивость, в виде прожигающего взгляда и немного пугающей улыбки, ее новой соседки оказалась сильнее и, сдавшись с раздраженным вздохом, Рена произнесла свое имя.

— Очень приятно, Рена. Надеюсь, мы с тобой подружимся. — лисья улыбка вновь расплылась по красивому лицу, а в глазах вспыхнул озорной огонек. Рена тут же пожалела, что открыла свой рот.