***

После того, как мы выбрались из волшебной психиатрической клиники, заколдованная книга перестала существовать. Как только я попытался ее поднять с земли, страницы ее и кожаная обложка превратились в пыль. Как и у всего в этом мире, объяснила мне Ева, даже у магических предметов есть свой предел. Мы сошлись на том, что исчезновение артефакта в небытии к лучшему.

Если я придумал Еву для того, чтобы оправдать свою слабость и смертность в тот роковой момент детства, то—

Кто лежит в могиле Евы Лепестковой?

Мы успели сесть на последний автобус, который ехал обратно в город. Он оказался пустым, поэтому мы заняли лучшие места. Автобус плыл сквозь сумрак по бесконечной прямой асфальта и покачивался на поворотах.

Нам не о чем было даже поболтать после целой вечности разговоров, пока я не спросил об “оригинале”.

На мой вопрос Ева пожала плечами.

— Не знаю, раньше мне было страшно узнать правду, а теперь она меня совсем не интересует.

Взгляд ее, измученный чувствами до предела, источал фаталистическую уверенность в себе.

— С этого момента я сама себе “оригинал”.

После мимолетной паузы она снова обратилась ко мне:

— Я хочу тебя поблагодарить за то, что ты сделал.

— Еще бы знать, что я сделал.

— Ты починил то, что было сломано с самого начала.

— Да, — я неловко скривился, — починил то, что сам и поломал.

— Ты слишком к себе строг, Тимофей. Те, кто не допускают ошибок… не существуют в природе, наверное. Те, кто допускают ошибки и ничего с этим не делают… таких много. А те, кто допускают ошибки и делают выводы, это… большие молодцы.

— Теперь уже ты излишне меня оправдываешь. — Я усмехнулся.

— Мне хочется как-то отплатить тебе за услугу.

— Интересно, как? — Я задумался о влажных перспективах. — Может, сходишь со мной на свидание как-нибудь?

В ответ я получил локтем в бок.

— Ай… Зачем дерешься?

Кажется, моя неуместная шутка сильно ее разозлила.

— Забудь об этом навсегда.

— Да, хорошо, хорошо… И как же ты собираешься меня отблагодарить? Надеюсь, у меня будет возможность отказаться в крайнем случае?

Когда дело касается благодарности от девушки, которая была создана при помощи проклятой книги, даже жест доброй воли обязан настораживать.

— Так получилось, что ты случайно создал меня последователем организации “Истинного света”. Конечно, это не имеет никакого отношения к реальности, но… Этим можно воспользоваться.

— Существует какая-то лазейка?

— Да, вроде того… Я могу санкционировать твое назначение на должность тайного советника этого осколка реальности.

— Что-то на непонятном мне языке…

— Оно… Это назначение дает тебе дипломатическую неприкосновенность, но ты должен следить за тем, чтобы здесь все было под контролем.

— Не уверен, что мне такое под силу. Если я соглашусь на эту роль, то меня нельзя будет убить по беспределу?

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Звучит заманчиво, но… Разве не будет проблем с тем, что ты на самом деле не являешься последователем “Истинного света”?

Ева призадумалась.

— Не думаю… Только в том случае, если кто-нибудь об этом узнает, но… Пойди разберись потом во всей этой бюрократии.

— А тебе разве не хочется самой занять эту роль? У тебя есть все способности, чтобы этим заниматься, а я, типа, человек с улицы.

— Не уверена… что задержусь в этом мире надолго.

Взгляд Евы устремился в черноту за окном.

— Мне… еще столько всего необходимо увидеть собственными глазами… Вся жизнь впереди! — Она весело захихикала. — Рано мне становиться бюрократом и чиновником! Все… только начинается!

Если не считать вечности в волшебной комнате, то так оно и было. Впрочем, назвать прозябание на койке в иррациональном пространстве жизнью — громко сказано.

— Ты согласен на мое предложение?

— Не знаю даже, — я пожал плечами, — а ты… можешь передать эту должность Алисе?

— Ха? — Еву удивил мой вопрос, — если я отдам ей эту должность, то ты потеряешь протекцию.

— Думаю, что ей она нужнее. На меня, к счастью, кроме тебя до этого дня никто не охотился.

— Логичное объяснение, но… — Ева мягко улыбнулась. — Чувственное убедительнее.

— Не зря мы целую вечность провели в той клинике. Теперь можем читать друг друга, как открытые книги.

— Да, — Ева насупилась, — и это раздражает, вызывает чувство неловкости, словно кто-то может читать твои мысли! В людях вокруг тебя должны быть загадки, которые ты не способен разгадать… Никаких свиданий, Тимофей! Даже не думай ни о чем подобном! Я-а-а… запрещаю! Прости за грубость, но-о-о… Я с трудом… выношу твое общество! Нет, не так… Но… я хорошо к тебе отношусь все равно…

— Я знаю, не стоит так сильно расходиться. Давно уже все прочитал, в твоих мыслях.

Настолько для меня были очевидны все хитросплетения ее чувств, аж зевать начал. Или же дело было в том, что в автобусе было так по-ласковому тепло—

Как в комнате на больничной тахте.

— Тимофей, прошу тебя, — Ева набросилась на меня с жалобным взглядом, — вылези из моей головы…

— Как скажешь, только перестань на меня так смотреть. Просто передай ту должность Алисе… Как ты там сказала? Тайный советник, ничего себе… Думаю, ты прекрасно понимаешь причину, по которой я хочу, чтобы ты это сделала.

— Да, к сожалению...

Ева озвучила те слова, который должны были прозвучать еще очень-очень давно—

— …потому что ты ей доверяешь.

— У меня остался только один к тебе вопрос…

Я не успел продолжить—

— Какой?… Ты уже та-а-ак много обо мне всего знаешь…

— Прости, но речь не о тебе в этот раз. Алиса сказала мне, что… ее существование не имеет смысла. Ты говорила о том, что вы похожи, и… Мне тоже показалось, что у вас есть что-то общее.

— Ой… — Ева потупила взгляд. — Когда я сказала о том, что она такая же притворщица как и я, то имела в виду ее… происхождение.

— Происхождение?

— Она отличается… Это так сложно объяснить… Представь, что вселенная — это очень сложная операционная система с бесчисленным множеством программ…

— Подожди, пытаюсь представить… Получается, Алиса… и есть такая программа?

— Вроде того, и эта программа… Мне неприятно так говорить о ней, но… что-то вроде ошибки. Такая программа является сбоем системы…

Мне никогда не приходило в голову спросить Алису о том, по какой причине ей приходится скрываться в моем измерении. У меня были только предположения о том, что ее объявили в какой-то межпространственный розыск за немыслимое по степени абсурда преступление. Мне казалось, что моя фантазия накладывается на ее образ, как нечто неопровержимое.

Легче легкого было представить в ее лице озорного мошенника, который с усмешкой уничтожил мир.

Но мне не приходила в голову мысль о том, что ее могут преследовать только за то—

Какая она есть.

Если подумать, то ничего удивительного тут нет.

С ошибками в программах обычно борются.

— Скорее всего, Алису преследуют потому что, ее попросту… не должно существовать. — Закончила Ева.

— Это ужасно. — Только и вымолвил я.

— Да-а-а… Гадко-грустно. Похоже, что не только среди людей находятся изгои. Наверное… Это один из законов вселенной.

За разговором я не заметил, как мы подъехали к автовокзалу.

— Нам пора прощаться, Тимофей.

— Да, пора. Увидимся ли мы когда-нибудь еще?

— А-а-а, возможно… Возможно, нет.

Иногда людям незачем больше видеть друг друга.

Чтобы не произошло, где бы мы в будущем не оказались—

Нам больше нечего узнать нового—

В собственных отражениях.

— И все-таки, — сказал я на прощание, — мне бы хотелось увидеться вновь.

Ева не ответила. Она сделала несколько шагов прочь от фонаря, под которым мы стояли, после чего обернулась ко мне и выполнила прощальный реверанс, прихватив пальчиками обеих рук воображаемое платье.

Во мне не отыскалось столько же грациозности, поэтому я только нелепо склонил голову и слегка помахал рукой.

Как-то неуверенно.

— Будь счастлив.

Затем—

Ева исчезла во мраке ночи.

***

— Получается, что у этой истории счастливый финал?

Вера Львовна увела взгляд в сторону, на безликий белый потолок, чтобы в мысленно разглядеть все то, что я ей рассказал.

— Если бы все было так безмятежно, то я бы здесь не оказался. — Ответил я.

Вера Львовна вернулась из мира фантазий и посмотрела на меня.

— А с Алисой этой… что случилось?

— Мне кажется, что вы должны знать лучше моего.

— Это почему же?

— Вы квалифицированный психиатр. Кому, если не вам, видеть людей насквозь? Как думаете, что с ней произошло?

Вера Львовна приняла правила игры, которые я ей навязал, и загадочно улыбнулась.

— Чтобы ответить, мне нужно для начала с ней побеседовать. Я не экстрасенс, а всего-лишь врач, который специализируется на психических отклонениях.

— Она столько раз у вас на приеме была, а толку? У вас так и не получилось ее раскусить. Не припоминаете ничего подобного?

— А должна помнить? — Вера Львовна издевательски ухмыльнулась. — Если судить по твоей логике, то мои воспоминания тоже были перезаписаны, все верно?

— Ага.

Мне раньше казалось, что это у меня какое-то особенное восприятие мира. Я вижу больше других, потому что отыскался в душе и разуме особенный инструмент, необыкновенный телескоп или микроскоп. Сейчас мне начинает казаться, что некоторые—

Попросту умиротворены в собственной слепоте.

— Страшный мир ты описал мне, Тимофей. Когда реальность… Как ты там выразился? Изменяется, да… Люди начинают помнить совершенно другие вещи и не замечать подвоха. В таком мире… нет места для правды.

Заезженное оправдание.

— Вы попросту не там ищете, Вера Львовна. — Я раздраженно фыркнул.

***

От автовокзала я доехал до центра города, затем пересек опустевшую к позднему вечеру пешеходную улицу и наконец дошел до кирпичного особняка, до боли знакомого. Мне хотелось рассказать Алисе о том, что произошло. Однако, к моему удивлению, ее не оказалось дома.

Бабушка-призрак стояла на пороге и вопросительно косилась на меня. Я снова забыл о том, что хожу по улицам в длинной юбке и парике.

— Ее нет дома. Сказала, хочется прогуляться, подышать воздухом, у тебя что-то срочное?

Вопрос резонный, раз я приперся ближе к ночи в женском тряпье.

— В некотором смысле, — уклончиво ответил я,

— Алиса уже сказала тебе о том, что переходит в другую школу?

— Ч… Что?

— Не говорила, значит? Я-то думала, что ты пришел по этой причине.

— Почему… она решила сменить школу?

— Говорит, ее там обижают, — продолжил призрак, — поэтому мы приняли с ней решение перевестись…

Все это только обложка настоящей истории.

Вероятнее всего, Алиса подготавливает почву для того, чтобы изменить реальность и уйти. Видимо, она больше не способна мириться с тем злодеянием, которое совершила по отношению к мертвой и, возможно, несуществующей девушке по имени Ева Лепесткова.

Или, если судить по словам ЕВЫ, то—

Она больше не способна мириться с истиной собственного существования.

Мне плевать на все ее злодеяния.

Мне плевать на то, кем она является.

Единственное, что меня интересует—

Она—

Настоящая.

Мне необходимо ее найти и сделать все возможное, чтобы—

Убедить остаться в этом мире.

— А куда… она могла пойти?

К своему стыду я слишком мало знал об Алисе. Я слишком мало—

Ее понимал.

Когда я пытался представить себе ее возможный маршрут по пустынным городским улочкам, то видел только умозрительную пустоту.

— Обычно, она гуляет по одним и тем же местам. Когда она была совсем маленькая, мы часто приходили в скверик на другой стороне от…

***

Алиса сидела на лавочке напротив бронзовой статуи Высоцкого с гитарой и подкармливала голубей мякишем батона. Я сел рядом с ней, но она отказывалась меня замечать. Когда на голову Алисы приземлился особенно наглый пернатый попрошайка, я задумался о том, не перепутал ли я человека со статуей?

— А, ну! Кыш-кыш!

Я попытался прогнать нахала с зеленых прядей, но Алиса слабо проговорила:

— Не трогай его…

Меня сбило с толку то, что моя помощь была так холодно отвергнута.

— Хорошо, пусть… Голубь сидит у тебя на голове.

На тот момент я смог убедиться только в том, что Алиса все еще обладает коммуникативными функциями, то бишь умеет разговаривать, а значит, можно попробовать завести беседу. Кратко изложил ей то, чем закончилась “игра” со смертью.

— Прости, что ничем не смогла помочь. — сказала Алиса, когда я закончил. — Я хотела прийти к тебе на выручку, но психованная перед уходом наложила на дом барьер. Несложный, но… Когда я с ним разобралась, уже… все закончилось.

— Ты помогла достаточно, — подумав, я добавил, — точнее, я помог тебе достаточно после того, как сам же наворотил дел. Наверное, это правильно, что в конце я сам смог разобраться с проблемой.

— Ты узнал правду, не так ли?

— Да… — Я взял паузу, чтобы подобрать нужные слова. — Я ни в чем тебя не обвиняю. Да, это плохо поступок, но… Я понимаю тебя.

— Правда? Понимаешь меня? И даже способен простить мне мои тяжкие грехи?… — Усмехнулась Алиса. — Хах. Ну, хорошо, будем так считать.

— Ну, и… я должен был со всем разобраться сам. Не будешь же ты вечно меня за ручку водить, если я снова попаду в заваруху?

— Да, не думаю, что у меня будет такая возможность. Это-то и пугает.

— Думаешь, что когда-нибудь у меня не получится справится с проблемами? — Спросил я.

— Нет, совсем нет…

Алиса подбросила крошек на землю, и голуби принялись драться за добычу.

— Ты точно со всем справишься, если захочешь, но… Страшно подумать, что будет дальше.

Алиса предпочитала говорить загадками, а вытащить ее на дельный разговор у меня не получалось. Помолчав, я решил перейти к более важной, по моему мнению, теме. То, что мы давно должны были уже обсудить.

— У меня есть для тебя загадка.

— …

— Хочу, чтобы ты оценила ее по достоинству.

— …

Алиса недовольно выдохнула, но сопротивляться не стала.

— Короче, слушай. Ты считаешь, что твое существование не имеет смысла, верно? Потому что ты появилась без какого-либо предназначения на это свет. Хорошо, допустим. В тот же момент я считаю, что тебе есть место в моей жизни. Если я считаю нечто бессмысленное частью своей жизни, то я… получается живу в иллюзиях, а это значит, что я где-то сбился со своего пути и проживаю свою жизнь бестолково. Да, и вообще, в этом мире есть люди, к счастью да… которые видят меня частью свое жизни, тоже глупцы невероятные. Ну и, путем шести рукопожатия мы приходим к выводу, что все люди бессмысленные. Эти люди живут в одном мире, в это что значит? Ага, мир абсурден. Тут-то и загадка: твоя жизнь не имеет смысла, весь мир — это бестолковая трата времени или же твои расчеты где-то неверны?

— Ха, логическая ошибка на ошибке. — Оскалилась Алиса. — Долго сочинял этот бред?

— Ну… Ай, нет! Слезь с меня!

Голубь-нахал по какой-то неведомой мне причине решил, что и у меня можно посидеть на голове.

— Слезай быстро! На ее голове сиди, сколько влезет, а на моей не надо!

Голубь перелетел обратно на голову Алисы, и все вернулось на круги своя.

— Так, на чем мы остановились? А, точно… Прогнал эту мысль несколько раз, пока к тебе шел. Ничего, я еще додумаю свою гипотезу в будущем.

— Пока что неубедительно. — Высказала свой вердикт Алиса. — Ты пытаешься выдать желаемое за действительное.

— Ну, не совсем. Скорее, я делаю желаемое действительным в рамках своей картины мира, от которой отказываться не собираюсь…

— …

— Может прозвучать слишком пафосно… Да, так и прозвучит, но и ладно. Если звезды зажигают, значит, это кому-то нужно? Ну и прочее… Ты переживаешь о том, что тебе места в этом мире не нашлось. Это наглая ложь. Нашлось, да так… что теперь и не прогонишь…

— А-а-а-й! Идиот!

Пернатый нахал попытался взлететь с головы Алисы, но запутался в ее волосах лапками. Он махал крыльями, как обезумевший и тянул одну из зеленых прядей вслед за собой.

— Придурок! Придурок! Больно же!

Одной рукой я прихватил голубя за тушку, а другой аккуратно отцепил его лапку от пряди волос. Затем отпустил засранца и тот улетел к Высоцкому на голову, ну и… Да, никакого уважения к культовому барду.

— Спасибо… — Тихо пробормотала Алиса.

— А?

Я несколько удивился тому, что Алиса меня поблагодарила за помощь.

“Спасибо” — редкое слово в ее лексиконе, и если используется ею, то зачастую в ироничном ключе.

Мне неожиданно вспомнились ее слова, когда я побывал у нее в гостях впервые. Она сказала, что я единственный ее друг в этой реальности. Пора бы уже отплатить взаимностью.

— Не стоит благодарности, подруга. — Я почесал затылок. — Ты всегда можешь на меня положиться… Наверное.

— Даже в том случае, если мне понадобится убить человека?

— Зависит от обстоятельств.

Кажется, Алиса немного повеселела.

— Смешной ты, Тимофей.

Она отложила изуродованный батон на лавочку и погладила ладошки друг об дружку.

Я собрался с силами, чтобы сказать—

— Короче, не покидай эту реальность. Не уходи из той жизни, которую сама столько времени кропотливо создавала. Даже… если все это иллюзия и обман… Нет, это не обман, понимаешь? Не может такого быть. Нам… Мне точно будет тебя не хватать.

— Отстань.

— Пообещай, что хотя бы на денек вернешься в школу, а? Может быть, поменяешь свое мнение…

— Отстань, говорю. Ничего обещать тебе я не собираюсь.

Надо бы проявить настойчивость.

— Я не уйду, пока не получу удовлетворительного ответа.

Алиса вскочила с лавочки и грозно посмотрела на меня.

— Какой же ты тиран, это не-вы-но-си-мо-о-о! Ты-лишаешь-меня-субъектности! Я-тебе-не-мешок-картошки-а-личность!

Она выдохнула, но только для того, чтобы снова на меня накинуться:

— Сталкер! Шизофреник! Поехавший психопат!

Но тотчас успокоилась и уселась обратно на лавочку.

— Окей, — она пожала плечами, скривив губу, — сиди сколько влезет. Все равно ты не мешаешь кормить голубей…

— Что, если я их прогоню?

Алиса посмотрела на меня убийственным взглядом.

— Рискни здоровьем.

Мы просидели на лавочке несколько часов. Алиса отломила мне кусок батона, чтобы я тоже смог поделиться мякишем с голубями, параллельно прикусывая булку.

— Когда-нибудь наука раскроет все загадки вселенной. — Заговорила неожиданно Алиса. — Те, кто считают, что познание мира возможно только путем естественных исследований, сталкиваются с “феноменом сознания”. Сознание — это то, что будет сопротивляться науке до самого конца. Но и эта тайна когда-нибудь будет раскрыта подобно запутанному преступлению из детективного романа… Знаешь, что меня пугает в тебе, Тимофей?

Никогда бы не подумал о том, что Алиса—

Может испытывать страх.

Особенно—

Когда речь идет обо мне.

— Нет… — Я рассеянно почесал затылок.

— Горе-инквизитор интересную мысль высказал тогда, в спортзале. — Продолжала Алиса. — О тенях, которые боятся света.

Тени, что пугают маленьких детей по ночам—

Но сами боятся того момента, когда включат свет.

— Когда-нибудь теням не останется места… В этом невыносимо ярком мире. — Закончила Алиса.

***

Начал замечать, что движения мои становятся плавными и заторможенными—

После я очнулся—

— Чего?

Я схватился за лицо.

В уютной гостиной квартиры бабушки-призрака.

За окном уже давно рассвело. Значит, я пробыл во сне до утра. За это время Алиса перетащила меня в свой дом. Вокруг было подозрительно тихо, словно за стенами комнаты никто не существовал. И только Котопорт монотонно сопел на спинке дивана.

Я встал с кровати, чтобы выйти в коридор—

Но вместо него сгоревшие и заброшенные обломки.

Кроме гостиной, все остальные помещения представляли из себя развалины. Никаких признаков жизни, Алисы не было, и бабушка-призрак куда-то запропастилась.

Когда я снова прошелся по комнатам, то и гостиная пришла в запустение, слилась воедино со всем остальным. На полу валялись обгоревшие фотокарточки. Их вид наводил на меня уныние.

Я обратил внимание на одну занимательную деталь. Хоть квартира и вернулась в свое естественное состояние, но с семейных фотографий, чьи обрывки валялись подобно конфетти на бетонном полу, все еще скалилось знакомое лицо.

Я по кускам собрал маленького зеленоволосого демона.

— Дилетант.

Не успела все подправить перед своим уходом или же попросту поленилась?

Боюсь, не у кого больше спросить.

Нет, все-таки нашелся один свидетель. Котопорт, который изначально спал на изголовье дивана, теперь сидел на грязном полу и облизывал лапы.

— Как я понимаю, это вместо “прощай”? — Спросил я у него.

— Боюсь, что она передо мной не отчитывается, — ответил Котопорт, — могу только сказать, что все еще ощущаю ее присутствие в этом осколке реальности.

— И где она тогда?

— Тебе нужно было попросить у проклятой книги создать собаку-ищейку. — Котопорт демонстративно призадумался. — А, точно, книги же больше нет. Досадно.

Кажется, что большего я не узнаю в этом месте.

— Залезай, — Сказал я Котопорту и открыл для него сумку. — раз такая песня, будешь жить у меня, с этим нет никаких проблем?

— Есть проблемы с сумкой, — ответил он, — я сам к тебе приду, встретимся у тебя дома.

И то верно, он же умеет телепортироваться.

Уроки только начались. Подумав, я решил сегодня тоже прогулять школу. Надо было привести себя в порядок. Ехал в полупустом трамвае со смутным чувством на душе. Не знаю, хорошо это или плохо, что—

Мне удалось повидаться с зеленоволосым демоном на прощанье?

Холодное зимнее утро, неотличимое от своих двойников.

За окном можно было разглядеть только привычные городские наброски.

Я обратил внимание на то, как нечто подозрительное торчит из кармана моей куртки. Достал небольшой клочок бумаги, сложенный надвое. На нем, не считая буквы “А”, которая была обведена кругом, также была высечена кроткая запись:

“Я подумаю”