***

Когда разум вернулся ко мне, я осознал, что нахожусь в комнате. Комната та была не простая, а волшебная. Сомневаться в этом не было причин. Чем больше времени я находился в ней, тем более осязаемой она становилась.

Сначала я увидел больничные койки, которые жались к стенам. Я сел на одну из них и сразу же ощутил мягкость матраца. Я завернулся в одеяло и почувствовал ласковое тепло, которое засасывало меня в сон. Сетка под койкой гнулась под моей тяжестью, и казалось, что она пытается меня проглотить в свой мягкий живот.

Когда я снова осмотрелся по сторонам, то наконец-то увидел обнаженные стены персикового цвета. Голые и пустые, они заботливо обнимали комнату.

Затем появилось окно. Решетка на нем подобно наморднику защищала меня от бесконечно черного мира за пределами комнаты.

Никакое зло не проникнет внутрь.

Как бы оно того не желало, оно никогда меня больше не обидит.

Никогда.

Какое сладкое слово на вкус.

Со стороны эта комната может показаться самым страшным кошмаром, из которого хочется вырваться в реальность, но мне—

Она виделась иллюзией рая.

Так ли необходимо выбирать красную таблетку, чтобы выбраться из симуляции? Если человек живет в мире иллюзий, но не подозревает об обмане, то—

На самом ли деле это иллюзия?

Если ты не способен познать обмана, то и обмана никакого нет.

— Нравится?

Голос, который обратился ко мне, принадлежал Еве. Она сидела на койке в другом конце комнаты. Если мне было просто хорошо, я ощущал себя безмятежно и ничего меня не беспокоило, то Ева и вовсе была навеселе. Она болтала ножками, как ребенок на качелях.

Ее глаза улыбались.

Мне не хотелось делиться с нею своими чувствами, поэтому я перевел тему.

— Из этой комнаты нет выхода, верно?

Сколько бы я не всматривался в персиковые стены, я не мог найти двери. Выйти можно было только через окно, но то было схвачено в тиски металлической решеткой. Даже, если как-то удастся вырвать решетку, то выход был—

Только в черную неизвестность.

— Если я скажу, что из комнаты нет выхода, то… Тебя это опечалит или же наоборот порадует?

— Не знаю. — Ответил я честно.

— Боюсь, что у меня нет права тебя обманывать. — Ева раздраженно топнула ногой по полу. — Книга не может создать того, чего не существует. Значит, она не может создать комнаты, из которой нет выхода. Кроме того, условия “последней игры” предполагают, что у слабого противника должна быть возможность выйти победителем. Хотя бы, призрачная.

“Последняя игра”? Однажды мне “повезло” поучаствовать в одной такой и выйти победителем. Трудно представить себе более отвратительный досуг. Даже если повезет выбраться из заварухи живым, то концовка не будет романтичной, а скорее гадкой и кровавой.

Суть “последней игры заключается в том, что слабый противник может потребовать испытания от сильного врага, который намеревается его убить. Тот, кто сильнее, устанавливает условия пари. Зачастую, у слабого нет никаких шансов, и это не более, чем изощренная издевка.

— Значит, у меня есть шанс победить и выбраться отсюда? — Одно условие вызывало у меня вопросы. — В чем подвох?

Ева хихикнула.

— Подвох?… Какой подвох? Найди выход, если сможешь.

— Сколько у меня времени?

— Не стоит об этом переживать… Ты неограничен по времени.

— Тогда… — Я призадумался. — Ты тоже не можешь выйти, пока я не найду ключ? Я спрошу еще раз, в чем подвох?

Мои слова вызвали у Евы раздражение. Улыбка соскользнула с ее лица и губы сомкнулись, не выпуская наружу злость.

— Нет никакого подвоха. — Монотонный голос. — Нет ничего ужасного в том, что я тоже здесь заперта. Меня… в том мире, за пределами “игры”, ничего не держит.

— …

— Тимофей, не думай обо мне. У меня все хорошо, и меня… все устраивает.

— Неужели… Это то, чего ты хотела?

— Скорее всего. — Ответила Ева, а после добавила: — Кажется, ты все еще не осознал того, насколько сильно мы связаны. Отказываешься… Замечать те цепи, что завязали нас в мертвый узел общей судьбы. Для меня… Нет больше радости, чем наблюдать за тобой. Как ты можешь этого не понимать? Будь то счастье твое или невыносимые печали… Все это… Не имеет значения.

Ева мягко хлопнула в ладоши.

— Я огласила тебе правила нашей “последней игры”! — Она легла на койку и свесила ногу. — Делай, что хочешь. Я не собираюсь как-либо тебе препятствовать.

— Ты же понимаешь, что у меня вечность впереди? Когда-нибудь я решу загадку.

— Хи-хи… А захочешь ли ты загадку решать? — Ева язвительно ковыряла меня взглядом. — Вот в чем вопрос.

***

Не знаю, правильно ли я понял суть сказанных Евой слов, но в чем-то она была точно права. В некотором смысле, мне не хотелось решать загадку. Несколько раз я подымался с тахты, чтобы найти выход. Ходил по комнате, осматривал все углы заново и повторно, несколько раз пытался сдвинуть решетку. Пожалел о том, что в этом месте не было моего гвоздодера. Не нашлось и кувалды, которой можно было бы разнести стены к чертям. Сколько попыток я уже предпринял, чтобы покинуть это место? Но каждый раз я возвращался на тахту, в объятия ласкового тепла. Меня тянуло к нему, как собаку на цепи. Мой разум—

Был настроен против меня.

— Отсюда нет выхода. — Подытожил я.

— Тимофей… Разве ты забыл о том, что я тебе сказала? Ну, ты чего?… Выход есть.

— Ты обманываешь меня, чтобы еще сильнее мучить.

— Нет… — Кажется, мои слова расстроили Еву. — Зачем ты меня обижаешь? Я не вру… Я тебя не обманывала. Мне кажется, что ты сам себя обманываешь.

— …

— Скорее всего, ты сам не хочешь уходить, и поэтому… пытаешься найти оправдания…

— Замолчи.

— Тебе здесь нравится…

— Закрой рот. — Процедил я. — Да! Хорошо! Признаю, мне здесь немного нравится! Но это место не является раем, в который я хотел бы попасть! Оно… Утешительная иллюзия в самые сложные часы, и не больше. Но чем дольше я нахожусь здесь, тем… Больше ненавижу себя…

Я просверлил Еву взглядом.

— Выпусти меня.

Ева потупила взгляд.

Нет, она никогда не откроет мне дверь по доброй воле.

Это истина.

— Что… Тимофей, что ты хочешь? — Ева забилась в угол кровати и захныкала. — Не трогай… Не трогай меня!… Пожалуйста.

Я схватил ее за горло и сжал со всей силы. Каждый раз, когда у нее не получалось сделать вдох, я испытывал удовлетворение. Мне казалось в тот момент, что нет веселей занятия, чем душить эту дрянь.

Мне хотелось, чтобы она знала — это конец.

Она неминуемо умрет. Никто ее не спасет от жестокой судьбы. Ее предсмертный взгляд. Глаза, которые подобно тараканам бегали по комнате в поисках иллюзорного спасения.

В этом было так много красоты.

***

Ее тело бездыханно обвалилось на койке подобно мешку. Я упал на пол и учащенно задышал.

Посмотрел на свои руки.

Изучил руки убийцы.

Не было никакого озарения.

Руки такие же, как и у всех.

Не мог дождаться момента—

Когда она снова воскреснет.

Когда я убил ее в тысячный раз, то пришлось признать—

Даже под пытками она меня отсюда не выпустит.

Да и—

Надоело, честно говоря.

***

— Ты как?

Время в этом месте стало условностью, или же всегда ею было?

— Хочу прогуляться. — Сухо ответил я.

— Ты изменился. — Ева встала с койки подошла ко мне. — Уже… не пытаешься сбежать отсюда.

— Надо было сразу догадаться, что выход из этого места условен, если вовсе не символичен. — Я усмехнулся. — Забавно было наблюдать за тем, как я ищу дверь?

— Нет, мне было грустно это видеть.

Ева подошла к стене, и на том месте появилась дверь.

— Если хочешь, то мы можем пройтись по клинике. Санитаров тут нет, так что никто нам не помешает.

— Ты и есть тот самый санитар. — Я выдохнул и неохотно встал с кровати.

Наверное, я погорячился, когда высказал желание прогуляться. Какой смысл выходить из комнаты, если за ее пределами только лишь ее продолжение? К тому же, скорее всего, неудачное как сиквел хорошего кино. Сделанное кинокорпорацией только ради наживы, нарочно вычленив из него что-либо искреннее и человеческое. Продолжение, у которого нет никакого смысла. Продолжение в никуда.

Мы вышли из комнаты. Я вспомнил эти коридоры. Видел их когда-то давно, в давно забытом детстве. Так долго просидел в комнате и словно забыл о том, какого это — быть за ее пределами. Мне страшно было идти дальше, поэтому я жался к персиковым стенам. Единственное, что было мне знакомо в этом чуждом продолжении комнаты.

Ева шла рядом. Когда она предложила мне свою помощь, протянула руку и легонько прихватила меня за плечо, я не стал сопротивляться. Вместе мы шли по коридорам до тех пор, пока не дошли до выхода, до двери с прозрачными стеклами—

А за ней черная бесконечность.

— Почему тебе… хорошо в этом месте? — Спросил я ни с того, ни сего.

— Ты снова переводишь тему. — Ева заботливо посмотрела на меня. — Если ты боишься двери, то мы можем вернуться обратно в комнату…

— Нет!… Нет.

Я тряхнул головой.

Потрогал — на месте ли она, после чего снова задал тот же вопрос.

— Я не понимаю, почему тебе хорошо в этом месте.

Не смог сдержать слезы, как бы не пытался. От этого только больше сводило челюсть, и все лицо искажалось в мучительной гримасе.

— Мне… нигде не было так плохо, как здесь! И в тот же момент, я… не могу покинуть это место… Я не могу понять причины, которая держит меня здесь!

— Кажется, мы встретились с тобой однажды в похожем месте…

Ева отпустила меня и вальяжно прошлась по главному фойе больницы подобно герцогине, которая обходит коридоры замка, собственных владений.

Да, в этом мире она маркиза.

Ева подпрыгивала и безмятежно пританцовывала на гладкой плитке.

Какой удивительной чистоты танец.

— Человек никогда не искал счастья! — Сказала Ева в пируэте. — Человек ищет тех страданий, которых он достоин!

Точно, это место—

Я его помню.

Оно—

Удивительным образом мне дорого!

Когда-то давно—

Не в прошлой жизни ли?—

Мама наконец-то забрала меня из клиники домой.

— Удивительные мы создания, верно!? — И снова пируэт. — Для нет ничего слаще томной боли!

Мне было страшно говорить.

— Давай… сбежим… вместе…

— Нет! Нет-нет-нет! Я не хотела сбегать тогда, и сейчас не хочу! Мне было так страшно! Что, если ты увидишь мир за стенами этой клиники, и наконец-то осознаешь… Я так ярко сияла в твоем воображении, ты это помнишь!? Но… только на фоне этой невыносимой блеклости…

— Ты все пытался сбежать! — Воскликнула Ева. — А я боялась, что у тебя получится!

Она прервала танец.

— Тебе больше некуда бежать!

Пауза.

— Мне больше некуда бежать!

Она подняла руки, сложив их в молитве.

— Господи, я по-настоящему счастлива! Спасибо тебе, Всемогущий…

Крик.

— …что впустил меня в этот рай!

***

Дверь в неизвестность напротив меня была величайшей из преград. Гладкая плитка на моем пути казалась бесконечными песками пустыни Сахара. Один неловкий шаг по одноликим “классиках”—

И я навсегда исчезну в этой бездонной комнате.

Когда я коснулся дверной ручки, меня обожгло холодом, и тотчас согрело воспоминанием о теплой койке. Ничто на белом свете еще так не манило меня к себе, как та поржавевшая тахта.

Когда дверь распахнулась—

Я наконец-то встретился с черной бесконечностью один на один.

За дверью властвовала пропасть. Там не было места, куда можно было ступить. Не нашлось бы ничего, за что можно было бы ухватиться. Не встретится тот, у кого можно было бы попросить помощи.

Что, если бесконечность бесконечна?

Есть ли что-то на той стороне от бесконечности?

Стоит ли оно того, чтобы ее достигать?

Найдется ли веская причина покинуть эту клетку?

Ради чего—

Мне делать шаг в черную неизвестность?

Если мне не изменяет память, то существует другой мир за пределами комнаты. Он грезится мне холодным и жестоким. Он полон опасностей и разочарований. Дорога через черную неизвестность приведет меня в тот мир.

Если выбор между тем, что я ненавижу больше, то в комнате хотя бы безопасно. Дело даже не в том, есть ли в том мире нечто, ради чего стоило бы вернуться. Наверное, найдется такое, но—

Справится ли тот мир без меня?

Уверен, что он даже не заметит моего исчезновения, словно—

Я никогда не существовал.

А если так, то—

“Мое существование не имеет смысла”

— … Ха… Ха-а…

Кто-то сказал мне это однажды. Помню, что мне было очень больно. Вместо того, чтобы принять боль, я попытался сделать все, чтобы ее не замечать. Я спрятался—

В бесконечной комнате.

То был кто-то важный для меня.

Мне надо—

Многое этому человеку сказать!

Справится ли тот мир без меня? — Да.

Справится ли тот человек без меня? — Думаю, тоже.

Справлюсь ли я без него?

Кажется, что здесь и спрятан выход.

И я побежал—

С идиотской улыбкой на лице—

Но меня охватила паника, когда я понял, что нахожусь за пределами двери—

Стою посреди бесконечного мрака.

Обернувшись, я увидел Еву. Она осталась в дверях, не решаясь выйти в неизвестность, и молча смотрела на меня. Ее взгляд изменился. Только мгновение назад — мгновение? что это? — она плясала в фойе клиники, а теперь она казалась измученной, словно родилась и умерла в концлагере.

— Мне надо идти. — Я остановился, чтобы спросить. — Пойдешь со мной?

— Помнишь, я сказала тебе о том, что это наша “последняя игра”? У меня… появилась странная мысль. — Ева прикусила губу. — Какие у нас роли в этой… безумной постановке?

Кто над кем измывается?

— Мне казалось, — продолжала Ева, — что я кукловод, но… Наверное, мы оба с тобой куклы.

— Кто же тогда кукловод?

На мои слова Ева нервно усмехнулась.

— Мы куклы… и кукловоды.

Ева потянулась ко мне, навстречу безграничной черноте, но не смогла пробиться сквозь невидимое стекло.

— В чем заключается загадка, Тимофей?

— Это загадка, которую не хочется решать. — Ответил я.

Я могу уйти из этого места в любой момент. Никто меня здесь не держит насильно, но—

Я сам не хочу уходить.

Это место причиняет мне невыносимую боль, но—

Оно мне удивительным образом—

Дорого.

— Мы вечность провели в этом месте. — Заговорила Ева. — За это время мы прочитали мысли друг друга от корки до корки… Тимофей, — Она сощурила глаза. — Кто такой этот… Черный силуэт?

Черный силуэт.

Тот, кто бесконечно приближается.

— Я думал, что… ты и есть Черный силуэт. — Ответил я.

— Это невозможно… — Взгляд Евы совсем расплылся. — В тот раз, когда ты впервые оказался у Алисы в гостях, Черный силуэт встретился тебе в подъезде кирпичного особняка… Разве ты забыл о том, что я не могу туда попасть?

В самом деле, это странно. Помню, меня изначально смутил один момент. Если я создал Еву при помощи проклятой книги, то как она могла преследовать меня в виде Черного силуэта в моих кошмарах и наяву? Мы сошлись с Алисой на том, что это кармические искажения. Затем я догадался о том, что мои воспоминания о Еве были настоящими, но случайно были уничтожены—

Что, если с Черным силуэтом такая же ситуация?

— Тимофей, — сказала Ева, — в чем суть загадки?

В том, что ее не хочется решать—

— Суть загадки в том, чтобы замкнуть… круг сладостных страданий. — Сказал наконец я. — Мое воспоминание о твоем “оригинале”…

Прости меня.

— … всего-лишь моя фантазия.

“Оригинал” Евы никогда не существовал в реальном мире, а только—

В моем воображении.

Мне хотелось сбежать из клиники, но я боялся—

Я сбежал, но потом—

Захотел вернуться.

Я пролез через забор, выбежал на улицу и увидел отражение в грязной луже.

В тот момент я осознал—

У меня есть собственное “Я”.

И мне стало так страшно.

Я придумал Евы “оригинал”, чтобы оправдать страх собственной смертности.

А после—

Черный силуэт бесконечно приближался.

— Прости меня, Ева. — Мои слова дрожали. — Я… уничтожил твое прошлое…

Я упал на прозрачный пол посреди черной неизвестности. Моя голова поникла к земле, но Ева ласково обняла мои щеки ладонями. Наши взгляды пересеклись.

— Совсем нет, — Ева улыбнулась, — глупо было начинать “последнюю игру” против того, чей “призрак” всегда находит ответы, что думаешь?

Ее глаза нежно сияли.

— Ты не уничтожил моего прошлого… Ты освободил меня от него. Теперь осталось найти выход, верно?

— Нам надо…

Разорвать цепи.

— … выбрать разные пути.

— Навсегда разойтись, — Кивнула Ева, — в противоположные стороны.

Спустя вечность мы смогли прийти к согласию. Понадобилась мучительная, полная страданий бесконечность, чтобы утолить фантомную боль.

Ева вытащила свой револьвер и закричала.

— Мой “призрак”, — Она взвела курок, — Я никогда не промахнусь, если уверена в выстреле, слышишь меня!?

Она обращалась не ко мне—

А к бесконечной комнате.

Раздался выстрел. Он полетел по черной темноте, по направлению к психиатрической клинике, которая парила в невесомости. Пуля, вместо того, чтобы воткнуться в бетонные стены и замолкнуть навсегда—

Пропала где-то посреди своего неумолимого пути.

Нет, все было не так—

Психиатрическая клиника, которая еще совсем недавно казалась мне реальной, если вовсе не живой—

Теперь была не больше, чем миражом в пустыне.

Через несколько мгновений после выстрела, клиника стала распадаться на куски подобно разорванной на клочки фотографии.

Мне слышались крики отчаяния.

Нечто отвратительно живое погибло в тот момент.

Осколки клиники дрейфовали по бесконечности, пока не исчезли без следа.

Все закончилось.

И ключ нашелся.

Прощай, Черный силуэт.