***

Мы договорились встретиться у краеведческого музея в девять вечера. Игруля с Вадимом отправились по домам переодеваться в человеческое тряпье, а мы с Алисой отмывались от краски в тазике, только и успевали менять мутную воду. Спасибо Вадиму, что отыскал в подсобке бутылку ацетона. Некоторые, особенно кичливые пятна так и отказывались исчезать. Мне казалось, что они молят меня о пощаде.

— Нет! Нет! Мы не хотим умирать! За что!?

— Вам конец, пятна!

— О, нет… Как жестоко… Ты изверг!

— Кхм-кхм…

Алиса и Котопорт смотрели на меня—

Ну, понятно, как они на меня смотрели.

Я пожал плечами, будто бы мое поведение было естественным, как никогда.

Котопорт, который все это время вальяжно растекался по подоконнику, как жележка, усмехнулся.

— Блаженный…

***

Мы приехали на место назначения немногим раньше. Котопорт отказался идти с нами на вылазку, аргументируя это тем, что: “холодно, впадлу, не мое кошачье дело”. Молча стояли посреди бетонного поля, которое растекалось вокруг музея. Какой-то сумасшедший назвал это место “парком” на информационной табличке. Ни лавочки, ни клумбочки, ни травинки. Только гадкий ветер был нашим компаньоном—

— От меня воняет?

— Чт… Что? — Вопрос Алисы поставил меня в неразрешимый тупик. — Ты о чем?

— Я соскучилась по ванне. — Алиса тоскливо вздохнула. — В тазике довольно сложно отмыться по-человечески. Я не могу почувствовать, воняет от меня или нет, поэтому спрашиваю.

— Нет… — Я поморщился. — Я не знаю, я тебя не нюхал.

Кажется, надо отвечать на ее вопросы единственным способом — односложно.

— А когда ты мылась “по-человечески” в последний раз? — Спросил я.

— Вчера утром.

— Ну, от тебя и не должно вонять, значит… — Я покровительственно хмыкнул. — Вообще, мыться часто вредно для кожи.

— А как часто ты моешься, Тимофей?

Я задумался над ответом, так как никогда прежде не фиксировался на этой рутине.

— Ну… Я моюсь регулярно, голову мою раз в пару дней.

— Вонючка.

— Чего это я вонючка?

— Вонючка—вонючка.

— Сама ты вонючка.

Алиса вытащила язык и показала его мне.

— Кто обзывается, тот сам так называется! Воню-ю-ю-ючка!

И это — существо из иного измерения, которое обладает способностями, недоступными обычному смертному.

— Если тот, кто обзывается сам является тем, кого обзывает… — В моей голове происходили невероятно сложные математические вычисления. — Это значит, что ты тоже “вонючка”, потому что сама, первая, назвала меня “вонючкой”…

— Господи, ты невыносимый зануда.

Мы так увлеклись спором о том, кто из нас воняет больше, что даже не заметили Вадима, который успел подойти к нам вплотную.

— Ну же, братья и сестры, пойдемте! — Он схватил нас обоих за плечи, как дорогих сердцу собутыльников. — Нас ждет увлекательная экскурсия в краеведческом музее!

— А Игруля где? — Спросил я, пытаясь сбросить его руку.

— Нет ее больше с нами…

— …

— Родители наказали.

— За что?

— Она пришла домой в грязной одежде и испачкала весь дом краской.

***

Мы вышли на дело.

Музей представлял из себя здание, выполненное в стиле раннего конструктивизма. Назван в честь дореволюционного губернатора-мецената. Если описывать его кратко броско и поверхностно, то на ум приходит только одна метафора: “Слипшиеся друг с другом геометрические фигуры из бетона и много окон”. В тот же момент, здание заигрывало с воображением, как хорошая книга, вынуждая тебе читать меж строк, но в данном случае, между формой.

Мы ходили за Вадимом, как на веревочке, пока он не привел нас к подсобной двери в тылу здания. Он уселся на корточки, достал из кармана брюк заколки и принялся за свою грязную работу и—

Каждую из шпилек замок переломал своими зубчиками.

Он с досадой развел руками:

— Этот замок слишком сложен для меня!

— Как же так! — Алиса загрустила. — Я хотела поглядеть на животных из костей!

— Ну, план Б, значит.

Вадим вытащил из своей сумки—

Здоровенные кусачки!

И—

Срезал цепь за замке одним укусом

— Е-е-е-е! — Алиса принялась подпрыгивать и хлопать в ладоши так, будто бы Вадим показал нам какой-то увлекательный фокус. — Браво, маэстро! Браво!

— Стойте здесь, пока, — Вадим убрал кусачки в рюкзак, — я схожу на разведку.

Он скрылся в темноте здания.

— У тебя все друзья с необычными способностями? — Спросила неожиданно Алиса.

— Что ты имеешь в виду?

— Разве это не очевидно? Одна прячет взрывчатку под кроватью, другая — мега-пупер-специалист по компудахтерам, а этот — прирожденный мелкий жулик. Вот, что значит, заводить правильные знакомства. Вам бы уже собраться вместе и ограбить банк. Такие перспективы!

— Я правильно понимаю, что ты что-то подразумеваешь по этим, а не просто треплешься?

— Треплюсь? Какое грубое слово, фу! Я, Тимофей, с тобой разговариваю. Ну, а вообще, да… Нравится мне наблюдать за тем, как работает твой “призрак”.

Да, понятно—

Мой “призрак” — из тех, что ищет и всегда найдет.

Когда мне понадобилось разобраться с проблемой Алисы, появилась Игруля и помогла мне взорвать в школу. Слишком уж явное совпадение, а значит и не совпадение вовсе — а иррациональная цепь событий—

И теперь, когда нам нужно найти нечто, что принадлежит “оригиналу” Евы, объявился Вадим, как джин из бутылки, провел нас в краеведческий музей—

Но это, так, базовые размышления, но Алиса подразумевает нечто иное—

— Хочешь сказать, что мы найдем то, что ищем?

— О, да, я в этом не сомневаюсь.

Ее вальяжный голос, как ничто другое, говорил о ее уверенности в собственных словах.

Вадим вернулся—

Со странной улыбкой на лице.

— Пойдем, — он не смог сдержать усмешки, — вам надо это увидеть.

Вадим провел нас через подсобное помещение и привел к комнате охраны. Дверь была открыта настежь, а внутри сутулой каморки, покачиваясь на офисном стуле, спал мужчина в серой рабочей форме.

— Это, конечно, забавно, — начал Вадим, — но шуметь все равно не стоит, идемте.

— Есть проблема.

Я показал на камеру, что висела на потолке и невежливо пялилась на нас.

— Да… — Вадим почесал затылок. — Я об этом как-то не подумал. Так, сейчас…

Вадим зашел в каморку к охраннику, как к себе домой. От страха я затаил дыхание, и даже Алиса несколько напряглась. Я заметил, что она принялась показывать какие-то знаки пальцами правой руки.

— Сумасшедший. — Процедила она.

Наверное, Алисе не нравится, когда кто-то другой творит вакханалию. Это, ведь, ее особый талант — устраивать хаос.

— Ты… — Я говорил шепотом. — Усыпляешь охранника?

— Угу.

Видимо, Вадима в детстве уронили, и у него повредился тот участок мозга, который отвечает за самосохранение. Он копошился в компьютере охранника, пока не нашел в нем программу, которая отвечает за камеры.

— Все, — сказал нам Вадим, когда вылез из каморки, — я отключил запись. Можете теперь, хоть танго в павильонах танцевать.

— А как же музыка для танца? — Спросила его Алиса. — Нам же нельзя шуметь.

— Ну, как-то без музыки. Задействуй воображение. Хотя… Да плевать, вообще, хоть музыку включайте!

Кажется, Вадима восхитила собственная наглость.

— Никогда не видел, чтобы кто-то так крепко спал. Этот увалень, кажись, произошел не от обезьяны, а от медведя… Ну, поняли? Медведи зимой уходят в спячку.

— Да-да… — Ответил я. — Пойдемте уже.

Из подсобных помещений мы вышли в вестибюль, который тонул в полумраке. Неудивительно, что на ночь оставляли ровно такое количество светильников, чтобы какой-нибудь сотрудник, ненароком, не опрокинул важный экспонат.

Прошли мимо гардероба и остановились ненадолго у космического аппарата — макет спутника “Луна”, который, что логично, запускали на естественный спутник земли. Напоминал он внешне металлического колобка.

Дальше была вереница всякой всячины: история города, его быт, композиция, посвященная первой мировой и последующей за ней Октябрьской революцией, археология, там, и чучела животных—

Сделали несколько кругов по музейным выставкам. Алиса спросила меня о том, чувствую ли я нечто, что может принадлежать “оригиналу”. Нет, я ничего не ощущал. В какой-то момент мне наскучило блуждание по павильонам, и я принялся рассматривать лоток с древними монетами.

Затем мы вернулись к Вадиму. Он сидел на лавочке и пялился в телефон. Напротив него была экспозиция человеческих останков, закованные в стеклянные ящики.

— Ну, нашли, что искали?

Я пожал плечами.

— Мы, типа, как тот чувак из фильма “Ночь в музее”. — Подытожил Вадим.

— Что за фильм? — Спросила Алиса.

— Да ладно!? — Удивился Вадим. — Ты не знаешь этот фильм!?

— Там главный герой работает в музее, охранником, — объяснил я, — прикол в том, что из-за какого-то древнего артефакта, все экспонаты оживают ночью.

Кажется, Алиса была в недоумении.

— И почему мы, как… в том фильме?

— Ну… “Ночь в музее”, и у нас — ночь в музее.

— Хм, — Алиса кивнула, — Ну, да… А мне, кстати, это место тоже кое-что навеяло.

— И что же? — Спросил я.

— “Банда аутсайдеров” Жан-Люк Годара. Там двое парней знакомятся с девушкой и уговаривают ее ограбить свою тетю…

— Не понимаю, кроме того, что нас трое — и их трое… Никаких больше очевидных связей.

— Там есть сцена, где они на скорость пробегают Лувр. Лувр — это музей, так ведь?

— Ну.

— Ну вот. — Алиса задумчиво оглядела павильоны. — Хм, интересно, а как быстро я смогу пробежать весь этот музей? Не хотите составить мне компанию?

Вадим открестился кивком, не отвлекаясь от телефона. У меня тоже не было настроения на пробежку. И без того эти два дня были для меня излишне утомительны.

— Скучные вы. — Алиса показала на меня пальцем. — Засекай время!

Я потянулся за своим телефоном, чтобы включить секундомер. Алиса не стала дожидаться начала забега и тотчас скрылась за углом. Затем—

И мгновения не прошло, как она появилась с другого угла.

Вадим обратил внимание на эту странность и нахмурился.

— Чего такие лица? Хотите узнать, как я пересекла весь музей в одно мгновение? Ха-ха…

Ну, я не пребывал в замешательстве. И более странные, необъяснимые вещи приходилось видеть на своем кратком веку. А Вадим—

Да, он поглядывал на зеленоволосого демона с явным подозрением.

Подумав немного, он смог удивить меня своей теорией.

— Откуда мне знать, что ты пересекла весь музей? Я видел только то, как ты скрылась за углом, и появилась на другой стороне коридора. Скорее всего, ты как-то сократила путь.

В ответ Алиса захихикала.

— Да что ты говоришь. Даже, если я и сократила как-то путь, то все равно бы не смогла пересечь это расстояние за пару секунд. Только, если…

— Магия, да?

— Ха-ха… Это уж, как тебе больше нравится.

Непонятно было, чего Алиса добивается.

Зачем она так явно старается убедить Вадима в наличии у нее сверхспособностей?

Вадим же не собирался сдаваться.

— Значит, где-то есть тайный проход.

Вадим встал с лавочки, чтобы пройтись по музею. Он обошел все павильоны в поисках чего-либо необычного, но ожидаемо ничего не нашел и вернулся.

— … тайный проход, который я не могу найти.

— Как удобно.

Алиса сощурила глаза и, кажется, всерьез намерена доказать Вадиму факт существования сверхъестественного.

— Даже, если тут есть “тайный проход”, которого — здесь или нет, или же я сама о нем не знаю, это все равно никак не объясняет того, каким образом я смогла так быстро оказаться на другой стороне музея. Ты сам видел, что я сделала это за пару секунд.

Вадим пожал плечами.

— Есть одна проблема. Это ты говоришь, что твое перемещение по музею заняло несколько секунд. В тот момент, как ты решила провернуть свой фокус, я сидел в телефоне. Значит, не был особенно внимателен, а для разгадки фокуса — это главное. Так что, все сходится, я пропустил суть фокуса.

— Спроси Тимофея о том, что он видел.

— А смысл? Как бы я не доверял своему другу, все равно он является ненадежным свидетелем, а значит я не могу полностью доверять его словам. Увы.

— Показать тебе еще раз? — Процедила Алиса сквозь зубы.

Вадим поставил себя в неудобное положение своими контраргументами. Если Алиса снова провернет свой фокус с телепортацией, то у него больше не получится отнекиваться тем, что он был невнимателен.

Алиса снова спряталась за стеной—

И мгновением позже вышла к нам с другой стороны.

В этот момент—

Вадим серьезно призадумался.

— Ну, что? — Весь задор в голосе Алисы исчез, и осталась только холодность и расчетливость. — Я жду, когда ты признаешь свое поражение.

На этот раз мне нашлось, что сказать:

— Двойник.

— Что… двойник? — Переспросила Алиса в замешательстве.

— Вас тут двое. Два человека, которые выглядят абсолютно идентично. Первый заходит за стену, а второй выходит с другой стороны.

Нечто подобное я видел в фильме “Престиж” Кристофера Нолана. На сцене два ящика, в которых с легкостью может поместиться человек. Первый двойник заходит в ящик и закрывается в нем. Второй — уже находится в другом ящике. Он же и выходит на сцену. Таким образом, зрителю пытаются навязать мысль о том, что он воочию узрел телепортацию.

— Бред какой-то… — Процедила Алиса сквозь зубы. — Какую еще чушь ты придумаешь, лишь бы отрицать очевидное?

— Так, спор не об этом же… — Подключился Вадим. — Ты пытаешься доказать нам, что владеешь магией, а мы — то, что это обман. Неважно, насколько бредовы наши логические объяснения, если они умозрительно опровергают наличие “магии”.

— Тогда докажи, что в музее есть мой двойник.

— Лучше докажи, что его нет. — Усмехнулся Вадим. — Тут, как и с “тайным ходом”. Я не обязан тебе доказывать его существование.

— Гадкая софистика.

Я не сомневался в том, что магия существует, но как правильно отметил Вадим — это не является сутью этого безумного спора.

Меня больше волновало то—

Насколько далеко Алиса зайдет ради того, чтобы доказать существование иррационального.

— Ну, хорошо, — Алиса едко усмехнулась, — настало время тяжелой артиллерии.

Этого-то я и боялся. Она совсем забылась. Сама говорила о том, что странные вещи, как сигнал в космос. Их легко вычислить.

Когда я делаю что-то — то я бестолочь, а ей можно все…

Несколько загадочных знаков рукой, и—

Позади Алисы раздался стук, особенно жуткий в пустом музее посреди ночи. Пытаясь найти его источник, я огляделся по сторонам и увидел, как—

Из стеклянного ящика вылезает скелет и потягивается после долгого сна, и—

Начинает пританцовывать.

Я посмотрел на Вадима, который—

Принципиально отказывался замечать танцующего скелета.

Нет—

Он и не мог увидеть.

Стало неестественно глухо, и тогда я догадался, что—

Время застыло.

Алиса задумчиво глядела на человеческую статую, которая затихла в вечности.

— Кажись, ложная тревога. — Алиса заметила озадаченность на моем лице. — Ну, тут два варианта. Или же Вадим, в самом деле, ничего не видит, или… хорошо притворяется.

Мне изначально показалось странным то, что Алиса согласилась на помощь Вадима по проникновению в музей. Зачем ей это? Она сама может с этим справиться лучше других. Теперь все стало ясно—

Она хотела проверить его на “вшивость”.

— Хочешь сказать, что Вадим может быть гостем из другого… твоего мира? — Я болезненно усмехнулся. — Невозможно, я… Мы с ним друзья.

— Как быстро люди забывают о разуме, когда дело касается чувств. Мало тебе странных вещей доводилось видеть? — Алиса продолжала терроризировать меня. — Любой, кто тебе дорог или знаком, может оказаться лжецом… Монстром… Кармическим искажением. Пора тебе это уяснить… Эй, ты-ы-ы… чего?

Она заметила, как я побледнел. Хоть я и не видел своего лица, но догадывался о том, что похожу на человека, который видел смерть.

— Не стоит так сильно переживать, Тимофей… Ахах… Я уже убедилась, что с Вадимом… Вроде бы все хорошо, так что не переживай… Хотя бы в этом ты, наверное, прав… — Она добавила полушепотом: — Надо, все-таки, быть с ним помягче…

— Дело не в этом. — Только и смог вымолвить я. — Мы нашли то, что искали.

Алиса подпрыгнула на месте так, словно вокруг нее бесилась оса.

— Где!? Ты нашел то, что принадлежит “оригиналу”?

— Нет.

— А-а-а-а… Ну, и к чему тогда эти шуточки!?

— Не то, что принадлежит… Я нашел “оригинал”.

— Слушай, хватит уже драматизма. Ты можешь сказать всю фразу, не разделяя ее на эти бесячие обрывки? Где “оригинал”!?

— Вот он…

— А-а-а-а! Тимофей, скажи фразу целиком!

По необъяснимой причине, по нестерпимому наитию, я был уверен, что нашел его—

“Оригинал”.

— … танцует.

Мы наблюдали за тем, как голые кости исполняют заточенные пируэты.

Бездонный череп с пустыми почерневшими глазницами.

Нельзя было сказать наверняка—

Можно было только неловко, стыдливо догадываться о том, что чувствует мертвец, если чувствует что-то вовсе.

Его лишили права на законное, дарованное Богом страдание, как лишали свободы рабов, как предавали анафеме еретиков, как убивали подобно псам врагов—

А он, скелет, все танцевал, танцевал, танцевал, и музыка гудела—

У меня в голове.

Навязчивая тревога, облаченная в рваные лоскуты вальса.

Я чувствовал тошноту в душе, которую не было никакой возможности выблевать.

— Неужели так сложно разговаривать по-человечески, Тимофей!? “Я вижу перед собой “оригинал” Евы. Это скелет, который сейчас танцует передо мной.” Нет, блин, никак нельзя обойтись без ненужной драмы…