***

Бывают такие дни, когда пробуждение после сна может показаться наивысшим наказанием. Там, в мире грез, ничего не происходит. Ты погружаешься в ласковую тину несвязных мыслей и сюжетов, а в то же время, в реальности—

Тебя хочет убить безумная девица, которую ты сам, по собственной глупости, сотворил при помощи волшебной книги.

Тут, вам, не какие-то банальные “еще пять минут”.

В таких ситуациях хочется проспать момент, когда вселенная схопнется.

Мое тело затекло на жестком матраце. Каждое неловкое движение сопровождалось болезненным стоном. И где-то на орбите моего разума что-то шумело, гудело, стучало…

Я привстал с матраца и протер глаза. Сканер моей сетчатки засек объект. Алиса склонилась над пластиковым тазиком, который стоял на парте, и намывала в нем свои кислотные пряди. Затем она завернула волосы в полотенце. Тогда она и заметила, что я проснулся и пялюсь на нее.

— Прекрасное утро, не правда ли? — Махровым полотенцем она завязала волосы в тюрбан. — Птички поют. Благодать.

С такой оценкой утра я был совершенно не согласен. Художник по небесам сегодня особенно схалтурил, залив полотно однотонным серым.

И слышал я только одного раннего жаворонка.

— Не думал, что ты так рано просыпаешься.

Мне казалось, что Алиса из тех, кто любит пролежать в кровати до талого. Хотя, матрас на полу точно не та постель, в которой приятно ворочаться в полудреме.

— Это еще не все, я успела с утра пораньше сходить по делам.

Алиса взяла с учительского стола картонные папки и протянула мне. Я быстро прошелся по ним глазами. То были личные дела пациентов психиатрической больницы, в которой я был частым гостем. Единственное, что объединяло этих людей между собой—

Общее имя.

Алиса заговорила первой.

— Это личные дела всех пациентов с именем Ева, с которыми у тебя была возможность пересечься в детстве. Узнаешь, кого-нибудь?

Фотокарточки, которые висели на скрепках в каждом из дел на первой странице, ничего мне не говорили.

— Тебе не кажется, что эта женщина слишком старовата, чтобы ее можно было принять за Еву?

Я показал Алисе фотокарточку, на которой была изображена женщина среднего возраста. Ее поседевшие волосы примостились на голове, как уродливый парик.

— Ну, мало ли. — Алиса равнодушно пожала плечами. — Что? Все мимо?

— Похоже на то. Теперь можно сказать наверняка, что мое воспоминание о Еве не больше, чем иллюзия, верно?

— К сожалению, да. А я надеялась на легкое решение проблемы. Облом.

— Не получилось сократить круг поиска… — Я подавленно вздохнул. — “Оригинал” Евы все еще может быть, где угодно.

— Меня не покидает ощущение, что здесь что-то не так. — Алиса тяжело призадумалась. — Знаешь, словно мы играем в шахматы. Один из игроков съел фигуру, а другой заметил, что такой ход невозможен из-за вскрытого нападения на короля… Но возникает проблема. У всех очень плохая память, и никто не может вспомнить, как располагались фигуры до этой ошибки…

— Типа… правила были нарушены?

— Да, какой-то подвох. Фигура… не на своем месте. Понимаешь, в теории Ева должна быть там, среди папок, но ее нет. Я уверена в том, что у тебя нет никаких проблем с памятью.

— Приятно слышать, потому что… у меня нет такой уверенности.

— Эта путаница не сулит нам ничего хорошего. — Подытожила Алиса, а затем протянула мне зубную щетку с пастой. — Держи, там в подсобке есть небольшая раковина.

Закончив с утренним туалетом, мы отправились на вылазку за пропитанием. Купили в магазине питьевой воды, упаковку сока и несколько булочек. Вернулись обратно и устроили скромный завтрак на подоконнике—

— Не может же она взяться из воздуха! — Воскликнула Алиса посреди тишины. — Так не бывает! Не бывает!

Она отложила булку, вскочила с подоконника и стала накручивать круги по кабинету.

Затем резко обернулась ко мне и спросила:

— Ты веришь в реинкарнацию души, Тимофей?

—А? Не знаю… Не особо…

— А стоило бы. Человек в ходе бесчисленных перерождений тащит за собой в будущее тяжелый груз. Возможно, что ты уже встречался с “оригиналом” Евы в прошлой жизни.

— Хочешь сказать, что я создал Еву по подобию кого-то, кто встречался мне в прошлой жизни?

— Ну, откуда же ей еще взяться тогда!? — Алиса взялась за подбородок. — Хм, это интересно. Ева предстала перед тобой в образе мстителя. С учетом того, что ты ее создал, вероятнее всего, между вами в прошлом произошла какая-нибудь шекспировская трагедия.

Алиса усмехнулась и заговорила низким, карикатурно-демоническом голосом:

— Молилась ли ты на ночь, Дездемона?

У меня в голове сразу возникла зарисовка кровавого бытового “слешера”.

— И что же такого могло между мной и “оригиналом” произойти?

Да, я часто совершаю глупости по глупости, но чтобы пойти на откровенное злодеяние?

Невозможно.

— А что тебя так удивляет? — Алиса улыбнулась. — Думаешь, в прошлых жизнях ты был белым и пушистым? Ты, нынешний-то, не подарок…

Кто бы говорил.

— Тот, кто являлся мною в прошлом, все равно был мной, а это значит…

— Ничего, ровным счетом, это не значит. Да, это было ты, но... Это никак не мешало тебе быть другим. Люди раньше были другими, и какой-нибудь викинг, перерезав целое село, не испытывал по этому поводу никаких сожалений и мук совести. Человек жил другими реалиями. Значит, что ты, в прошлых реинкарнациях, тоже.

Выражение ее лица приняло зловещий оттенок.

— Одному Богу известны твои прошлые грехи.

Я уже успел пожалеть о том, что начал с Алисой этот разговор.

— Не стоит забивать себе голову этой ерундой. —Алиса улеглась на матрац и уставилась в потолок. — Наша цель не изменилась, нам всего-лишь нужно…

— Найти нечто, что принадлежало “оригиналу”, который… жил на этом свете… Что, если он жил тысячу лет назад?

— Да, так еще морока… — Алиса покривила лицо. — Найти нечто столь древнее можно только по счастливому стечению обстоятельств. Я свой телефон иногда в комнате как потеряю, так и не могу найти битый час…

— Иголка и стог сена. — Заключил я.

Я уставился в окно. Сквозь щели в окнах задувал противный ветер. Моя голова была занята неразрешимой задачкой.

Где-то читал о такой форме медитации, когда в буддистском храме новоприбывшему монаху поручали решить сложную головоломку. Он день и ночь бился над решением, но никак не мог его найти. Есть одна интересная загвоздка. Эту головоломку изначально невозможно решить. Цель ее в том, чтобы решающий признал свое поражение.

Может показаться, что это жестоко. С другой стороны, эта медитация учит смирению.

Как говорил четырнадцатый Далай-Лама: “Если проблема решаема, то незачем переживать — если проблему решить невозможно — забейте”

Жаль, что я так не умею.

В коридоре раздались шаги—

Я посмотрел на Алису.

— Да, я слышу. — Сказала она, заметив мое волнение.

— Думаешь, она?

Алиса вся нахмурилась и с усилием прижала пальцами виски, а после пожала плечами.

— Точно, я забыла, что не являюсь экстрасенсом. Откуда мне знать, кто там бродит? Охранник, наверное. Будь тише.

Шаги приближались. Затем—

Дверь открылась и—

На пороге появился Вадим.

Надо признать, что страх и тревога мгновенно сменились любопытством. Непонятно было, зачем он приперся в школу, в выходной день, так еще и вырядился так стремно-вычурно.

На нем висел потрепанный спортивный костюм темно-болотистого цвета, повидавший на своем веку огонь, воду и медные трубы. Буквально. А на его вьющихся, выбеленных волосах — я на мгновение распознал в Вадиме Еву — примостилась треуголка из газеты.

— Вот это, я понимаю, решили квартирный вопрос.

Вадим хотел было выдать еще какой-то каламбур, но кто-то толкнул его сзади.

Вслед за ним в кабинет музыки, и по совместительству, наше тайное логово, в котором мы прятались от безумной девки из общества “Истинного света”—

Зашла Игруля.

Тоже в поношенном тряпье, будто бы она целенаправленно раздела местную бомжиху. Свои рыжие волосы она заплела в косынку и походила на доярку из какого-нибудь советского фильма про колхоз.

Ситуация начинала неприятно попахивать “комедией положений”:

С одной стороны, наше с Алисой пребывание в школе вызывало недвусмысленные вопросы. Игруля справедливо косилась на тазик с водой, который стоял на парте и разложенные матрацы на полу. С другой стороны—

Что эти двое забыли в школе в выходной день, так и вырядились, как бездомные?

Игруля была похожего со мной мнения, поэтому решилась первой задать назревающий вопрос:

— Что вы тут делаете?

Кажется, Вадим был не в настроении и как-то резко приструнил Игрулю.

— Вот, какая тебе разница, в самом деле? — Он зашел в подсобку, но продолжил говорить. — Вечно тебе надо все обо всех знать. Суешь свой длинный, как у аиста, нос во все щели, и даже не переживаешь, что когда-нибудь могут прищемить…

Игруля зашла вслед за ним в каморку, и они продолжили препираться уже там. До нас с Алисой долетали обломки диалога:

— Ты же понимаешь, что… *Неразборчиво*

— Ну, наверное. От меня ты че хочешь?

— *Неразборчиво* Ну как же… *Неразборчиво*

— Слушай… *Неразборчиво* Отстань, а? *Неразборчиво* … из полиции нравов или что? Тебе то… *Неразборчиво*

На этом моменте связь прервалась, но общая суть диалога была очевидна. Вскоре Вадим вышел из подсобки с банкой краски. Он догадался о том, что мы все слышали, и попытался завести пространственный диалог.

— Алиса, как у тебя дела?

— Замечательно.

Кажется, ее совсем не волновало то, в какой неловкой ситуации мы оказались. Скорее, она не видела в происходящем ничего предосудительного.

— Зачем тебе краска? — Спросил я у Вадима.

— Ну, — Вадим поставил ведро на парту, — у нас, то есть у меня с Игрулей, договор с завучем. Если мы покрасим стены в кабинете, то она подправит нам годовые оценки. Ничего личного, только бизнес. Как-то так.

Коррупция и детский труд в школе.

В каком же страшном мире мы живем.

— Ладно, я все-таки спрошу… — Вадим уселся на парту и неловко выдохнул. — Вы-то чего забыли в школе с матрасами? Из домов повыгоняли? Сказали бы, я бы вас приютил на пару дней.

Я хотел было наспех состряпать какую-нибудь глупую и неправдоподобную историю о том, как мы с Алисой оказались здесь—

— Мы прячемся здесь от шизофренички из другой реальности…

Твою же мать, Алиса.

— …она хочет нас убить, а мы, соответственно, ее. Не буду вдаваться в подробности, но если совсем кратко, она копия человека, который когда-то существовал в этой реальности. Чтобы отправить ее посылочкой к праотцам, нам нужно найти какой-нибудь предмет, принадлежащий ее “оригиналу”…

— Хах…

— Тут-то главная проблема. Найти такой предмет довольно сложно. Тот человечек, он мог жить на этом свете тысячелетия назад… Ну, сам понимаешь. Есть у тебя какие-нибудь идеи?

— Ну, — Вадим почесал затылок и зевнул, — Кул стори, идей нет.

— Жаль.

Алиса свернула матрас и собиралась покинуть кабинет.

— Ты куда? — Спросил я.

— Куда-нибудь подальше.

Неужели, ей настолько неприятны эти двое? Игруля с Вадимом украли ее рюкзак и спрятали в туалете. Она как-то смогла узнать об этом?

Но нет, все оказалось куда прозаичнее—

— Они сейчас стены малевать будут, а я не хочу дышать краской.

Я не обратил внимания на то, что Вадим как-то уж больно задумчиво разглядывал банку с краской.

Неожиданно он заговорил:

— Если искать что-то в прошлом, то кроме интернета, логичнее всего, пойти в какой-нибудь краеведческий музей.

— Ты о чем вообще? — Спросил я.

— Ну, вы ищете то, что принадлежит человеку из прошлого, верно? Шанс что-то найти в музее минимален, но точно выше, чем где-либо еще.

— У нас в городе есть такой? — Спросила Алиса.

— Да, — ответил я, — но, кажется…

— Слышал, что он на реконструкции. — Закончил за меня Вадим.

Алиса принялась допрашивать Вадима.

— Когда откроют?

— Хах, ну… Не знаю, а должен? Ну, и вопросики у тебя…

Из каморки вышла Игруля. Она нахмурено слушала нас, пытаясь понять о чем мы говорим.

— Что обсуждаете?

— Краеведческий музей. — Ответил Вадим.

— Зачем он вам?

— Вопросительный терроризм.

Вадим откупорил банку с краской.

— Впрочем, неважно, на реконструкции или нет. — Алиса разговаривала, как какой-то бизнесмен. — Если в этом музее есть то, что мне нужно, то я собираюсь это украсть.

Так, без обидняков, говорить о воровстве? Круто.

Впрочем, Алиса нашла нужную компанию, чтобы обсуждать подобные сомнительные предприятия.

— Игруля, ты можешь взломать замок?

Логичный вопрос. Игруля известна тем, что увлекается разного рода нарушениями правил.

— А… Нет, я не умею такое… — Игруля как-то стыдливо увела глаза. — Я ворую ключи и делаю копии, а не вскрываю замки.

— Жаль.

Алиса намеревалась покинуть кабинет, но—

— Я умею взламывать замки. — Сказал Вадим.

Было очевидно, что за этим заявлением скрыт подтекст.

Умею взламывать замки и—

— Ты не собираешься делать это за “просто так”, верно?

— Хм, да… — Вадим задумался. — Только, вот, у меня пока-что нет идей о том, какую взять оплату за услугу…

— Ничего страшного, подумай хорошенько.

— Ну-ка, пойдем…

Вадим потащил Игрулю в каморку. Было очевидно, что он хочет обсудить с ней те условия, которые можно выдвинуть Алисе. Наверное, у него уже были какие-то идеи, и он хочет обсудить это с напарником по несчастью.

Хм, кажется, я догадался—

— Давайте поступим следующим образом, — Заявил Вадим, когда они с Игрулей вернулись после совещания из каморки, — Мы поможем вам проникнуть внутрь музея, а взамен вы подсобите нам с покраской стен, идет?

Алиса деловито кивнула.

— Договорились.

— Отлично, тогда сегодня по-быстрому закончим, и к вечеру пойдем на дело.

Пойдем… на дело? Что за лексикон? Юные бандиты, не иначе.

Одно странно. По какой причине Алиса вообще согласилась на все это? Уж что-что, а со взломом замков у нее не было никаких сложностей. Зачем пользоваться помощью Вадима?

Зеленоволосый демон не дал мне возможности хорошенько обдумать все.

— Давай, — Алиса протянула мне валик для краски, — принимайся за работу.

Как прикажете.

Я начал было макать валик в краску и наносить ее на стену—

— Тимоха, блин! — Вадим забрал у меня валик. — Ее нужно быстро растирать, иначе засохнет. Короче, подавай мне миску, а красить буду я.

Мы с Вадимом довольно быстро управлялись. Я подавал ему миску, а он спешно красил стены. Мы покрывали голые стены слой за слоем, и результат получался… Ну, недурно. Сделав несколько перерывов, мы закончили за два с копейкой часов.

Мы с Вадимом решили сбегать до магазина за вкусняшками, а когда вернулись—

Девочки рисовали на стенах.

Игруля, с удивительной для нее сосредоточенностью и усердием, вырисовывала на стенах примитивный ландшафт: солнышко, цветочки…

— А это что такое? — Спросил я, указывая на желтую кляксу.

Игруля отвечала мне, не отрываясь от работы.

— Пчелка.

— А, похоже, да.

Совсем не похожа.

— Алиса, что это за монстр у тебя получился!? — Игруля смотрела на рисунок Алисы с чувством досады. — Он портит всю композицию!

Зеленоволосый демон задумчиво рассматривал собственное творение.

— Знаешь, какое произведение искусства ценится выше всего?

Игруля пожала плечами:

— Понятия не имею…

— То, у которого есть какой-нибудь изъян.

Я присмотрелся к рисунку Алисы. Если бы не Игруля, то я бы не смог распознать в этом черном пятне монстра. Скорее даже, то было демоническое отродье. Я уже успел позабыть о том, что у Алисы отсутствовало художественное дарование. Была возможность в этом убедится, когда она, против собственной воли, ходила на дополнительные уроки по рисованию.

— А кто это? — Спросил я.

Алиса задумалась, нахмурив брови, словно и сама не понимала, кого нарисовала. Наконец, она ответила:

— Когда-то мы были вместе, если память мне не изменяет.

— А… Вот оно что…

Не понимаю причины, по которой—

Я всей душой возненавидел рисунок этой гадкой твари на стене.