Огромная картина с изображённой пылающей заглавной буквой «R». Фреска была настолько незамысловатой и простой, что казалось, будто никто не прилагал усилий или времени для её создания.

Однако, если спросить любого жителя империи Эдин, эта эмблема была символом не только власти, но и ужаса.

Она демонстрировала мощь, затмевающую силы других семей, других кланов и других фракций империи. Более того, она даже соперничала с могуществом королевской семьи.

Фреска принадлежала не кому иному, как властителям провинции Харлстон – печально известной семье Ронен.

...

Империя Эдин, провинция Харлстон.

Перед фреской стоял высокий статный мужчина. У него были чёрные, как уголь, волосы до плеч, кроваво-красные глаза, массивная челюсть и внешность близкая к идеалу.

Если лицо его было безупречным, то фигуру можно было назвать бесподобной: широкие плечи, сильные руки и чётко очерченные контуры тела.

Этим безукоризненным воплощением обаяния и господства был сам правитель Харлстона, маг наивысшего класса Кастус Ронен.

Окружающая его аура господства, казалось, искажала само пространство.

Даже огромный мужчина с пронзительным взглядом чёрных глаз и козлиной бородкой, стоявший правее, выглядел так, будто предпочитал держаться на некотором расстоянии.

– Дедрик, я рассказывал тебе когда-нибудь историю об отце и сыне-демоне?

Только от одного звука его голоса по тёмному пустому коридору, в котором они стояли, прокатилась волна эха.

Дедрик, крупный мужчина, не ответил на вопрос, но Кастус всё равно продолжил: – Некогда жил отец, чей сын был одержим древним демоном. В поисках способа освобождения сына отец обратился за помощью к прославленному магу, знаменитому на всю страну своими непревзойдёнными колдовскими способностями. Маг проанализировал состояние мальчика и пришёл к выводу: либо отец убьёт своего сына, либо демон поглотит его изнутри.

Кастус остановился, погрузившись в воспоминания.

– Дедрик, знаешь, что выбрал его отец?

Крупный мужчина снова не ответил, на что Кастус лишь безрадостно ухмыльнулся.

– Отец не выбрал ни один из этих вариантов, - прозвучало пояснение. – Вместо этого он предпочёл третий вариант – заключить сделку с дьяволом. Дьявол может попытаться завладеть сыном только при достижении им определённого возраста, а отец взамен должен отдать часть своей души.

Дедрик заметно напрягся при последней фразе, однако Кастус сделал вид, будто не заметил этого. Взгляд его красных глаз пал на левую дальнюю сторону, в которой полностью изолированным стоял гигантский объект, плоский и накрытый чёрной плотной тканью. Кастус тут же нахмурил брови. В этот момент в его глазах отразились противоречивые эмоции: гнев, печаль и отчаяние, а также маленький огонёк надежды, глубоко скрытый на дне.

Кастус беспомощно вздохнул, заставив себя закрыть глаза.

– Боюсь, я больше не смогу выторговать время, Дедрик, - сказал он на этот раз едва слышным шепотом.

Как раз в тот момент, когда казалось, что Дедрик вот-вот ответит, в зал неожиданно вошёл очень невысокий и очень худой лысый человек с чёрными, впалыми и равнодушными глазами.

Статный, на вид около шестидесяти лет человек решительно и бодро направился к стоящему перед фреской дуэту, что заставляло задуматься о его настоящем возрасте.

– Мой лорд, не разбудить ли мне молодого господина?

Всякие следы печали или сожаления исчезли с лица Кастуса почти мгновенно. Он прочистил горло и выпрямился.

– Да. Время пришло.

...

В укромном уголке того же тёмно-серого замка находилась одиночная комната. Мизерное количество света, проникающее через высокие малиновые шторы, окрашивало в красный оттенок фарфоровый пол.

Несмотря на свои размеры, комната была очень скупо и скудно обставлена. Только огромная кровать посередине, шкаф, стол и зеркало, висящее на стене.

Всё это выглядело так убого, будто кто-то специально постарался придать комнате настолько унылый вид.

Тем не менее, на кровати виднелась спящая фигура и, очевидно, по комнате раздавалось негромкое похрапывание, эхом отдаваясь в длинных коридорах снаружи.

Вдруг из ниоткуда с дуновением ветра перед кроватью материализовалась низкая и очень худая фигура, настолько смертельно худая, что выглядела так, будто от нее остались только плоть да кости.

В одной из его костлявых рук находился чёрный контейнер с почти зловеще поблёскивающей жидкостью.

Мрачное предчувствие заполнило комнату, как только фигура придвинулась ближе.

– Проснись, мальчик.

Удивительно, но его голос звучал как у обычного человека, а не призрака или демона.

– Хватит притворяться, – сказал Бартоломьо, который, к удивлению, оказался тем самым лысым мужчиной. –Было заметно как вы двигались, когда я зашёл.

Мужчина терпеливо прождал ещё несколько секунд, однако никакой реакции, кроме продолжающегося храпа, не последовало.

– Ну, что же, будь по-вашему.

Закончив говорить, он без колебаний вылил на кровать ведро ледяной воды.

Не прошло и полсекунды, как промокший и разгневанный рыжеволосый парень вскочил с кровати.

– Что ты творишь, старик?

У юноши, несчастной жертвы «необоснованного» нападения, были тёмно-рыжие волосы, густые чёрные брови и глубокие карие глаза.

Интересно то, что если бы не ярко выраженные брови, его внешность легко можно было назвать женственной.

– Я просил вас проснуться, не так ли?

Безразлично ответил Бартоломью, подходя к окну.

– Настоящий Ронен должен быть готов ко всему, будь то вода или огонь. Или же ведро ледяной воды под утро.

В комнату хлынул обильный поток света, стоило ему неосторожно раскрыть шторы.

Хейд вздрогнул. Его брови дёрнулись, и он уставился на дворецкого, которого, по его мнению, давно следовало уволить.

Бартоломью пренебрежительно пожал плечами, протягивая правую руку, он не понимал, из-за чего была вся эта возня.

– Подождите!

Хейд попытался остановить его, но не успел на секунду.

Бартоломью начал сушить парня сильными порывами ветра с ладони, будто одежду на бельевой верёвке.

– Моя вина.

Фыркнул Бартоломью, ничуть не сожалея, о чём говорила дерзкая ухмылка на морщинистом лице.

–Но если говорить о более серьёзных вещах.

–Уже пора.

Хейд раздражённо вздохнул и взъерошил волосы в попытке избавиться от оставшихся капель воды.

– Я пойду умоюсь.

– Тц! В этом нет необходимости.

Юноша вскоре скрылся в ванной комнате, а Бартоломью остался подбирать его вещи, неаккуратно разбросанные на полу во время бегства в ванную.

– Дрянной мальчишка.

Ласково ухмыльнулся дворецкий.

Про себя же он молился, чтобы сегодня все прошло гладко. Ведь судьба мальчика зависела от этого.