Том 5

"Пророчество"

Глава 22

"Правда и пустота"

Часть 1

От лица Лео:

Юки, всё ещё корчась от боли, продолжала твёрдо стоять на ногах, без капли сомнений смотря на культиста перед собой. Ни десятки убитых и раненых, ни пророчество, что развернулось на поверхности — ничего не могло поколебать её волю. Да... в её глазах, испачканных кровью, больше не виднелись тот страх и сомнения, которые я видел раньше. Это была надежда.

Мёртвое тело бойца, сожжённого всего пару минут назад, всё ещё лежало у моих ног. Никто не оплакивал его, даже не сожалел о его смерти, потому что "убийцы не достойны сочувствия". Так все вокруг убедили себя мыслить, в то время как сами восхваляли солдат, убивающих на войне.

Закончив наконец перевязывать рану Юки, я немного отступил назад, снова уставившись на свою последнюю жертву. В мыслях невольно возник вопрос: почему я думаю об этом только сейчас? Оставшиеся в живых культисты толпились вокруг, празднуя очередной пережитый день. Никому из них не было дела до нас, спасших их жизни, каждый думал лишь о том, что получил шанс ещё хотя бы раз увидеть семью. Размышляя о них, я снова бросил взгляд на Юки, с улыбкой смотревшую на радующихся бойцов, словно упиваясь наградой за всю пережитую в последние часы боль, пока в моей голове снова и снова прокручивались старые воспоминания.

С самого детства я не видел ничего, кроме стерильных белых стен лаборатории. Этого оказалось достаточно, чтобы возненавидеть мир, в котором я был рождён. А потом появилась Юки. И стоило мне получить силу, как я захотел изменить этот мир — сделать его таким, где мы оба смогли бы быть счастливы. Это была такая простая, холодная логика — если истребить всех карлийцев до единого — ада для людей больше не будет. Одним выбором я мог бы избавиться от концлагерей, от насилия, пыток и ущемления за один миг. Казалось, только ради этой цели я жил, ради неё покинул Запретную деревню, присоединившись к преступникам Белой розы, ради неё сразился с учителем, подставив его жизнь под угрозу... и ради неё лишил Юки всякого шанса на счастливую жизнь.

Но, в те тяжёлые дни, я больше не думал ни о чём другом. Я видел ад кровавой лаборатории, видел, к чему приводит карлийский режим, видел, как ненависть разрушает этот мир изнутри и... пришёл к выводу, что он просто неисправим. Я убедил себя, что геноцид — не моя воля, а закономерный исход, к которому однажды должен прийти каждый.

"Сильный пожирает слабого, иначе никак. И у нас всё также. Мы и карлийцы - разные биологические виды." — так я сказал Луису в ту дождливую ночь. Верно... снова и снова возвращался к одному и тому же принципу, выработанному ещё в далёких днях лаборатории — эмоции приводят лишь к слабости. Я отказался от них... вернее, стал искать каждому своему желанию рациональное объяснение. Повод, почему я не хочу взять Юки с собой, а должен. Доказательство, что геноцид карлийцев — не моё личное заблуждение, продиктованное ненавистью, а разумный, рациональный выход. Я отбрасывал любые сомнения и эмоции, думая, что они приведут к ещё большим страданиям, даже несмотря на то, что жил я, на самом деле, ведомый лишь глупыми, наивными чувствами. Но почему я так сомневался всё это время? В ту ночь прощания с учителем, он явно разглядел во мне это — то, что, как бы я ни пытался это отрицать, мой выбор взять Юки с собой был продиктован лишь бесконечным страхом одиночества, который оказался намного сильнее любой цели. Ведь с самого детства я был никем, лишь цифрой в карлийских документах, а она стала той, кто признал мою человечность. Поэтому я так быстро к ней привязался и... поэтому так страшился, что что-то может разбить нашу связь. Всё это время я... просто боялся, что останусь один.

Но Юки не была такой слабой, как я. Даже после кошмара, пережитого в лаборатории, предательства доктора Руи, потери Рея и остальных... она всё равно не сломалась. Она лишь... хотела оставаться со мной, несмотря ни на что, поэтому и согласилась с моей глупой идеей. Юки была всего лишь ребёнком, слишком рано втянутым в жестокий мир взрослых. И это был результат моего выбора. Но даже так, оказавшись здесь, в рядах Белой розы, узнав о потере Бекки, она превратила боль в силу, которая позволила ей продолжить идти вперёд. Я всегда считал её слабой, той, кого должен защищать... ради мира, в котором она сможет жить, мне пришла в голову мысль убить всех, кто может этому помешать, но теперь... Юки оказалась намного взрослее меня.

Ещё во время боя я думал об этом, но эта мысль возвращается в голову снова и снова — почему же я так легко согласился с её решением не убивать, даже если это могло привести к ещё большим смертям? Потому что "не хотел принимать этот мир как единственно правильный"? Всю жизнь я пытался придать рациональный смысл каждому своему действию, но, сколько бы я ни пытался себя обмануть...

Мир, в котором я жил, всегда вызывал во мне только ненависть. Я убедил себя, что моя жизнь — борьба с ним, которая приведёт всех к спасению. Но ведь на самом деле... я просто смирился с тем, в какой реальности вынужден жить. Признал этот мир, согласился играть по его собственным правилам... позволил себе стать тем, кого он и пытался из меня слепить. Но затем, оказавшись в Белой розе, я увидел его с другой стороны. Жизнь за пределами Карлийской империи... я познакомился с множеством разных стран и народов, увидел историю, которую они писали веками, даже узнал правду о настоящей причине, почему началась эта бесконечная бойня. Возможно, именно тогда мои сомнения, так долго прятавшиеся глубоко внутри, за сотнями рациональных причин, наконец вырвались наружу. Я увидел, что, несмотря на жестокость и отвратительность нашего мира, в нём было так много тех, кто отказывался таким его принимать. Но я всё равно отчаянно цеплялся за прошлое, как за единственную нить, которая подтверждала мою выдуманную значимость. Ведь если моя цель окажется фальшью... Если правда в том, что я не видел картины мира целиком, наивно полагая, что чья-то смерть сможет что-нибудь изменить... Получится, что всё, что я делал, было зря.

Предательство Луиса, становление Юки убийцей, множество преступлений против карлийцев — я не мог признать, что всё это было ошибкой. Ведь сделав это, я бы раз и навсегда доказал себе, что движим лишь детскими эмоциями и чувствами, а не рациональностью и разумом, как я всю жизнь себя убеждал. Я не мог просто смириться с этим, а потому находил всё новые и новые причины поверить, что выбранный мною путь — определённо правильный, а ошибаюсь не я, а лишь все вокруг. Но теперь... теперь доказательство было не в случайных людях и далёких народах... оно стояло прямо рядом со мной. Юки, которую я всегда считал слабой и беззащитной, в один миг разбила всю ложь, которой я себя окружил.

И теперь, наконец всё осознав, я словно оказался полностью пуст. Во мне ничего не осталось, только полное ошибок прошлое, по которому я больше никогда не смогу идти. Но, несмотря на это, в голове невольно возникла мысль — а что, если и я могу сделать этот выбор? Пойти по пути, который отрицает правила, навязанные нашим жестоким миром...

Я больше не знаю, что должен делать. Сомнения и сожаления словно сковывают меня титановой цепью, не давая сделать и шага, который в будущем может обернуться новой трагедией. Но в то же время эта пустота, возможно, даёт мне шанс найти нечто другое, чем её можно заполнить. И ради этого я — пусть через боль и страдание — всё равно продолжу идти вперёд.

— Ты в порядке, Лео? — голос Юки резко ворвался в мой мир, вытащив меня наконец в реальность.

Я ненадолго застыл, осматриваясь вокруг и приходя в себя. Культисты вокруг наконец успокоились, с холодным интересом смотря на незваных гостей, в то время как Альберт — лидер, спасённый жертвой Юки, — опустил глаза вниз, будто ища для себя какой-то смысл. На секунду я узнал в его взгляде себя.

— Спасибо, Юки, — едва заметно улыбнувшись произнёс я.

— А? За что ты меня благодаришь? — удивилась она, внимательно рассматривая моё, видимо, странное выражение лица.

— Забудь, — я отвернулся, сделав вид, что поправляю одежду, чтобы она не заметила, как у меня всё ещё дрожат руки. — Сосредоточимся на задании.

Совершенно неважно, о чём я думал сейчас и в чём сомневался — у меня нет права забывать, что там, снаружи, гибнут жители Экогори. Мы должны остановить пророчество любой ценой — даже если эта цена окажется куда выше, чем я могу сейчас вообразить.

Часть 2

Внезапная тишина накрыла зал, за считанные секунды заставив замолчать каждого, кто ещё остался в живых. Все их взгляды остановились на нас и, именно в этот момент, Альберт наконец подошёл ближе, принявшись говорить.

— Откуда у вас эта сила? — начал он, озадаченно смотря то на меня, то на Юки. — Вы совсем не удивились, когда эти воины воскресли. Вам что-то известно?

Ненадолго засомневавшись, я всё же решил, что рассказать им обо всём будет правильнее, даже если Альберт ещё не заслужил моего доверия.

— Я и раньше предполагал, что у культа, связанного с богом, может быть божественная мана, однако мне не доводилось думать, что вы и сами о ней не знаете, — я на мгновение замялся, стараясь не показаться слабым, но и не напугать.

— "Божественная мана"? О чём ты говоришь? — всё сильнее поражался он.

— О том, что позволило этим культистам выжить, — продолжал я всё тем же тоном. — Сила, дарованная самим богом. Тем самым, которому вы поклоняетесь. Но, судя по всему, получили её только сторонники пророчества, радикалы. Нам уже известно о том, что среди вас есть те, кто хочет воплотить пророчество и те, кто против него. Мы также нашли документы о том, что правительство сотрудничало с культом и помогало вам скрывать информацию. А ещё.. мы видели свидетельства общения, видимо, лидера радикалов с божеством, которому вы служите. Не знаю, тот ли это бог, о котором мы думаем, но факт их прямой связи отрицать смысла нет. А что насчёт вас? Вы когда нибудь говорили со своим идолом?

Несколько мгновений молчания прервали наш разговор, позволив шокированным культистам осознать услышанное. По их реакции не трудно было понять, что не один из них даже не догадывался о тайнах радикального крыла организации. Но не может же всё быть так безнадёжно? Должно же быть что-то, что они знают?

— Конечно, мне не раз удавалось общаться с ним, но я никогда не слышал о силе, которой он может наделить своих последователей, — осознав наконец положение дел, сказал Альберт.

— Вот как! То есть вам таки доводилось с ним говорить, — повторил я, снова поверив в полезность этого разговора. — И что? Что он вам рассказал?

— Он рассказывал нам о пророчестве и о том, что оно должно положить конец всем арксеям, что живут в этой стране, — начал наконец он. — Однако ничего о способах его предотвращения или начала он не сказал. Мы узнали лишь о том, что это должно быть платой за нарушение запрета на использование энергии кундалини.

"Запрет на использование кундалини"? Я уже слышал об этом, но всё никак не мог понять, кто же за ним стоит, если наследник в то время ещё даже не родился... Неужели за пророчеством стоит кто-то другой?

— То есть вы даже не знаете как начать пророчество? Но ведь радикалы его как-то начали! Я слышал об этом в библиотеке, — с заметным раздражением отвечал я.

— Нет, ты ошибаешься. Культ.. не начинал пророчество. Как бы некоторые из нас этого не хотели.., — его голос, прежде спокойный и заинтересованный, сейчас становился сбивчивым и взволнованным, будто я вынудил его затронуть тему, о которой он совсем не хотел говорить, — начать пророчество нам не удалось.

На секунду я просто застыл, с недоумением смотря на арксея перед собой. Что он такое несёт? Культ не начинал пророчество? Но кто тогда? Разве бог может контактировать с нашим миром? А как же "проклятие одиночества", убивающее всех в радиусе сотен метров? Если не ошибаюсь, оно должно быть у всех абсолютных носителей божественной маны, будь то наследник или божества-основатели, а значит... никто из них не может напрямую появиться здесь, в Экогори.

— Почему ты так в этом уверен? — поинтересовался я, всё ещё не веря в его слова до конца.

— Это попросту невозможно, — спокойно говорил он, наконец успокоившись. — Ни мне, ни Энлею так и не раскрылась тайна кундалини. Мы даже близко не смогли подобраться к тому, чтобы взять его под контроль.

Значит, всё-таки бог? Но как? Разве что... он может на расстоянии контролировать изменения кундалини. Это многое объясняет. Если богу действительно полностью подвластна эта энергия, он мог бы без проблем определять время, когда она способна превращать людей в монстров и когда нет. В таком случае нет ничего странного в том, что после инцидента с родителями Геншу кундалини вновь откатился к своей относительно безопасной форме. Но даже если так... как ему это удаётся? Думай. Если цель божества — исполнение пророчества, то почему ему приходилось действовать через культ? Что мешало ему просто изменить свойства кундалини и начать катастрофу?

— Тогда, скажи... для чего вообще была создана ваша организация? Какая была ваша первоначальная цель? Раскол ведь произошёл не сразу? — продолжал я, стараясь держать всю полученную информацию в голове.

— Я не знаю многого, так как культ был создан очень давно, но, — начал свой ответ Альберт, — точно могу сказать, что целью всей моей жизни было именно... предотвращение пророчества.

— Предотвратить... пророчество? Хочешь сказать, что и культ существует для этого? — дрожащим голосом говорил я, удивляясь происходящему всё сильнее. — А всё то, что происходило — это дело рук радикального крыла? Как удобно тебе удаётся смыть с себя преступления.

Хотя, если задуматься, это действительно может быть правдой. В записях, найденных в комнате Энлея, говорилось, что лидера используют, даже не рассказывая ему всей правды.

— Я бы не стал тебе лгать, — сказал он с некоторой тоской в глазах. — Сейчас, когда пророчество осуществилось, мне больше нет смысла продолжать жить. Ещё в детстве я презирал наш народ за то, что они подвергли простых людей опасности, даже не подпустив к настоящим благам цивилизации. Прожив всю юность в бедной деревне, я не хотел, чтобы судьба, предсказанная в пророчестве, постигла тех, кто не имеет к "греху" никакого отношения. Именно поэтому, узнав о существовании культа, я вступил туда без раздумий. Ведь даже до меня его целью было искупление грехов через служение. Мы старались "задобрить" бога, чтобы тот пощадил наш народ.

— И вы правда верили, что это сработает? — впервые вставила своё слово Юки. — Два первоначальных бога давно мертвы, значит, вопросов о личности нашего врага быть не может. А Наследник... ни за что не пощадит вас за то, что вы будете перед ним пресмыкаться.

— Наследник? Не понимаю, о чём ты говоришь, — непонимающим тоном сказал Альберт. — Мы лишь делали то, что нам сказал сам бог. Он дал нам клятву, что если культ будет делать всё, что он требует, то в исполнении пророчества больше не будет нужды. Мы верили в это... всю нашу жизнь.

Вот как... Видимо, Наследник хотел, чтобы культ был верен ему, потому и потакал их желаниям, а затем принялся точечно контактировать с теми, кого мог использовать в своей настоящей цели. Но ради чего ему вообще сдалось исполнение пророчества? Мы мало знаем о нём, но полный геноцид целой расы никак не вписывается в его образ. Зачем тогда он так тщательно поддерживал баланс между сторонами в карлийском конфликте, предотвращая чьё-то полноценное поражение? Есть ли вообще смысл пытаться понять его мотивы?

— Ладно, не думаю, что оспаривать ваш выбор сейчас лучшее решение, — окончательно приняв новую истину, произнёс я. — Что ещё тебе известно? Если ваша первоначальная цель действительно была в предотвращении пророчества, значит ли это, что и правительство сотрудничало с вами ради этой цели?

— Нет, вряд ли их заботило что-то подобное, — коротко отвечал он. — Сотрудничество с правительством первоначально было именно нашей инициативой. Однако согласие нам удалось получить лишь тогда, когда первые заражённые убили главных учёных исследовательской лаборатории Экогори. Тогда власти согласились способствовать сокрытию преступления в обмен на все сведения, которые мы сможем о них получить. Полагаю, они бы в любом случае это скрыли, дабы не поднимать панику на фоне распространившихся слухов о пророчестве.

— Чего они хотели добиться от этих сведений? — не прекращал давить я.

— Вероятно, они собирались найти способ использовать кундалини в военных целях. На тот момент отношения между Армитасом и Теравией с каждым годом становились всё напряжённее. Появление химического оружия, способного превращать солдат в чудовищ, убивающих своих же товарищей, могло бы кардинально переменить ход их противостояния. Хоть премьер-министр лично не озвучивал это, я всё же слышал подобные мысли от его приближённых, так что, думаю, они довольно точны. Впрочем, сейчас в этом нет смысла. Если пророчество не остановить, все они погибнут вместе с планами, которые хранили на протяжении всех этих лет, — закончил наконец Альберт.

Культисты вокруг него все до единого застыли, внимательно слушая своего лидера, словно в этот миг он впервые открылся им с настоящей, правдивой стороны.

— А что насчёт результатов ваших исследований? — поинтересовалась Юки.

— Ничего достойного добиться мы не смогли. Кажется, я вам об этом уже говорил, — всё более безразличным тоном отвечал он.

— Полагаю, больше вам нечего рассказать? — спросил в конечном итоге я.

— Так и есть.

Несмотря на то, что сведений было действительно много, большинство из них уж точно нельзя было назвать полезными, а о способе предотвращения пророчества мы не услышали ни слова. Если туман, подобный тому, что оставил после себя Шен, и правда заполонил город, выбраться наружу и рассказать обо всём товарищам мы точно не сможем. Я так убеждал себя в том, что спасение города единственное, о чём мы должны думать сейчас, но... что мы вообще должны делать?

— Эй, Альберт. Скажи, есть ли отсюда какие-нибудь дополнительные, секретные выходы? Если мы сможем встретиться с нашими товарищами за пределами города и поделиться этой информацией, то, возможно, сможем исполнить вашу мечту и остановить пророчество, — говорил я, изо всех сил стараясь скрыть накатившее напряжение.

— Не думаю, что такие у нас есть, — разочарованно отвечал он. — Но, возможно, у нас есть то, что может вам как-то помочь.

— Помочь? — инстинктивно переспросил я.

— Я могу показать вам путь, ведущий прямо в главное здание правительства. Раньше мы использовали его для секретных встреч с премьер-министром. Не самый лучший вариант, но, быть может, вам это будет полезно, — предложил Альберт, изобразив на лице едва заметную улыбку. — Думаю, было бы неплохо, если это станет последним, что я успею сделать до смерти.

— Смерти? — удивилась на этот раз Юки.

— Я же говорил, что теперь, когда пророчество осуществилось, моя жизнь больше не имеет смысла, — выражая окончательное смирение в голосе говорил он.

— Альберт! Ты же сам учил нас, что искупление — это путь, а не конец! — выкрикнул кто-то из выживших

— Верно! Хоть мы и не добились многого, но что-то же точно сделали! — поддержал идею другой.

И вслед за ними оставшиеся культисты выступили с множеством доводов, почему лидеру их организации ещё не пора умирать. Меня это мало интересовало, ведь всю информацию, которую мы могли выведать из него, я уже получил, но в том, как они поддерживают друг друга, было что-то действительно странное. Это ли то, каким я представлял себе культ?

— Поговорите об этом несколько позже, — резко оборвал поток голосов я. — У нас нет времени ждать, пока жители наверху умирают. Давай. Покажи нам путь, ведущий прямо к правительству.

Конец главы!